Чтение онлайн

Уайклифф посчитал это прекрасно отрепетированным спектаклем и со своей стороны отвечал так благожелательно, как только мог. В то же время он, помимо воли, оценивал офис заместителя начальника управления - ведь кабинет, если он в среду скажет "да", станет принадлежать ему, Уайклиффу. Ну что ж, все тут было примерно то же самое, как и в кабинете у самого Уайклиффа, только окна выходили на автостоянку вместо автострады, как у Уайклиффа. А за автостоянкой тянулись поля с коровами и редкими деревцами... Ну что ж, один из последних кусочков земли, не затронутой новомодными реформами. Нет, скорее не этот пейзаж действовал на Уайклиффа, а мягкий присвист плотно пригнанной двери, которая плотно захлопывалась за каждым входящим сюда...

Беллингс глядел на него так, словно ожидал ответа на невысказанный вопрос.

– Вот так, Чарльз, еще одна глава в моей жизни закончилась... Я заново все начинаю в октябре.

– Ага... Скажите, вы как-то говорили мне насчет карьеры Паркина и его репутации. А не могли бы вы рассказать мне об этом поподробнее?
– сказал Уайклифф.

Лицо Беллингса окаменело. Он явно хотел отказаться, но не хотел, чтобы его обвинили в утаивании информации от коллеги по работе... Наконец он беспомощно развел руками:

– А что ты конкретно хочешь знать?

– Какой у него характер? Что он вообще за человек?

Беллингс процедил:

– Я уже говорил тебе, что все мое знакомство с Паркином состояло в совместной службе в Корее... Это всего несколько месяцев, в ранней молодости...
– он сделал паузу, чтобы дать собеседнику прочувствовать весь пафос сказанного, а себе - дать время на размышление.
– Я говорил, что это человек, любящий рисковать. Он не ждет, пока окажется в сложной ситуации, он словно сам такие ситуации создает. Так, во всяком случае, казалось мне и другим его сослуживцам... Никогда он не охотился и не хвалился, и все его подвиги как бы оставались незамеченными. Он о них старался не говорить, иногда даже грубо отбивался, а мне даже казалось иногда, что он стесняется дикой сущности своей натуры...
– Беллингс стал играть своей дорогой шариковой ручкой (такую же получил в подарок к Рождеству и Уайклифф, но он предпочитал пользоваться обычной, дешевой...) - Казалось, его влечет вот эта вот страсть к риску, как у многих людей... Такие люди, как я потом стал думать, боятся, что их станут подвергать каким-то там испытаниям, проверкам, и чтобы самоутвердиться, они...

– Вы имеете в виду испытания, которым приходится проходить в обществе? Тогда скажите, как она вел себя в обществе своих коллег?

Снова язвительная усмешка:

– Условия, в которых мы находились, вряд ли располагали к общественной жизни... Но если подумать, что ИМЕННО вы могли иметь в виду, то могу сказать, что Паркин, несмотря на прекрасные физические данные, все-таки не был в лучшей форме. В то время он не пил и не курил, но он и не занимался спортом. Конечно, кто мог знать в то время, что станется с каждым из нас...

Конечно, Беллингс был не в восторге от того, что Уайклифф раскрыл таким образом пристрастие Паркина к азартным играм и одновременно - его близость с Беллингсом.

Уайклифф стал снова рыться в папке дела. Ведь зачастую случалось так, что в пухлом разросшемся деле выявляются обстоятельства, которые заставляют по-новому взглянуть на старые показания...

Позвонил Смит и сообщил в своей обычной манере - смесь удовлетворения и сожаления:

– Я обнаружил набор отпечатков, которые совпадают с теми, которые вы мне принесли на бутылке.... Звоню вам из антикварного магазина, и собираюсь еще раз все проверить. Дело в том, что отпечатки обнаружены на нижней стороне сиденья в туалете на первом этаже - указательный, средний и безымянный.

