Чтение онлайн

Подняв трубку, он запросил сведения по поступившим в неотложные отделения больным. В больницах к полицейским запросам всегда относились подозрительно, заранее ожидая, что против их пациентов полиция имеет зуб, что, впрочем, чаще всего оказывалось правдой...

– Так... Да, к нам поступал Гэвин Ллойд Паркин... Ему была сделана перевязка, он получил успокоительные средства.. Нет, он не был принят ни в какое отделение, потому что отказался и ушел самостоятельно. Конечно, это было глупо с его стороны - пожилой человек, с ожогами второй степени... Конечно, он нуждался в наблюдении врача, но мы не смогли его уговорить. У нас тут по горло забот с больными, которые просто жаждут, чтобы их лечили... Одна из наших дежурных вызвала такси, и медсестра видела, как больной сел в машину... Куда поехал? Понятия не имею. Вам лучше спросить об этом у дежурной на приеме. Сейчас я переключу вас на приемный покой...

Дежурная приемного отделения сообщила Уайклиффу, что она связалась с конторой "Радио-Такси", которая находится у них прямо за углом, и что Паркин уехал на их машине примерно в половине седьмого.

У Уайклиффа не было ни малейших сомнений по поводу того, куда мог отправиться майор, и он немедленно перезвонил Зайчику Лэйну.

Но Лэйн сказал:

– Нет, я не видел его, мистер Уайклифф. А что случилось?

Уайклифф рассказал ему. Оказывается, Зайчик ничего не слышал о пожаре.

Потом Уайклифф связался с таксистской фирмой:

– Один ваш водитель принял сегодня вызов около половины седьмого...

Там пообещали связаться с машиной и отзвонить в полицию.

Затем позвонил Керси. Огонь в доме на Гаррисон-Драйв был потушен, но пожарная машина все еще там. Он поставил у дома полицейскую охрану, а эксперты смогут приступить к осмотру руин не раньше второй половины завтрашнего дня.

Он не успел побеседовать с Керси, как прорезались ребята-таксисты:

– Наш водитель только что отвез клиента к дому в Сент-Джонс-Корт. Задержка вызвана была тем, что клиент трижды просил по дороге останавливаться, и заходил в питейные заведения. Из последнего он вышел с бутылкой виски...

Уайклифф проехал через притихший город и остановил машину у здания старой таможни. В Сент-Джонс-Корт он направился пешком.

Никогда еще в его двадцатипятилетней практике работы в криминальной полиции ему не встречался случай с такой непредсказуемой развязкой. Это было не столько расследование, сколько состязание в уме и хитрости. Теперь он уже знал наверняка, что именно произошло, но многое зависело от интерпретации, в частности, по какой статье выдвигать обвинение. Для двух предполагаемых обвиняемых это означало разницу между длительным тюремным заключением и условным наказанием с отсрочкой приговора. Самым честным и простым для него решением было вынести решение о задержании - а там пусть ломают себе голову юристы. Но Уайклифф редко пользовался своей честностью в личных интересах...

Он не имел права впускать в эту область эмоции, но не мог сдержать себя. Несомненно, майор и Зайчик Смит взяли меч правосудия в собственные руки - и совершили ужасное преступление. Гораздо проще, например, стукнуть какую-нибудь старушку по голове и сбежать с ее сумочкой. Британская юстиция ненавидит всякую частную инициативу в ее сфере, но Уайклифф зачастую не мог согласиться с таким подходом. Его не оставляло смутное ощущение, что расследуя это дело, он преследовал в глубине души какую-то свою личную цель - только трудно было сказать, в чем эта цель заключалась.

В окошке над входной дверью у Зайчика Лэйна был виден свет. Уайклифф постучал, и почти сразу же на лестнице послышались шаги и Зайчик открыл ему. Казалось, он сделал это с облегчением.

– Мистер Уайклифф! Заходите, заходите, давайте я помогу вам снять плащ...
– и добавил шепотом: - Он уже здесь, и я за него очень беспокоюсь.

