Чтение онлайн

Я изумленно уставилась на вольнотворца.

– Ты на кой ляд это сделал?

– Напомнить себе, – тихо ответил тот, – почему я здесь.

– Но Последнесвет…

– Мертв, – закончил Два-Одиноких-Старика за меня. – Как и сие бледное подобие. Сколько бы раз я его ни возводил, как бы он ни разрастался, он никогда не будет в безопасности, пока его судьбу решает оружие и чары. Я не осознавал, сколь хрупко мое творение, – вольнотворец уставился на языки пламени, – пока не увидел, как оно горит.

Жизнь в Шраме тяжела. Уж я-то могу рассказать об этом получше многих. Мне не привыкать сражаться, убивать, выкарабкиваться с самого дна и уходить, оставляя позади больше крови, чем во мне было, когда я вошла.

Но ровно до этого момента, думаю, я просто не знала, что такое тяжело.

– Ты права.

Я подняла голову. Два-Одиноких-Старика стоял рядом и встретился усталым взглядом с моим.

– Было глупо с моей стороны не поведать тебе наши истинные планы, глупо обращаться с тобой как с инструментом, а не партнером, глупо думать, что цель оправдывает средства.

Я, конечно, не ожидала, что тот, кто построит и сожжет крошечный город, будет весь из себя рассыпаться в изысканных извинениях, но это было не важно. Извинения, оправдания, философские размышления – я слышала, как ими сыпал каждый бандит, и главарь, и солдат, который не хотел оказаться в той же яме, куда с радостью укладывал других.

Слова, которыми торгует человек, глядя на свои грехи – это его суть. Извинения – всего лишь оболочка из олова и дерева.

– Если по-прежнему желаешь уйти, я тебя не остановлю, – произнес Два-Одиноких-Старика. – Я не стану жаждать возмездия, больше не назову твоего имени. Все, что я прошу – одна услуга.

Я вскинула подбородок, слушая.

– Позволь кое-что тебе показать.

Я на краткий миг сощурилась, потом вздохнула. И кивнула. Вольнотворец выдавил кривую, тонкую, словно проволока, улыбку, толкнул дверь и повел меня за собой.

Народ Последнесвета позади нас продолжал смеяться и петь, пока огонь пожирал его без остатка.

Я помнила его лицо.

Когда мы вместе служили в армии, он был всего лишь очередным магом. Талантливый мастер мрака, способный плести галлюцинации силой мысли, но талантливых магов множество, а умение сеять страх не считалось таким уж особым искусством, чтобы запоминаться.

Когда мы оба присоединились к Враки Вратам и его заговору свергнуть Императрицу и вернуть Империум магам, которые его выстроили, он был всего лишь очередным приспешником. Всего лишь башкой, которая кивала на все, что говорил Враки, всего лишь ртом, что повторял ту полную недовольства трепотню, которую от него ждали.

И той ночью – ночью, когда они пронзили меня мечом, и вытянули из меня магию, и бросили меня истекать кровью на холодной земле – он был всего лишь очередным взглядом из темноты, наблюдающим, ничего не говорящим, ничего не делающим.

Как Джинду.

Как Дарриш.

Как все они.

Я помнила его лицо. Но имя?..

Его имя стало шрамом на моем теле.

Двадцать шестое в моем списке.

– Югол Предвестник.

Я знала, что это он. Однако в тусклом свете подвала я его едва узнала. Тощее тело, прикованное к стене, вообще слабо напоминало человеческое.

Голый, изможденный, тонкую, как бумага, кожу усыпали раны и разрывы. Голова – с лохматыми черными волосами, с острым, покрытым синяками лицом – свисала на грудь, рот был завязан тряпкой. Запястья болтались в цепях, вздернутые над головой. Пальцы превратились в фиолетовое месиво – чтобы, небось, не плел чары. В этом, правда, не было необходимости, ведь прикованный к стене человек едва дышал.

Лишь татуировки хохочущих черепов, сбегающие по его рукам, выдавали, что он опасен.

– Мы обнаружили его несколько дней назад, неподалеку отсюда, – произнес у меня за спиной Два-Одиноких-Старика, безо всякого интереса наблюдая за этим жалким подобием человека. – Его силы весьма устрашающи, как мне было сказано. Впрочем, подозреваю, даже скиталец становится куда меньшей угрозой, если его отравить.

Но, как видишь, некоторые трудности все же возникли. – Два-Одиноких-Старика кивнул на раны мужчины. – Когда все закончилось, он без промедления позаботился о том, чтобы этот человек больше не смог использовать свои силы.

– Кто? – спросила я.

Ощутила, как на меня устремился усталый взгляд вольнотворца.

– Джеро.

И тогда я заметила. Короткие, глубокие раны, каждый удар с хирургической точностью разрывал сухожилия. Дело рук того, кто знает свое ремесло, кто хочет, чтобы его жертва не могла сопротивляться.

Дело его рук.

Он постарался. Нашел человека из моего списка. Заставил его страдать.

– Мы намеревались раскрыть сие при… ну, полагаю, в нашем ремесле не бывает приятных обстоятельств. Тем не менее. – Вольнотворец склонил голову. – В благодарность за твою работу, а также в подтверждение, что Два-Одиноких-Старика не дает пустых обещаний.

Я моргнула, глянула в его сторону.

– А?

– Он твой. Плоть и все обыденные тайны, которые под ней скрываются. Поступай с ними как заблагорассудится.

Я посмотрела на вольнотворца, а потом тупо уставилась на Югола Предвестника.

Странная штука, держать в руках нити чьей-то жизни. Всегда думаешь, что знаешь наверняка, как поступишь, что скажешь. В твоей голове они не люди, они чудовища, скопления старых ран и плохих снов. А когда видишь их, как я видела изломанную оболочку на стене, ты вдруг осознаешь, что все заготовленные реплики почему-то не звучат.

Странная штука. Каждый раз по-разному.

Но лучше не становится никогда.

– Что-то не так? – спросил Два-Одиноких-Старика.

– Нет, – отозвалась я и не соврала.

Все так – это он мне и обещал, на это я и согласилась. И вместе с тем…

– Просто… где он все это время был?

– Прошу прощения?

– Что он делал? – спросила я. – У него…

Руду.

У лучших людей имена как занозы. Имена, что впиваются в тело и мозг и болят, когда ты о них думаешь. И о том, как бы причинить им боль в ответ. У Югола не такое. Но я думала вовсе не о нем.

– У него был напарник, – у меня перехватило дыхание чуть сильнее, чем хотелось бы. – Когда-то. – Я кашлянула, ощутила на языке привкус тухлятины. – У него… есть что-то еще? Что он делал? Он…

Он этого заслуживает?..

В горле встал ком. Так, что не просочиться голосу. Чем больше я думала, тем горше становился привкус во рту.

– Это имеет значение?

Я не могла ответить. По крайней мере так, как мне хотелось бы. Раздались шаги – Два-Одиноких-Старика приблизился.

– Возможно, у него был напарник. Возможно, у него была семья, – произнес он. – А возможно, и нет. Может, он убил больше людей, чем любой скиталец на этой земле. Или, может, он просто напивался вусмерть в переулке, пока Джеро его не обнаружил. Он по-прежнему Югол Предвестник, предатель Империума, член Заговора против Короны. – Вольнотворец остановился рядом, взглянул на меня. – Он по-прежнему в твоем списке.