Чтение онлайн

– Мы уходим, – прорычала я.

– Но как… – Она глянула на оякайских птиц, по-прежнему царственно восседающих высоко над толпой. – Ты поняла, то самое.

– Отменяется, – ответила я. – Все отменяется. Вообще все.

– Что? Почему? Что стряслось?

Объяснение, что в план, в который нас с ней не посвятили, хотя мы рискуем ради него шкурой, затесались кровожадные фанатики, накачанные наркотиками, заняло бы слишком, слишком много времени.

Поэтому я бросила на нее взгляд, который пытался все это поведать.

Сомневаюсь, что получилось нечто близкое, но, судя по осознанию на лице поморщившейся Агне, она поняла следующее: либо что-то пошло кошмарно наперекосяк, либо я сама сейчас заставлю что-то пойти кошмарно наперекосяк.

– Ладно. – Агне оглядела множество мужчин, уставившихся на нас с нарастающим беспокойством. – Давай поступим по уму. Я найду вежливую причину откланяться, и пока мы будем действовать осмотрительно, осторожно и…

– Мэм, – шагнул вперед дерзкий юнец-ухажер и, держа одну ладонь на эфесе клинка, опустил вторую на мое плечо. – Если сия скабрезничающая нахалка вам досаждает, окажите мне честь…

Поскольку юнец не окончил бы фразу как «проглотить собственные зубы», мой кулак врезался ему в челюсть. Что, наверное, не очень помогло.

Агне сурово на меня уставилась.

– А это прямо противоположно тому, что нам необходимо достичь.

– Не согласна. – Я развернулась к толпе и выставила окровавленные костяшки. – Если ни у кого нет аргументов получше или челюсти покрепче, мы уходим.

Нельзя рассчитывать на то, что богатеи не тупые, но можно, по крайней мере, на то, что они не будут тупить, когда на кону их кровь. Сборище ухажеров дружно отступило на несколько шагов, открывая мне коридор. Я тем временем взяла Агне за руку.

Музыка и смех начали затихать по мере того, как распространялся слух о грязной женщине со склонностью раздавать пижонам зуботычины. Сквозь гул приглушенных разговоров доносился лязг оружия и брони. На меня устремлялось все больше и больше взглядов, а значит скоро доберется и стража.

Но ничего страшного. Портьеры, скрывающие заднюю комнату, маячили впереди. Агне вежливо улыбалась и рассыпалась извинениями за свою хмельную подругу, а я все тащила ее по залу. Мы выберемся отсюда, вернемся в город. Через минуту окажемся далеко от этого особняка и всех мудилищ в нем, лишь бы…

– Сэл?

…не произошло ничего такого.

Веллайн шагнула из толпы и встала между мной и моим выходом. На ее лице отражалось скорее любопытство, нежели тревога, но вот ладонь на эфесе намекала, что это ненадолго.

– Что происходит?

Я как-то начинала основательно уставать от этого вопроса.

– Охереть не встать.

Женщина с длинными волосами – кажется, ее звали Шеназар – шагнула вперед на пару с угрюмым мужиком, Далторосом, и заняла позицию за спиной Веллайн. Оглядела красующиеся на мне бесконечные порезы и синяки; усмешка ее при этом становилась все шире.

– Это что, кровь? – радостно поинтересовалась Шеназар. – Где-то драка? На этих сборищах нынче можно драться?

– Нет, разумеется, – пробормотал Далторос, рассеянно почесывая торчащую изо лба костяную пластину. – Иначе здесь не было бы столь скучно. В данных обстоятельствах…

Веллайн вскинула руку, и они оба покорно умолкли.

– Сэл? – обратилась Веллайн уже с куда меньшим замешательством.

Я начала было отвечать, выдумывать какую-то ложь, но слова малость запоздали. В ее глазах вспыхнуло осознание.

Острый аметистовый взгляд смерил меня с ног до головы, подмечая каждую пятнающую меня каплю крови, прежде чем впериться мне в глаза на долгий, холодный момент.

Веллайн выдвинула клинок из ножен. Я стиснула кулак. Она приняла боевую стойку. Я размяла плечи.

Вот где-то сейчас было бы очень, сука, неплохо иметь при себе магический револьвер.

Мы не проронили ни слова, но обе поняли, что я не собираюсь тут оставаться, а она не собирается дать мне уйти. Я была выдохшаяся, окровавленная, безоружная, без единого шанса выстоять против нее – но я клокотала гневом, который искал жертву, и малость упоролась наркотой.

Так что почему бы не броситься на нее первой.

– СТОЯТЬ!

Развернувшись, я с раздражением отметила, что убиться было бы куда проще, если бы меня перестали, сука, отвлекать.

Песнь Госпожи смешалась с лязгом брони. Сверкая фиолетовым светом в глазах и размахивая клинком в латной рукавице, почтенный судья Келтифан вынырнул из толпы с батальоном стражи за спиной.

– В мой дом проникло великое зло! – проревел Келтифан, и его глаза сузились до щелок. Судья навел на меня меч; сигилы на клинке вспыхнули голубым, и сталь заволокло белым инеем. – Пусть мне пока непонятно, ни как ты сюда проникла, ни какие гнусные дельца намерена воплотить, я знаю, что тебе этого не удастся.

– Сэл, – позвала Веллайн тихо, но жестко. – Что бы ни происходило, не обязательно доводить до кровопролития. Не сопротивляйся. Давай все проясним.

Если учесть, что «все» включало в себя то, как я проникла сюда с помощью мстительного вольнотворца, который планировал украсть имперских боевых птиц с целью напасть на опасные вооруженные силы, в мои планы это не входило.

Разумеется, если учесть, что с одной стороны от меня стояла женщина с мечом, а с другой – мужик с еще большим мечом, отступление пока тоже не планировалось.

Ей-богу, признавалась я себе, обозревая поистине внушительное количество людей, вооруженных куда лучше меня, тут сложно прикинуть вариант, который не закончится тем, что меня выпотрошат.

Кроме одного.

И он явился в виде упавшей на пол тени.

Мой взгляд скользнул к стеклянной крыше. Я увидела нависший над ней силуэт, черный на фоне снега. Я увидела белые трещины на стекле. Я увидела блеск чего-то металлического в темноте наверху.

Келтифан медленно проследил за моим взглядом. Запрокинул голову к крыше.

Как раз, когда та разлетелась вдребезги.

Задребезжало стекло. Закричали гости. Что-то стремительно спикировало сверху с градом сверкающих осколков и приземлилось на Келтифана с лязгом брони и брызгами крови.

Стражники отскочили, Веллайн обнажила клинок, наша стычка позабылась – нечто, сидящее над распростертым телом Келтифана, механически вонзало в него клинок, пока оно не перестало подергиваться.

Обительщик медленно поднялся на ноги. Его мачете покрывала кровь. Его улыбка была широкой, маниакальной. Из-под обрывков повязки пялились глаза.