Чтение онлайн

…Обо всем этом Григорий Семенов был хорошо осведомлен. В какой-то мере это были его козырные карты в задуманной игре. И все же тревога не покидала. Неужели Савинков откажется от встречи? Не протянет руку помощи? Не откликнется.

Семенов еще и еще раз вспомнил все, что знал о нем. Мысленно отвечал на предполагаемые вопросы. Выстраивал одну версию ответов за другой. Далеко Москва. Далеко ВЧК… Далеко Реввоенсовет Западного фронта. Не посоветуешься о Натальей. Каково-то ей в тюремных застенках. Скольких бы ошибок можно было избежать, знай он заранее, что Красная Армия отступит от Варшавы… Не возьмет ее лихим ударом… Этого в ВЧК не предвидели… Так получилось.

Кто же приедет? Сам Борис Викторович или секретарь? Уже пять дней его не беспокоили контрразведчики. Не грозили "стенкой". Пять дней… Не спешит его спасать Савинков. Едва Семенов подумал об этом, как звякнула тяжелая задвижка… Должно быть от Савинкова. Или опять начинаются допросы? Дверь широко распахнулась и на пороге возник собственной персоной Борис Викторович Савинков. Семенов улыбнулся. Подбодрил сам себя — не робей. Ты же бывший начальник Центрального боевого отряда при ЦК ПСР! Не спеши говорить… Спеши слушать. Собеседник не из простых. И образован. И начитан. И говорун — поискать. На крайний случай держи в запаси "клятвы", "честное" слово.

Семенов вспомнил о "честном" слове Абрама Гоца — и стало легче на душе. Он — в стане неприятеля. Дать "честное" слово врагу, обмануть его — призвание разведчика, его кредо. Не для спасения собственной жизни, а во имя высших интересов русской революции.

Борис Викторович взволнованно, как показалось Семенову, обнял арестанта. Окинул взглядом с ног до головы.

— Заморили шляхтичи голодом… Могли бы и в расход пустить. Большевиков ненавидят больше, чем мы с вами.

Семенов отметил конец фразы. Выжидал, что еще скажет Борис Викторович. Стареет "серый". Весь какой-то поблекший. Уже и лысина просвечивает на макушке. Под глазами — мешки. Нет той одухотворенности, респектабельности что-ли, которыми он так блистал, когда занимал высокие посты у Керенского. Чего хорошего — быть на побегушках у 2-го отдела военной разведки Польского генерального штаба. Пожаловался: дерьмовое окружение. Кадры переводятся: одни — истреблены, другие — расстреляны, третьи — ушли в глухое подполье, выжидают, четвертые — на откупе у международного и российского капитала — в резерве.

— Тюремная встреча, — сказал Савинков с наигранным пафосом. — но я рад. Мне нужны люди из старой эсеровской гвардии. Дел — по горло. Найдется подходящее и для вас. Кстати, кто такая Богданова?

— Жена. Взял с собой. Думал, пригодится в нелегких делах…

— Так, так… Поляки о ней высокого мнения. Можно сказать, из-за нее тянули с расстрелом. А когда узнали, что ты знаком со мной… Хорошо, что так вышло. Могло все кончится иначе….

В этот же день у Семенова побывал в камере секретарь Савинкова — Смолдовский. Излучая улыбку, охая и ахая, он мимоходом задавал довольно каверзные вопросы, уйти от ответа на которые просто не удавалось… Пришлось рассказывать о себе и о Богдановой, даже более подробнее, чем Борису Викторовичу. Это злило Семенова, но он крепко держал себя в руках, понимал, что одно-два неосторожно сказанных слова погубят жизнь, а вместе с нею рухнет и то, ради чего он с Наташей решились стать красными разведчиками. Невыполненным останется задание Реввоенсовета Западного фронта и ВЧК, санкционированное самим Ф.Э.Дзержинским.

Завершая разговор, Смолдовский неожиданно спросил:

— Даешь ли ты, Григорий, честное слово друга, что действительно приехал не от большевиков?

— Даю, — твердо ответил Семенов и ему показалось, что внутри что-то оборвалось. Лицо же оставалось деловито озабоченным и только под мышками выступил холодный пот.

— Ждите вестей от Бориса Викторовича, — пожимая руку Семенову, сказал Смолдовский. — Сейчас он в генеральном штабе. Ведь на столе у Пилсудского — ваши приговоры… Но я уверен — все кончится благополучно…

Кажется, беда миновала, подумал Семенов, когда Смолдовский ушел. Осталась самая малость — ждать. Как там Наталья? Не дрогнула бы в последние минуты… Коварно действуют подлецы. Зачитали ей смертный приговор, а потом начали допросы. Сначала решили убить психологически, а уж затем — физически. Раскусила ли их Наталья? Надо полагать, иначе давно бы уже была расстреляю.