Уайклифф издал тяжелый вздох. Это был полный провал, потому что в таком месте отпечатки пальцев Паркина могли быть оставлены в любой момент. И все-таки это был добрый знак - как оливковая ветвь, которую доставил голубь в клюве на Ноев Ковчег, возвестив о близости земли.

Уайклифф снова занялся своей папкой, и в частности, его внимание привлекли фотографии, помеченные серийными номерами: это были снимки, сделанные Смитом в комнате Джозефа после того, как оттуда убрали тело. Здесь все детали были строго на своих местах, и сами фото выглядели готовыми отчетами, не требующими дополнительного объяснения.

Кровать Джозефа - вот она, узкая холостяцкая софа... Даже на фото она выглядит убого. Над кроватью Джозеф хранил свои книги альбомы марок; на многих можно было разобрать названия. На другом снимке был письменный стол - раскрытый альбом, раскрытый на странице, обозначенной аккуратным курсивом: "Гватемала, 1987г.". Вот и все его хобби - пинцет, лупа, перфоратор, и несколько марок в полиэтиленовой оболочке. Кроме того, здесь была китайская пепельница и его трубка, лежащая рядом альбомом. И еще подставка для карандашей со старомодными карандашами и фломастерами для начертания заголовков на страницах.

Уайклифф обратил внимание на другую часть кабинета Джозефа - а именно, на ту часть стены, где выставлена была коллекция трубок. Интересно, может ли выбор тех или иных трубок характеризовать человека? Возможно, помимо его сухой, коммерческой стороны жизни имелась и эта, артистически-утонченная? Паркин тоже предпочитает трубки с длинным мундштуком, но у его трубок и раструб пошире, туда вмещается больше табака для продления удовольствия... То же самое, что и самого Уайклиффа. А как насчет Зайчика Лэйна? Нет, Лэйну нравятся трубки с коротким мундштуком и низеньким раструбом, какие курят удачливые торговцы... Странно...

Звенькнул внутренний телефон, и Уайклифф нажал кнопку.

– Вас хочет видеть сержант Керси, сэр.

– Впустите его.

Вошел Керси, глянул на фотографии на столе и бросил с усмешкой:

– Типичный английский интерьер двадцатого века, работа школы Смита... Я угадал?

– Ты что-нибудь новенькое нашел?

– Кое-что. Констебль Эдвардс, который проводил опрос соседей, только что сообщил мне это. Не знаю, помните ли вы, но на Догс-Лег-Лейн, с правой стороны, прямо перед поворотом, есть такой дом с низеньким окошком, почти на уровне мостовой. Там с незапамятных времен живет чета неких Поутов, и вечером в субботу от проливного дождя вода стала проникать прямо им на кухню! Дело в том, что сточный люк засорился, и старику Поуту пришлось выйти наружу и прочистить его, а именно в этот момент мимо проходил Паркин.

– Когда это было?

– Чуть раньше восьми часов...
– сказал Керси и продолжал: - Но самое странное то, что майор не пошел вниз по Бир-стрит, а свернул на боковую аллейку, что идет между домами.

– К Мерилин Форд!
– воскликнул Уайклифф.

Керси кивнул:

– Ну да. Моя матушка говаривала, что Бог вкладывает в каждый мешочек Санта-Клауса хоть один сюрприз, и надо сказать, в чем-то она была права.

– Пойди и потолкуй с нею, в смысле, с девицей Форд, - сказал Уайклифф.

Когда Керси позвонил в дверь, он слышал работающий в квартире пылесос. Когда Мерилин Форд открыла ему дверь, на ней был халат, а на голове замотан шарф.

– День добрый, Мерилин. Прибираешься?

Девица посмотрела на него с подозрением:

– А я уже думала, чего это вы не захаживаете... Вам что, повышение дали, или как?

– Или как. Можно мне войти?

– Все равно ведь войдете. Вам от меня что нужно, подписать бумажку с показаниями?

Керси вошел в пропитанную ароматами комнату, убрал атласную куклу с кресла и уселся. Пылесос стоял посреди комнату. Было ощущение, что попал в ночной клуб посреди дня.