Чтение онлайн

– А я и не планирую быть пойманным. В этом я рассчитываю на Ракель. Она во всем участвует. Мне нужна ее помощь, и мне придется дать ей какую-то часть полученного.

– Конечно, ты должен заплатить ей.

– Мы будем держать все в секрете. Никто не должен знать о наших отношениях. Никто, пока я не смогу жениться на тебе.

– Надеюсь, тебе не потребуется много времени.

– Меньше месяца. Но мне нужна помощь и некоторых твоих друзей. Ты сумеешь связать меня с полезными людьми в Парагвае?

– Конечно.

_ Некоторые люди в Асунсьоне могут вычислить, кто - после минутного сомнения продолжал Алекс.
– Будут проблемы?

– Конечно, нет. Они подумают, как умно ты поступил. Никто не сообщит американским властям.

– Наверно, парагваец не сообщит, но американец вполне может.

– Не наши друзья в Асунсьоне.

– А что, если один из них не совсем правильный американец?

– Не беспокойся, любовь моя. Не совсем правильный американец долго в Парагвае не задержится.

Нивес открыла сумочку и достала портсигар из панциря черепахи, потом прикурила длинную темно-коричневую сигарету "Нат Шерман".

– Алекс никогда не рассказывал мне о мелких деталях своих планов, продолжала она.
– Мы договорились, что он сделает то, что необходимо, а я буду ждать его в Асунсьоне.

– Ему потребовались имена парагвайцев в Париже, на которых ой мог бы положиться. У меня здесь есть кое-какие друзья. Вы должны понять, я и правда не знала, что происходило. Я и правда не считала, что так уж плохо забрать деньги у напыщенных дураков, готовых всегда поддерживать заварушки с наемниками. Я думала только об одном: каким Алекс приедет ко мне в Парагвай. Он будет по-другому выглядеть. По меньшей мере, усы. Или, может, небольшая пластическая операция на лице. Это было самое волнующее приключение, в каком я когда-либо участвовала. Такое романтичное. Я была безумно влюблена. Или без памяти увлечена. По-моему, поэтому я до сих пор ни о чем не задумывалась.

– Что значит, вы до сих пор не задумывались?

– Ну, над тем, что Алекс будет делать. Естественно, возьмет деньги. Приедет в Париж. Затем исчезнет. Ракель наймет вас, чтобы найти его. Это то, что мы заранее запланировали. Вас выбрали потому, что вы хорошо знали Алекса, и потому, что Алекс считал, что вы будете.., податливым.

– Податливым, - с горечью повторил я.
– Вы имели в Виду послушным. И в придачу легковерным.

– Это симпатичное качество, Хоб, - заметила Нивес.
– Не теряйте его.

– Что еще вы знаете?

– Вы должны стать свидетелем смерти Алекса. И тогда под принятым после "смерти" именем он начнет новую жизнь со мной в Парагвае. Но, конечно, оставалась одна часть плана одно совсем не безопасное дело. Дело, которое так и осталось висеть в воздухе.

– Ракель?
– спросил я.

– Да, правильно. Ракель. Вот об этом я не хотела думать. Но в конце концов пришлось. И я поняла, хотя, надеюсь, не права, что единственный способ для Алекса реально быть в безопасности - смерть Ракель.

Да, конечно. И, видимо, Нивес не знает всего. Ракель планирует разделить с Алексом не только деньги, но и его жизнь Она любит его и не собирается молча проглотить отрицательный ответ. Он должен быть ее или Нивес.

Если он уедет с Нивес, если он бросит Ракель, то можно рассчитывать на взрыв. И пока у Ракель хватит сил, пар будет выходить очень долго и очень громко.

Где теперь Ракель?

Я позвонил в отель. Ее номер не отвечал. Это ничего не доказывало, но у меня мелькнула мысль - я знаю, что случилось. Когда Ракель узнала о смерти Алекса, это стало для нее сигналом встретиться с ним. О встрече они договорились заранее, и она думала, что теперь они вместе исчезнут со сцены.

Для Алекса это был шанс убить ее.

Если бы я только знал, где назначена встреча.

– Алекс что-нибудь говорил, где он будет после всего?
– Я обернулся к Нивес.

– Нет. Он только сказал, чтобы я ждала его в Асунсьоне. Но я не могла. Я имею в виду, что грабеж - это одно, но я не смогла бы вынести, если бы он и вправду убил эту несчастную женщину.

Я поднялся, стараясь почти физически стряхнуть с себя убийственную депрессию, которая навалилась на меня после того, как я видел "смерть" Алекса.

– Пошли.

– Куда мы теперь?

– Искать Алекса, - ответил я.

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

51. РЕАНИМИРОВАННЫЙ АЛЕКС

Я решил, что единственная надежда для нас - это Клови. Больше никого я не мог представить ни в Париже, ни в любом другом городе, кто мог бы знать, где Алекс собирался встретиться с Ракель. Если мы допускаем, что Алекс еще жив. А в тот момент мне пришлось это допустить.

Я окликнул такси и объяснил водителю, что мы сделаем несколько остановок. Водитель пожаловался, что на этом он теряет плату за проезд, тогда Нивес сунула ему тысячефранковую купюру. В ней есть класс, в этой Нивес. Конечно, тут помогает и то, что она богата.

– В "Де Маго" Клови не оказалось. Мы проверили кафе "Флор" и пивную "Липп", пока еще ехали по бульвару Сен-Жермен. Следующая остановка "Дом" на Монпарнасе. Здесь Нивес взяла дело в свои руки. Управляющий превзошел себя в любезности. Он был безутешен из-за того, что пришлось сказать Нивес, что мсье Клови сидел здесь всего полчаса назад и ушел, не обмолвившись и словом, увы, куда он направляется дальше.

– Как досадно, - пробормотала Нивес, задумчиво постукивая по зубам сложенной бумажкой в тысячу франков.
– Мне и правда очень важно найти его сегодня вечером.

Глаза управляющего бегали от купюры к шикарной особе, от денег к женщине, от Молоха к мадонне, назовите это как вам угодно. Алчность недолго боролась с осторожностью, которая в конце концов потерпела полное поражение.

– Я предполагаю, - неуверенно начал управляющий, - вы могли бы попытаться найти мсье Клови дома.

– И где это может находиться?
– ласково промурлыкала Нивес.

Управляющий проявил верх любезности и написал на бумажке адрес, а она проявила верх щедрости и сунула ему тысячу франков. Затем мы опять сели в такси и назвали адрес: набережная Д'Орсе на берегу Сены.

Клови жил в большом старом многоквартирном доме с черными коваными железными решетками на окнах и коваными железными воротами, которые стояли, как опускающаяся решетка крепости, между улицей и парадным входом. Я нажал кнопку переговорного устройства.

Клови в вышитом красном шелковом халате сам открыл дверь. С проигрывателя звучало что-то приятное, но незнакомое мне. Позже я посмотрел на пластинку и прочел: "Камилл Сен-Санс, Первая симфония".

– Клови, - начал я, - мне ужасно неприятно беспокоить вас, но мы приехали по делу о жизни и смерти.
– Мелодраматично, но, по-моему, очень точно.