ЖАНРЫ

Десять железных стрел
Шрифт:

Я сощурилась.

– Мне не спасибо? Вы, ублюдки, меня бросили.

– Эмн, ну, я понимаю, что так может показаться, – возразил Урда, быстро шагая вперед сестры. – Однако, если припоминаешь, как только мы должны были заполучить наш трофей, возникала маленькая проблемка с побегом от флота аэроблей, который непременно бросился бы нас догонять. Потому мы и потратили еще чуточку времени, перепрыгивая с аэробля на аэробль с помощью силы моей дорогой сестры, чтобы нанести…

– Сигилы.

Шепот, не более, но прозвучало так внушительно, что Урда потерял мысль. А может, я просто перестала слушать. В любом случае, мы повернулись к тени Лиетт, легкой, как струйка дыма, на фоне переплетения движущихся внутренних частей корабля.

Лиетт поправила очки и приподнялась на цыпочки, чтобы получше рассмотреть написанное на странной жужжащей хреновине. Зеленый свет давал мне лишь едва различить, что она там изучает.

Сигилы чарографа. Безукоризненно нанесенные на металл. И повторенные тысячу раз на других частях.

– Искусная работа, – пробормотала Лиетт под нос больше себе, чем нам. – Вдвойне, учитывая сложность материала.

Она глянула в нашу сторону.

– Твоя, так понимаю?

– Э-э, да! Собственно говоря, моя, – Урда неуклюже поковылял ближе и встал рядом. – И спасибо большое, приятно, что ты заметила!

– Изысканно, – снова пробормотала Лиетт, не отрывая взгляда от знаков. – Почти безупречный почерк. Чистые, дееспособные сигилы. Начертание, которое ты используешь… это Киллусианская линия?

– Ах, видишь ли, я тоже сначала так подумал, – Урда застенчиво улыбнулся. – Э-э, то есть каллиграфия – моя работа, да, а это начертание – особое пожелание клиента.

– Конечно же, – пробормотала Лиетт. – Твердый лоб – второе страшное препятствие для прогресса, твердая монета – первое. Извините, я на минутку.

Она вытащила клочок бумаги из сумки, перо из волос и что-то спешно нацарапала. Письмо засветилось, а две секунды спустя загорелось.

Урда ахнул. Даже Ирия изумленно моргнула. Но не я. Я-то знала, что Лиетт оскорбится, если я посмею отреагировать на нечто столь тривиальное, как создание идеально замкнутого пламени из ничего. Да и вообще она ни на кого из нас не смотрела.

– Сигилы не универсальны, – произнесла Лиетт, изучая их в свете импровизированного факела. – Они подготовлены с учетом индивидуальных особенностей. Конкретно для этого корабля, который, полагаю, ты никогда раньше не видел. Как, во имя всего, тебе это удалось?

– Большая часть сигилов моя – линии, изгиб и так далее, – но, должен признаться, я опирался на образец. Начертание было специально создано после тщательного изучения схем аэробля… то есть, в основном тщательного, мы не смогли украсть все, но наш наниматель настоял и предоставил оставшееся…

– Епт, да заткни ты себе чем-нибудь грязный рот, – прорычала Ирия, пропихиваясь к брату. – Ты каждому встречному будешь рассказывать, чем мы тут занимаемся?

– Я просто объясняю сложность моего ремесла тому, кто вообще-то способен оценить, – с усмешкой ответил Урда.

– Индивидуализированные сигилы. Подсказка, написанная конкретно для одной-единственной машины. Обременительно. Нелогично. Но впечатляет. Отлично сработано, – Лиетт, не обращая внимания на перепалку, одарила Урду беглым взглядом. – Как тебя зовут?

– Ой! Я, эмн… Урда. Урда…

– Нет, твое имя. Как другие вольнотворцы тебя называют?

Он покраснел и потер затылок.

– О, я не вольнотворец. Я работаю с сестрой. Меня на самом деле зовут просто Урда. Могу я, э-э, узнать твое имя?

– Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе, – тут же ответила Лиетт уже без единого взгляда. – Польщена.

Не знаю, доводилось ли тебе когда-нибудь видеть, как мужчина полностью теряет себя, и от него не остается ничего, кроме шока на лице и смутного порыва обоссаться. Зрелище не из приятных. Обычно такое бывает, когда он опускает взгляд и видит вот-вот готовый вонзиться меч.

Если это, конечно, не Урда Дикое Перо. Тогда, судя по всему, это может случиться в любое неподходящее время. Например, сейчас.

– Двадцать… Двадцать…

Он заметался между попытками подобрать слова, чтобы выразить изумление, и глубоко подышать, чтобы не свалиться в обморок, но в итоге выбрал третье.

– Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе… – охнул Урда. – Ты – Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе!

Он повернулся, схватил сестру за руку и затряс ее:

– Она – Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе!

– Я, блядь, слышала, – отрезала Ирия, отпихивая брата. – Епт, если б мама знала, что ты писаешься в восторге от красивых имен, она бы придумала тебе получше.

– Надеюсь, ты меня простишь, но я так безмерно люблю твои работы! – Урда, похоже, даже не заметив не то что оскорбительное замечание сестры, а самое ее присутствие, бросился к Лиетт. – То есть тебе, наверное, такое постоянно говорят, но я просто… то есть я видел фрагмент твоей каллиграфии, когда были разрушены Бессмертные Хранилища Линчвина, и был просто… вау! То есть кто мог бы придумать сигил, убеждающий камень, что он на самом деле трава, и поджечь его! Кто еще, кроме тебя!

В тусклом свете не особо различишь, но губы Лиетт тронул едва ощутимый намек на улыбку. Если ты, конечно, не скиталец, который давно рядом с ней, и теперь закатывает глаза.

Ей чертовски льстило, когда люди так делали.

– Уверяю тебя, задача была непростой. Но, как ты точно подметил, каждый сигил уникален, и как только я освободилась от диктата начертания, работа оказалась менее трудной, – ответила Лиетт. – Но не перестала такой быть, разумеется. Бессмертные Убежища свое название заслужили не за легкую возможность в них проникнуть.

– Конечно, нет, это же очевидно, – с жаром закивал Урда. – Но… я имею в виду, ты сделала это с виду так легко. Мы… я и моя сестра, находились на другом краю Шрама, и то, до нас слухи дошли. Мы шесть дней ехали до развалин. Зато я получил оставленный сигил.

Он вытянул руки.

– Просто то, что ты, Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе, здесь, что ты хотя бы взглянула на мою работу – это честь за пределами… за пределами…

– Да блядь же, Урда, – вздохнула Ирия, – сейчас вот вообще не время выпрыгивать из штанов.

Поделиться с друзьями: