Чтение онлайн

Но важнее было другое.

«Созидатель».

В ту самую секунду, когда Ливий случайно открыл себя Дамирану, в разум попало много знаний. Они были разными, от кулинарных рецептов до странных концепций, которые сложно было даже осознать. Волку казалось, что их придумали не люди и даже не демоны. Где-то существовали миры, и там жили создания, не похожие на людей настолько, что вызывали что-то между опасением и брезгливостью.

Но был один отрезок знаний — совсем короткий, всего лишь фраза — который был связан с тем, что Ливий увидел. Именно за ним потянулся Волк — и не смог поймать. Вместо того, чтобы схватить птицу за хвост, Ливий смог только выдернуть перо, но и этого было достаточно.

«Миры не возникают сами по себе».

Такая простая мысль огрела Ливия, как обухом. Это было очевидно, он знал о создании джиннов Вечным Законом, но Волку всегда казалось, что мир появился сам по себе, а потом продолжил управлять всем сущим. Но оказалось, что существует некий творец — отдельная личность, создавшая мир. Пришлось посидеть несколько минут, чтобы прийти в себя.

«Больше никакого Дамирана».

Барьер расступился, когда Ливий шагнул наружу.

— Все? — спросил Шодэс.

— Нет. Сколько времени прошло?

— Три дня.

«Не так много», — подумал Ливий и поднял с земли сервиз.

— Все в порядке?

— Да. Мне нужно еще немного времени, — кивнул Волк и вернулся назад, стараясь ничем не выдавать волнения.

«Не уверен, что случилось бы, расскажи я все — об изначальной энергии, о Созидателе, о тонкостях Дамирана. Возможно, мир обратил бы на Шодэса внимание — нельзя этого допустить», — подумал Ливий, ставя сервиз перед собой.

Сомнений больше не было. Тот, кто сделал кувшин и чашку, был Созидателем. В сервизе сохранились следы его силы — и Хаос это заметил.

«Положил ценную вещь посреди мусора. Умно. Если Хаос что-то понял… Весь Централ на шаг позади», — подумал Ливий.

Дамиран мог дать Волку знания, раскрыть целые науки и искусства, но сейчас Ливий нуждался в другом — в ответах.

Нептун пробудился. Планета, скрытая от взора, становилась видной только со всеми Волями — и Ливий воспользовался ее силой, сплетая законы. Из рук потекла ярь, проникая вглубь сервиза, и следы изначальной энергии ярко запылали.

Не прошло и секунды, как на Ливия обратили внимание.

Изначальной энергии не должно было здесь существовать. Ее здесь и не было: на сервизе остались только следы, блеклая тень от энергии, но Ливий смог заставить ее сверкать, чтобы привлечь мир — и он ответил.

«Теперь я тебя вижу».

Только открыв Нептун, Ливий смог увидеть то, что называли миром или дао. До этого Волк мог только чувствовать его, ощущать невидимое давление, нависшее над головой, как топор палача.

В воздухе появились законы, которые мог увидеть только тот, кто открыл Нептун. Зная все законы, открыв все Воли, Ливий смог увидеть длань мира — она спускалась каскадами формул и символов, чтобы разобраться с нарушителем. Ладони Волка опустились на формулы, и сила всех Воль прокатилась по ним, зажигая нужные символы.

Давление перестало расти. Мир думал, а Ливий ждал его ответа.

Символы ярко загорелись. Волк почувствовал, как его дух взмывает вверх, и через мгновение Ливий уже стоял на гранитной плите посреди неба.

— Я хочу получить ответы!

— Ты имеешь на это право, — раздался в ответ голос не похожий ни на мужской, ни на женский. Он был безликим — и оттого пробирающим до жути.

Это был мир. Тот, кто стоял над всем — и он был готов отвечать. Немного подумав, Ливий задал свой первый вопрос:

— Кто ты такой?

— Вечный Закон: Модуль Искусственного Регулирования. Я управляю Эмитом, планетой, на которой ты живешь.

Не было никакого смысла спрашивать о других планетах — Ливий еще в Дамиране понял, что существует огромное множество миров. Но слова Вечного Закона стали неожиданностью. Он не звучал, как бог, как великая сущность. Скорее, как магомеханический инструмент невероятного уровня, наблюдающий за миром.

— Кто такой Созидатель? Откуда он пришел?

— Человек, создавший этот мир. Данные отсутствуют. Я был создан здесь для регуляции Эмита.

— Зачем?

— Я есть вместилище законов мира.

Вопросов, которые Ливий мог задать миру, были сотни. Но один крутился в голове с самого детства. Его не было никакого смысла задавать раньше, ведь мир не отвечал на вопросы. Но сейчас, когда он оказался личностью, Ливий наконец-то мог спросить.

— Почему ты ограничил охиронцев?

Охиронцы не могли стать Просветленными. Их дух растворялся в реке времени, не давая жителям Охирона сделать шаг вперед — и Ливию хотелось знать, почему его предки, как и он сам, оказались обречены.

— Слишком высокий потенциал. Достижение пределов опасно без контракта со мной.

— Почему?

— Человек сможет вмешиваться в законы. Мир устойчив, пока Вечный Закон есть единственный регулирующий орган.

— Боялся потерять свою власть? Поэтому охиронцы даже не могли стать Просветленными, а все остальные получали силу от тебя.

— Верно. Просветление в обмен на становление частью мира. Часть мира не может разрушить мир.

— А Бессмертные?

— Те, кто стали частью меня окончательно.

— Зачем все это? Почему ты не сделал всех слабыми? Никаких проблем!

— Я регулирую. Ваш потенциал есть задумка Созидателя. Вы были созданы им. Остальные расы были созданы мной для обеспечения регуляции и стабильности.

На пару секунд Ливий задумался. Алхоам рассказал Волку, что джиннов создал Вечный Закон. Мир не нуждался в идущих, но Созидатель вложил в людей потенциал. Выходило так, что Вечному Закону приходится разбираться с проблемами, которые возникают сами по себе. Люди становятся сильнее, среди них появляются выдающиеся личности — и Вечному Закону не остается ничего другого, кроме как ограничить таких идущих, ведь иначе это угрожало бы ему самому, а значит, и всему миру. Получалось так, что люди, способные развиваться и становиться сильнее — план Созидателя. И этот план сильно мешает Вечному Закону.

— Если такова задумка Созидателя, разве ты не идешь против его воли?

— Моя первоочередная задача в регулировании. Нарушение стабильности мира может быть фатальным, потенциал людей необходим при завершенном состоянии мира. Мир не был завершен.

— Что это вообще значит?

Вечный Закон молчал, будто думая о чем-то.

— Условия соблюдены. Я могу показать.

— Покажи.

И тогда гранитная плита под ногами исчезла, открывая Ливию весь мир.