Чтение онлайн

– С двумя другими, - повторил я.
– Что с ними случилось?

– Одного из них арестовали за попытку ограбления банка в Ницце. Как вы можете догадаться, он оказался человеком двух профессий, хотя, конечно, Клови не мог об этом знать, когда приглашал его.

– А другой?

– Его сбила машина. Два месяца в больнице.

– Не очень счастливая роль. Интересно, почему Клови выбрал меня.

– Потому что вы подходящего размера, - объяснила Иветт.
– У нас нет времени заказывать новые костюмы. Особенно туфли. Их трудно достать за два-три часа.

– А что такого особенного в этих туфлях?

– У Клови есть теория о Шарле Бодлере и туфлях. Для Клови туфли главный символ перемен настроения, которые испытывает Бодлер.

– Это фильм о Бодлере?

– Не совсем, - возразила Иветт.
– Трудно сказать, о чем фильм Клови. Никто ничего не знает, пока Клови не закончит редактировать, и переснимать, и переснимать. Вы можете переодеться здесь.
– Иветт показала на дверь.

– Иветт, - сказал я, - простите, но я не знал, где сегодня была назначена съемка.

– Ничего не случилось, - ответила она с таким видом, который ясно показывал, что очень даже случилось. И на минуту мне стало приятно. Она сердилась из-за моего опоздания, а это предполагало, что у нее что-то ко мне есть. Но, немного подумав, я понял, что любой был бы раздраженным, если бы ему пришлось простоять в течение всего обеда, встречая опоздавшего. Так что это не обязательно личное.

– Что-то произошло?
– спросила Иветт.

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Потому что вы стояли здесь и очень долго смотрели в потолок, и я подумала, что у вас приступ или что-то в этом роде.

– Назовите это озарением, - предложил я.
– Правда, что Алекс здесь?

– Ох, да. Он где-то здесь.

– Вы сказали, что я его ищу?

– Я сегодня с ним не разговаривала. Но я уверена, что мсье Клови сказал ему. Вам лучше начать переодеваться.

Я открыл дверь и вошел в маленькую прихожую. Иветт осталась на пороге. В дальнем углу стояла ширма, за ней я и начал переодеваться.

Когда я застегивал пуговицы на длинном черном пальто Бодлера, меня охватило жуткое чувство. В смятении я вышел из-за ширмы, чтобы заняться усами и гримом. Иветт стояла у дверей и выглядела легкомысленной и привлекательной в джинсах "луи" и белой рубашке. Темные волосы она собрала в "конский хвост". Над верхней губой выступили крохотные капельки пота, щеки зарумянились. Она выглядела такой свежей и полной жизни, как сама весна. Тут я резко оборвал поток своих мыслей. Потому что и вправду не знал, в какую катастрофу на этот раз втянет меня моя роковая ментальность.

– Мне хотелось бы встретиться с вами, когда закончится съемка, сказал я.

Она одарила меня милой улыбкой, улыбкой, которая может ничего не означать. Улыбкой, которая появляется, когда все перед вами открыто и мир кажется полным надежды.

Затем из коридора донесся голос Клови, он звал ее. Иветт подошла ко мне и прижала к ладони что-то волосатое.

– Ваши усы, - сказала она.
– Желаю удачи.

43. ОТЕЛЬ "ЛОЗАН"

Отель "Лозан" находится на набережной Анжу на северной стороне острова Сен-Луи, почти на равном расстоянии от Мостов Мари и де Сюлли. Когда я был Бодлером, то обычно Жил здесь в маленькой комнатушке под карнизом крыши. Отсюда я смотрел на Сену, горделиво несущую свои воды, и находил, что контраст между многообразной изменчивостью реки и застывшими линиями набережных и мостов - это символ самого искусства. Дело было очень давно, до несчастного приключения с Жанной Дюваль.