Комната выглядела точно так же, как и несколько дней назад, когда Уайклифф играл здесь в домино в этой же компании. Коробка с костяшками все еще стояла посреди большого стола. В камине горел огонь, майор пил свое виски в своем привычном кресле... Руки его были перевязаны, левая висела на перевязи, а правая была свободной, и ею он держал стакан со своим любимым напитком, наполовину уже опустошенный. Щеки его горели неестественным румянцем, глаза казались еще более навыкате, чем всегда, дышал он с шумом, словно преодолевая сопротивление воздуха. Тем не менее, Уайклиффа он приветствовал своей обычной сардонической усмешкой.

– Вы времени даром не теряете, Уайклифф!

Зайчик вставил:

– Майор прибыл минут двадцать назад.

Уайклифф повернулся к Паркину:

– Вам следовало остаться в больнице.

Паркин набрал в рот хороший глоток виски, проглотил и неуклюже вытер рот тыльной стороной ладони.

– Нет, мне здесь больше нравится... Зайчик позвонил в больницу насчет Гетти, ему сказали, что ее состояние не хуже, чем можно было ожидать. Непонятно, правда, что это значит...
– Он повернулся к Уайклиффу и скривился от неожиданной боли.
– Надеюсь, вы поняли, что она решила спалить себя живьем вместе с отцовскими вещичками?
– Он вздохнул.
– Никогда не думал, что она так глубоко переживает все это... Представить только! Нет, я не имел права доводить дело так далеко...

Он отвернулся.

А Уайклифф подумал: "Бедная Гетти! Теперь она обязана брату жизнью, и никогда ему этого не простит!"

В этой комнате сама атмосфера словно задавала нужный темп разговора, длинные паузы и недомолвки. Громко тикали часы. Майор все еще дышал прерывисто, как после пробежки, и это заставило двух других с тревогой посматривать на его покрасневшую физиономию.

– Гетти всегда была странной девочкой, - продолжал майор.
– Ей нужно было родиться мужчиной. Она все никак не могла смириться, что мужчина в семье - я, и притом не такой, каким она воображала настоящих мужчин...
– Он неожиданно усмехнулся: - Мда, если бы она и впрямь была мужчиной, то тогда - берегись, армия!

Они помолчали. Паркин снова повернулся к Уайклиффу, теперь с несколько сонным выражением на лице:

– Если с ней будет все нормально, дайте ей рассказать вам ее собственную версию, ладно? Не надо на суде склонять ее к чему-то, внушать всякие мысли... Я хочу сказать, она вряд ли признается, что...
– он снова осекся и продолжил уже на другой ноте: - Она просто не вынесет, что я предстану перед судом, "наплевав на дорогого папочку". Она убеждена, что я всю жизнь только этим и занимаюсь - "плюю на дорогого папочку".

Он отпил еще глоток виски , подумал и сообщил:

– Ну теперь, я думаю, ей не придется беспокоиться.

Зайчик Лэйн следил за ним с тем выражением озабоченности, с каким мать наблюдает за больным ребенком.

– Ему нельзя столько пить... У него сердце...

– Да брось ты, Зайчик!
– оборвал его майор.
– Не корчи из себя наседку!

– Я думаю, надо позвать Макдональда. Макдональд - его лечащий врач, наблюдает его по поводу сердечного заболевания...

– Можешь звать доктора или уж сразу похоронщика, но только после того, как я расскажу мистеру Уайклиффу то, что собирался, после, но не раньше! Он подвигался, пытаясь пристроиться в кресле поудобнее.
– Вы уже уяснили, Уайклифф, что Джо застрелился из-за этих проклятых побрякушек, которые приволок его брат, эта сволочь?

Уайклифф кивнул.

– Я был как раз на лестнице и услышал выстрел. Если бы я вышел парой минут раньше, я мог бы спасти его... А на улице я встретил брата, он пошел своей дорогой, а я вошел в дом.

Голос не слушался майора. Он налил себе в стакан еще виски.

– А что получается, я один здесь пью? Зайчик, о чем ты думаешь? Разве Уайклифф трезвенник, а?

Зайчик вопросительно поглядел на Уайклиффа, и тот кивнул. Лэйн поднялся и пошел на кухню.

Майор Паркин проводил его глазами: