Чтение онлайн

Что ж, не в первый раз.

— Они вошли в ворота, босс, — объяснил охранник с дробовиком. — Мелк их привел.

Авгур наконец оторвал взгляд от меня и посмотрел на остальных.

— Да, хоть какая-то от него польза.

Я закрыла глаза, пытаясь унять нарастающую головную боль, упорядочить мысли.

— Прошу, — Авгур указал на потрепанные стулья вдоль одной из стен. — Мне нужно закончить одно важное дело, а потом поговорим.

Нас отвели к стульям. Пегги бережно усадила Бут на один из них. Фалько выразительно поглядела на меня. Только тут я поняла, какой у меня сейчас вид — дрожащий, ошарашенный и потерянный.

Дверь снова распахнулась, и охранники втащили мужчину в окровавленной грязной форме.

— Привет, Четверка, — скучающим тоном сказал Авгур. — Я тебе говорил, скрываться смысла нет.

Мужчина посмотрел на нас, будто мы могли чем-то помочь. Один глаз у него заплыл синяком. Мы не сдвинулись с места, и тогда он повернулся обратно к Авгуру, смачно сплюнул красной пеной и ответил:

— Да пошел ты.

Авгур улыбнулся:

— Как-нибудь в другой раз. Сейчас мы с тобой сыграем. Но я должен тебя предупредить, ты играешь на тех же условиях, что и остальные.

По взмаху его руки один из охранников внес в комнату низкий столик. Я нахмурилась. На столе была пестрая коллекция предметов: солома, игральные карты, кости, даже металлические монеты с Земли. По спине у меня поползли мурашки. Азартные игры. Все, что запрещено в городках.

— Ну, — поинтересовался Авгур, — играть будешь?

Мужчина вытер кровавые сопли рукавом.

— Что будет, если выиграю?

— Пойдешь на все четыре стороны.

Мужчина подошел к столу.

— Да они крапленые.

— Я служитель Судьбы. Зачем мне портить их инструменты? Что выбираешь?

«Их». Мое сердце забилось чаще.

— Кости.

Авгур тут же схватил пару старых кубиков и бросил их на стол.

— Две пятерки. Неплохо.

Мужчина взял в руку кубики, подержал их у груди, прежде чем бросить.

Двойная двойка.

Он отчаянно выругался.

Авгур повторил свой бросок.

Четыре и шесть.

— Десять, — он посмотрел на меня. — Как кстати.

Я видела ручейки пота, которые струились по шее мужчины. Видела, как у него трясутся руки. Что-то у меня в груди больно сжалось, когда он бросил кубики.

— Змеиные глаза, — констатировал Авгур. — Очень жаль.

Охранники молча подошли к мужчине.

— Нет! — кричал он, пока ему заламывали руки. Он пытался вырваться, но бежать было некуда, и силы были слишком неравны. Один из людей Авгура отодвинул тяжелый засов на двери в стене и открыл ее настежь.

В комнату ворвался ветер, раскидал игральные карты по полу, засыпал все пылью. Внизу зиял кратер.

Мужчина отчаянно сопротивлялся, пока его тащили к пропасти. Неожиданно для самой себя я встала, положив руку на нож. Жизнь есть жизнь. Счет требовал вмешательства. Но вдруг Авгур поднял руку.

Охранники остановились. Несколько сантиметров отделяло их жертву от пропасти. Босс перевел взгляд на меня.

— Да, — сказал он. — Я вижу. Отпустите его.

Палачи послушно отступили, бросив всхлипывающего пленника на пол.

— Ты счастливец, Четверка, — улыбнулся Авгур. — Провидение встало на твою защиту.

Его собеседник не стал ждать, пока его судьба вновь сделает новый крутой поворот. Он поспешно поковылял к лестнице и скрылся.

— Он не проживет и часа, — вздохнув, сказал босс и снова посмотрел на меня. — Не так ли, Лоу?

— Я бы вам руки пожал, — говорил Авгур. — Но вы в птичьей крови.

В каком-то смысле это была правда: одежда на нас вся была пропитана пылью и топливом с упавшего корабля.

— Они здесь были? Грачи? — напряглась Фалько. Это было плохой новостью.

Босс расхохотался.

— Нет. Я это увидел в зеркалах. Видел, что придут пятеро, но не уверен, что все отсюда уйдут.

— Меня нервируют угрозы, — ответила Чума. — И меня нервируют эти твои клетки наверху.

— Это не угроза, — пожал плечами Авгур. — Просто факт. Такой же, как то, что Молони будет искать встречи с вами, чтобы отомстить за разбитый корабль. Такой же, как то, что за Генералом охотится Согласие.

Я инстинктивно отступила на шаг назад. Пегги сделала то же самое. Генерал только недоверчиво прищурила глаза.

— Любой дурак с доступом к связи уже знает об этом, — спокойно ответила Фалько.

Я заставила себя посмотреть на Авгура. Странное ощущение, будто смотришь в зеркало на человека, который стоит у тебя за спиной.

— И Лоу, — произнес босс. — Мне кажется, мы уже встречались.

Меня пробил холодный пот, несмотря на полуденную жару.

— Нет.

Авгур кивнул.

— Но ты меня знаешь. Где мы встречались? В этом мире? В другом? Они что, опять спутали нити разных реальностей?

Я попыталась отступить, но Авгур вскочил с кресла и схватил меня за запястье. Его пальцы были слишком холодными для жителя пустыни.

— Они преследуют меня. Они спасают меня, толкают меня, бросают из одного мира в другой, и никогда не говорят зачем, — Авгур притянул меня к себе. — И тебя они тоже преследуют. Я столько ждал кого-то еще, кто испытывает то же самое.

В ужасе я отдернула руку. И все же какая-то часть меня ликовала от осознания того, что они были реальностью, что я была права. Фалько позвала меня, но я не обернулась.

Из огромной клетки, которая скрывалась за зеркалом, Авгур вытащил нечто: черную пустынную гадюку, которая извивалась в его руке и шипела.

Без предупреждения он с размаху ударил гадюку об пол, достал из кармана маленький ножичек и воткнул прямо в центр черепа. Пока она билась в агонии, он вскрыл ей живот и раскидал внутренности по столу. Я услышала, как охнула за спиной Пегги.

— Грач, — шептал босс, перебирая змеиные кишки. — Лонграйдер, Спиндиго, Хель.

У меня волосы встали дыбом.

— Теперь я вижу, — сказал Авгур радостно. — Я вижу. Ты еще не сделала выбор. Сначала ты должна умереть. И с мертвым Генералом отправиться в ад.

— Я не собираюсь умирать, — дрожащим голосом ответила Генерал. — Не собираюсь.

— Но придется. Ты выходец с того света. Уже ничего не сделаешь.

— Пошел ты! — заорала девочка.

В следующее мгновение все будто расширилось, как будто пространство взорвалось. Сознание заполнилось бессчетными образами. Реальности пересекались, каждая пестрила миллионами возможностей, они накладывались друг на друга, запутывались в тугие узелки так, что постичь их было не под силу ни одному разумному существу. Меня пронзила боль.