Савинков вытащил Семенова и Богданову из тюрьмы. Спас от смерти. Надеялся использовать бывшего начальника Центрального боевого отряда при ЦК ПСР в своих целях. Поместил "красных шпионов" в шикарный отель, снабдил документами и деньгами. Бывал у них ежедневно. Рассыпал комплименты Наталье. Подолгу беседовал с Семеновым.

Когда Савинков уходил, Семенов говорил жене:

— Жмется Борис Викторович. Не раскрывается до конца.

Семенов решил бросить на кон последний козырь: рассказал Савинкову о покушении на Ленина 30 августа 1918 года. Борис Викторович жадно ловил каждое слово. Семенов представал перед ним в образе террориста, не понятого ни эсерами, ни меньшевиками, ни кадетами. Такой и нужен был Савинкову — сомневающийся романтик народовластия. Как ни странно, Семенову удалось внушить Борису Викторовичу, что чуть ли не все члены ЦК ПСР завидовали ему, пытались отстранить от руководства боевой организацией. Вот он и подался с женой на Запад, к Савинкову — одному из признанных вождей белой эмиграции.

Савинков долго молчал. Как человек наблюдательный, Семенов не мог не видеть, что его рассказ произвел на Бориса Викторовича впечатление. А тут его еще и Наталья крепко поддержала. Подвела Савинкова к мысли, что все это, видите ли, внешние факты. Они лежат на поверхности — грубая действительность. Но все же и ее необходимо учитывать и борьбу за мужика с большевиками продолжать. Жертвовать всем и всеми. Даже Ульяновым-Лениным.

— Я старый террорист, — глухо отозвался Савинков. — Знаю террор не по одним только книгам…

— Вы, Борис Викторович, не старый, а великий террорист, — сказала Наталья Богданова, стараясь быть предельно искренний.

Савинков благодарно кивнул.

— Народ запуган большевиками. Его надо заново встряхнуть… Разбудить…

Посетовал Савинков на то, что в Совдепии люди измельчали. С какой-то внутренней гордостью и сдержанностью рассказал о "Союзе защиты родины и свободы". Вот где были отборные кадры. Погибли в большинстве за понюшку табаку. Недооценил он тогда большевиков. Не придал значения ВЧК. Гвардейские и гренадерские офицеры. Монархисты. Кадеты. Анархисты. Сионисты. Все рвались в бой. Все горели белой идеей сокрушить комиссародержавие. Присягу принимали. И Савинков блеснул своей феноменальной памятью. Легко, без запинки процитировал: "Клянусь и обещаю, не щадя ни сил своих, ни жизни своей, везде и всюду распространять идею "Народного союза защиты родины и свободы"; воодушевлять недовольных и непокорных Советской власти, объединять их в революционные сообщества, разрушать советское управление, уничтожать опоры власти коммунистов, действуя, где можно, открыто с оружием в руках, где нельзя — тайно, хитростью, лукавством".

Такой была программа союза, защищающего "родину и свободу", написанная, по признанию Савинкова, им самим.

Допоздна засиделся в номере Борис Викторович. Прощаясь с Семеновым и Богдановой, потеплевшим голосом сказал:

— Завтра отправитесь в Финляндию. Оттуда переберетесь в Москву. Будете готовить новое покушение на Ленина. Начатое вами дело в августе восемнадцатого надо довести до логического конца… Ни пуха вам, как говорится, ни пера…

Борис Викторович остался верен себе. Не сказал Семенову, что неделей раньше послал в Москву полковника В.Свежевского. И задание у него — убить Ленина. Снабдил агента оружием, деньгами, подложными документами, а главное — явками. Семенову же и Богдановой явок не дел: сами с усами. У начальника боевой организации своих явок не пересчитать. Прозрачно намекал, чтобы с ним, Савинковым, поделился… Пришлось Семенову тряхнуть стариной. Назвал не в Москве, а в Петрограде. Благо, явки были трех-четырехлетней давности и он не рисковал.

Савинков внушал: если не удастся убить Ленина, надо во что бы то ни стало добыть секретные сведения о Красной Армии. Хорошо бы завладеть копией мобилизационного плана. Окажется в руках — не держать ни часу. Немедленно переслать в Варшаву. Адресат один — Савинкову.

Возвратившись в Москву, Григорий Семенов и Наталья Богданова побывали в разведуправлении РККА. Потом их пригласили в ВЧК. С ними беседовал Дзержинский. Прибыли из Польши. Кто лучше Феликса Эдмундовича знал польские дела? Он долго и весело сеялся, когда Семенов доложил о своём "конкуренте" в охоте на Ленина — полковнике Свежевском. — Узнал о полковнике не от Савинкова, — заметил Семенов. — Борис Викторович проявил выдержку. Информацию получил от Смолдовского.