Чтение онлайн

Окровавленная, задыхающаяся, волочащая штык-ружье за собой девушка вывалилась в коридор. Когда она добралась до нашего убежища, в нее что-то влетело – или, вернее, кто-то.

Кто-то, облаченный в такой же, как у нее, мундир. И орущий.

Крик оборвался. Солдат пронесся по воздуху, словно игрушка, которую швырнул расстроенный ребенок, и задел плечо девушки, отчего та рухнула на пол. Она умудрилась, развернувшись, усесться на задницу и вскинуть штык-ружье дрожащими руками.

– С-стоять! – крикнула революционерка. – Клянусь Великим Генералом, я не стану…

Если фраза не должна была окончиться как «размазанной похлеще подростка на дегустации вин», то она глубоко ошибалась.

Я услышала песнь Госпожи, чистую, резанувшую по уху ноту. Вопль, когда штык-ружье выдернула из рук и вышвырнула в пустоту невидимая сила. И продирающий до костей хруст врезавшегося в стену тела.

Крик сорвался, тело девушки взлетело вверх и распласталось по потолку. В коридор шагнул человек, высокий, тощий, облаченный в пафосный пурпурно-бронзовый доспех имперского мага, с вытянутой в жесте на грани легкомысленного рукой. Человек глянул на свою жертву, пригвожденную к потолку, сквозь лишенную эмоций бронзовую маску.

– Д-десять… – охнула девушка почти полным крови ртом, – десять тысяч лет.

Человек устало вздохнул.

– Как всегда.

Он взмахнул рукой в новом жесте. Революционерка, рухнув, оставила на досках пола уродливое кровавое пятно. Человек указал вправо. И его магия ударила девушку о стену, ломая кости о трубы. Он щелкнул пальцами. И то, что прежде было солдатом, превратилось в груду ошметков, гниющих, зловонных.

Ненавижу, сука, магов.

А мастеров хвата, сука, ненавижу прямо всей душой.

– Это что было, пропаганда? – рядом с ним встала женщина в таком же доспехе, смахивая электрические искры с пальцев. – И никакой мольбы о пощаде?

– Ноль – это лишь попугай, выучившийся держать оружие, не более, – ответил мастер хвата, сочась презрением. – Они бездумно изрыгают слова, которые им вдолбили.

– Варвары, – пробормотала мастер искры под маской. – Наверху они сражаются как дикари. Их хозяин отчаянно жаждет заполучить то, что они везут на своих механических уродах.

– Тогда мы должны действовать быстро. – Мастер хвата воззрился пустыми глазницами маски вдоль коридора. – Их исследования Реликвии, сколько бы ни было, на этом корабле. Императрица желает получить все, до последнего клочка.

Моя кровь застыла в жилах. Заледенело в легких дыхание.

Откуда они знают про Реликвию? Про исследования? Откуда им вообще известно, как найти корабли?

– А-а, исследования, – произнесла женщина-искровик. – И правда думаешь, что для нолей кто-то их проводит?

– А ты когда-нибудь слышала о ноле, способном написать что-то кроме пропаганды? – Мастер хвата зашагал по коридору и жестом пригласил спутницу следовать за ним. – Если я неправ, не беда.

– Что, если сообщник здесь? – поинтересовалась женщина.

– Нам приказано убить всех нолей, – отозвался мужчина. – Не будем разочаровывать Императрицу, ладно?

Лиетт.

Все остальные страхи в моей голове разом притихли.

Лиетт.

Затем и мысли. Всё во мне – боль, сомнения, тревоги – исчезло, утонуло под именем, что продолжало звенеть.

Лиетт.

Они ее найдут. Они причинят ей боль. Они ее убьют.

– Если мы не…

Три слова. Шипение. Пылкое. Жгучее.

Рукоять Какофонии обожгла ладонь жаром. Пальцы сомкнулись вокруг него, и в голове не осталось даже имени. Только…

– …остановим их.

Он.

Горячая латунь просочилась в вены, выжгла холод и боль. Зашептала языком огня, голосом углей и пепла, несущим сладкую ложь и простую правду. Он говорил не беспокоиться о разрушениях, о страхе, с которым будут на меня взирать люди, ни о чем вообще.

Лишь о тех, кто должен умереть и где их найти.

Позже мне станет стыдно это признать, но тогда?..

Ощущение было классным.

– Эй! Эй!!! – Джеро вскинул руку, пытаясь не позволить мне выскользнуть из ниши. – Ты какого хрена творишь?

Я не ответила. Сэл Какофонии не нужно никому объяснять, почему встать у нее на пути – плохая идея.

– Революционеры увязнут в схватке с имперцами на долгие часы, – встревоженно зашипел Джеро. – Их основные силы окажутся вдалеке от Реликвии. Лучшего шанса не будет.

Я выдернула руку из его пальцев. Я могла бы сказать, что мы в этой Реликвии ни хера не понимаем. Я могла бы сказать, что не желаю, чтобы сидящее внутри нее нечто попало в руки к кому бы то ни было, включая Двух-Одиноких-Стариков. Я могла бы…

Но мы изломаны, и он, и я. Как бы нам ни хотелось, чтобы это не было правдой. И пусть наша боль в чем-то схожа, у каждого она была своя. Боль Джеро заставляла его лгать. А моя заставляла меня уходить.

Это не делало нас равными.

Но около того.

Я бросила на Джеро взгляд. Выбралась из ниши. На моем плече сжалась рука. Крепкая. Настойчивая.

– Уйдешь сейчас, придется уйти насовсем, – предупредил Джеро. – Месть, лучший мир, все, что обещал тебе Два-Одиноких-Старика, все, что заслуживают злодеи этого мира. – Он коротко втянул воздух, потянул меня за плечо. – Если и правда хочешь выбросить все это на ветер, ты просто…

Вряд ли он хотел закончить фразу как «врежь мне в лицо рукоятью револьвера».

Но я все равно врезала.

Хрустнула кость. Брызнула кровь. Джеро с криком отскочил, прижимая руки к месиву, которое до этого было весьма красивым лбом. Мне хотелось думать, что Джеро уловил посыл. Но убеждаться было некогда.

Голос продолжал шептать.

– Жаль, – прошипел Какофония. – Он мне нравился.

Я едва его слышала. В ушах стоял грохот моих же ботинок, я неслась к комнате Лиетт. Мои мысли сосредоточились лишь на патронах, которые я один за другим выуживала из сумки и заправляла в барабан.

Руина. Громкая. Яростная. Злонравная.

– Но, полагаю, мы все перерастаем свои игрушки, правда? – хмыкнул Какофония. – Делу время, потехе час.

Еще патрон. Изморозь. Холодная. Мстительная. Мучительная.

– Слышишь ли ты их песни? Сквозь сирены и крики? Их, должно быть, сотни. Их чары поют. Как прекрасно они звучат, дитя.

И последний. Геенна. Хоронить будет нечего.

– Задавалась ли ты вопросом, сколько из них знают, кто мы такие?