И оно было несколько лет назад. А теперь, поскольку я, Бодлер, наслаждаюсь одним из все более редких периодов нормальности, я решил прийти сюда снова. Сегодня вечером регулярное сборище знаменитого Гашиш Клуба, куда приходит так много благородных особ, конечно, не потому, что одобряют курение гашиша, а просто очарованные нашей привычкой к нему, жаждущие поговорить с нами, поудивляться нашему бесстыдству, поклониться алтарю нашего разума.

Я поплотнее завернулся в свой длинный плащ, ночь стояла холодная, пригладил несколько торчавшие усы и вошел в отель.

Камера проводила меня по лестнице. Там стояла наш лидер, Президент, как мы ее называли, и приветствовала меня. Миновав ее, я поднялся по лестнице и вошел в тесную восточную комнату. Воздух в ней сгустился от дыма горевшего в камине угля и табака в трубках джентльменов из высшего общества и от множества свеч. Собравшиеся сидели на софах с длинными элегантными трубками в зубах, отдыхали на легких стульях, покрытых травчатым шелком и атласом. Между затяжками болтали, смеялись, спорили. Я наблюдал за ними, и мне казалось, будто они слегка дрожат, будто сами стали галлюцинацией, которую искали.

Я заметил моего дорогого друга Теофиля Готье <Теофиль Готье (1811 1872) - французский поэт, писатель, критик.>, почему-то он оказался выше, чем я ожидал.
– Как дела?
– спросил я его.

– Вечер только разогревается, - ответил он.
– Обычная толпа. Вот на этой кушетке ты можешь увидеть Делакруа, Буассара с дурацкой шляпой на голове и братьев Гонкуров <Эжен Делакруа (1798 - 1863) - живописец и график, глава французского романтизма. Жозеф-Фердинан Буассар де Буаденье (1813 - 1866) - французский художник, романтик, друг Бодлера. Гонкуры: Эдмон (1822-1896), Жюль (1830-1870) - французские писатели, по завещанию Эдмона в 1896 году основана Гонкуровская премия.>, которые как всегда щеголяют надменным видом.

– А кто этот толстяк с чашкой Кофе?

– Мсье Бальзак <Оноре де Бальзак (1799-1850) - французский писатель>. Он приходит только ради беседы. Он говорит, что столько выпивает кофе и алкоголя, что у него развился иммунитет к воздействию Черного Дыма.

Краем глаза сквозь свет прожекторов я заметил, что Клови делает круговые движения рукой. Я истолковал их значение так, мол, он хочет, чтобы Готье и я походили по кругу, чтобы камера могла следить за нами. Я взял Готье под руку и медленно повел через комнату.

– А кто эти двое вон там?
– спросил я, потому что двое мужчин только что вошли и суровым взглядом смотрели на происходившее.

– Тот, что слева, конечно, Вагнер, ты можешь определить это по его небрежному галстуку. А другой - восходящий молодой поэт по фамилии Рильке <Рихард Вагнер (1813-1873) - немецкий композитор-новатор. Райнер Мария Рильке (1875-1926) - австрийский поэт>. В подборе собравшихся тоже проявляется "метод Клови". Рильке не мог встретиться, к примеру, с Бодлером, потому что родился после смерти поэта.>– Вагнер и Рильке подошли к нам. Камера повернулась к ним.

– Алекс, ведь это ты под бородой, правда?
– почти не шевеля губами, прошептал я Готье.

– Кто бы говорил, - ответил Готье.
– Черт возьми, как поживаешь, Хоб?

– Я? Я прекрасно. Но, черт возьми, как ты? И, дьявол тебя побери, куда ты исчез?

– Позже поговорим, - сказал Алекс.
– Откровенно, старина, я очень рад тебя видеть.

44. ДЕЛО ЗАКРЫТО; В ОДНОЙ РАКУШКЕ С АЛЕКСОМ

Вскоре Клови закончил съемку. Внизу в зале приемов устраивалась вечеринка для съемочной группы, это один из автографов Клови. Я снял костюм, избавился от грима и спустился вниз, постепенно теряя привилегии, какие были у Шарля Бодлера. Но я напомнил себе, что совсем не так ужасно быть добрым старым Хобом Драконианом, особенно когда он на грани завершения дела.