Чтение онлайн

– Чем могу быть полезен? – пробормотал Два-Одиноких-Старика в город, едва слышно.

– Ничем, – коротко ответила я. – Просто зашла сказать, что рву когти.

Я была готова к обвинениям, угрозам, разномастным оскорблениям моей чести – как была готова сломать ему челюсть, если он их мне предъявит. А вот к тихому, уклончивому «хм-м» – нет.

Я пришла нарваться на скандал. Не начнет Два-Одиноких-Старика, так начну я.

– Я не знала, верю ли в ваш план сделать мир лучше, – продолжила я. – Но после вчера поняла, что и план, и замысел – говно.

– О?

– Как, по-твоему, должна была пройти эта операция, если ты не собирался делиться с нами тем, что творишь? Что ты втягиваешь Обитель?! – Я потрясла головой. – Как, блядь, должен работать этот твой план, когда из-за него все умирают?

– Отличный вопрос, – отозвался вольнотворец, по-прежнему не поднимая взгляда.

Он не слушал. Может, считал, что человеку с таким списком, как у меня, плевать, кто там гибнет. Может, однажды даже было время, когда в своем предположении он бы не ошибся.

Но я не оружие в чьих-то руках. Если кто-то и умрет, то лишь потому, что я знала, что так необходимо.

– Ну что, как с ответом?

– Боюсь, что никак, – отозвался Два-Одиноких-Старика. – Я не ожидал ни пленения Джеро, ни присутствия сооружения Обители.

– Так что? Все случайность?

– Нет. Случайностей не бывает. Для жертв, во всяком случае. Обительщики задумывались как отвлекающий ход изначально, эдакий полезный маневр, который мы могли подготовить и запустить при необходимости озаботить город настолько, чтобы спокойно отступить, случись так, что нас бы преждевременно раскрыли. Мой замысел. Исполнение Джеро. С чем он справлялся весьма блестяще, пока не перестал.

– Ты… – Кровь застыла в жилах. – Это ты впустил обительщиков в Терассус, да?

– Я убедил определенных людей, выступавших против их присутствия, отнестись к ним терпимо. И благодаря талантам Джеро я держал их под контролем с целью убедиться, что они не причинят вред никому, кроме тех, кого мы определим.

– Если это цель, то ты на хер промазал.

– Я осведомлен.

– И что ты будешь с этим делать?

Два-Одиноких-Старика помедлил мгновение, но затем продолжил раскрашивать башню.

– Как, – произнес он, – можно загладить вину перед мертвыми?

Моя кровь вскипела. Челюсти сжались так крепко, что еще немного и зубы треснут. Палец на рукояти Какофонии дрогнул.

– Я слышала ровно то же самое от каждого бандита, скитальца, кретина, который хоть раз выхватывал нож, – прорычала я. – Каждый труп у вас за плечами – лишь груда мяса, не больше. Потрясете башкой, посетуете и забудете через секунду. А всякий человек, которого вы забываете, а он выползает из того дерьма, что вы заварили…

Я сощурилась, шрам на глазу отозвался болью.

– Это очередная я.

Два-Одиноких-Старика наконец поднял взгляд, внимательно рассмотрел меня и все мои шрамы. И у него слегка дернулась губа.

– Не знаю, сколько их я вчера сотворила, сколько выкарабкаются оттуда в шрамах, сколько придут в поисках мести, – проговорила я, чувствуя, как огонь внутри иссякает, уступая место чему-то холодному, острому. – Но я сотворила их из-за тебя. И когда они явятся, мне придется с ними разобраться. Из-за тебя. Так что я ухожу.

– Ясно.

– Если захочешь меня преследовать, ничего страшного. – Я отвернулась, держа ладонь на рукояти Какофонии. – Но кого бы ты за мной ни отправил, я верну его тебе по частям, так что…

– Я отлучусь на минутку?

Я стиснула рукоять револьвера, бросив через плечо хмурый взгляд. Даже не думала, что вмажу ему по морде уже за то, что он меня перебил, но черт, не буду ж я привередничать.

Когда я развернулась, Два-Одиноких-Старика успел наоборот отвернуться. Он отложил кисточку и краски, медленно встал во главе стола. Снял с ремня маленький мешочек, вынул свисток. Серебряный свисток, скрупулезно испещренный сигилами.

Прямо как тот, что был у Урды на Вороньем рынке.

Вольнотворец поднес его к губам, нерешительно, будто боялся. Собрался с духом, закрыл глаза, выдал единственную, коробящую ноту. А потом…

Явились они.

Люди.

Женщины. Мужчины. Дети. Бабули и папаши, тетушки и дядюшки. Повозки, запряженные крепкими рабочими птицами, непослушные дети, гоняющие собак по улицам. Смех. Пение. Споры. Плач.

Жизнь в миниатюрном Последнесвете.

Крошечные фантомы расцвели на улицах и в домах крохотного города вспышками света, и сотни призрачных жителей принялись за ежедневные дела. Их голоса слились в негромкий гул, рассказывая все те же истории, что и всегда, смеясь над теми же шутками, что и всегда, и никто ничуть не замечал ни свою призрачность, ни двух нависших над ними людей.

Но Последнесвет снова ожил. Заполнился людьми.

– Завораживает, не так ли? – тихо проговорил Два-Одиноких-Старика, словно боялся, что фантомные люди поднимут глаза и увидят нас. – Все это пробудила единственная нота. Я выстроил величайший город, какой только знал этот мир, и все же никак не могу разгадать, как им это удалось.

– Кому? – спросила я.

– Близнецам, – ответил вольнотворец. – Ирия и Урда. – Он провел пальцем по украшающим свисток сигилам. – Не заметила, случаем, еще тогда, на Вороньем рынке? Когда мастер дверей открывает портал, он его вытравливает, выверяет, чтобы портал уводил именно туда, куда нужно. Поэтому дверник не способен открыть портал туда, где еще не был. И тем не менее…

И тем не менее. Когда Урда дунул в свисток, Ирии там не было.

А портал все равно открылся.

– Подозреваю, дело в том, что они близнецы. Их связь, какой бы она ни была, выходит за пределы простой биологии и пронизывает их труды. И наоборот, кстати, обратила внимание? Как правило, чтобы сигилы ожили, необходимо присутствие чарографа. А эти сработали всего лишь по свисту. Силы близнецов действуют на расстоянии. Я мог бы разгадывать тайну их способностей всю жизнь.

Два-Одиноких-Старика поднял взгляд и улыбнулся.

– И все же попросил у них лишь эту небольшую услугу.

Нас окутала благоговейная тишина. Два-Одиноких-Старика молчал, наблюдая за своим воскрешенным народом. Губы вольнотворца растянулись в улыбке, безмятежной и полной печали. Он закрыл глаза, позволяя радостному гулу горожан его окутать.

Затем он полез в карман, вытащил лучинку…

И поджег весь город.

– Эй!!!

Я сама удивилась своему порыву потушить пламя, которое пронеслось по городу бушующей волной, поглощая крошечные домики, каналы, пожирая людей. Но они были всего лишь иллюзиями, не знающими ничего, кроме легенды, предписанной чарами. Они продолжали смеяться, окутанные огнем.