Чтение онлайн

– Тогда, я полагаю, вы должны войти, - довольно грубо, как мне показалось, предложил Клови Но лицо его просветлело и он превратился в само очарование, когда разглядел Нивес

– Надеюсь, мадемуазель, вы еще некоторое время останетесь в Париже, обратился он к ней.
– Вы прекрасно подходите для моей следующей картины. Вы когда-нибудь играли? Это не имеет значения. Моя теория актерской..

Нивес не собиралась подхватывать игру Клови.

– Наверно, мы сможем обсудить это в другое время, - проворковала она с еще более ослепительной улыбкой, чем обычно.
– Сейчас у нас неотложное дело.

– Ах да, знаменитое дело о жизни и смерти. Но сначала могу ли я предложить вам обоим по стакану вина? Немного ледяного "Антреша" 84-го года? И у меня также есть очень приличная маленькая...

– Клови, нам надо немедленно найти Алекса.
– Нельзя позволять ему вести бесконечный винный монолог.

– Но, Об, вы сами видели его мертвым!
– Совершенно обескураженный, он вытаращил на меня глаза.

– Я видел то, что должен был видеть. Но вы знаете, и я знаю, что Алекс не умер. Вы помогли ему в этом?

– Не понимаю, о чем вы говорите, - ледяным тоном произнес Клови - И кто эта молодая леди?

– Это невеста Алекса, - объяснил я.
– Она из Парагвая. Ведь вы знаете о ней, Клови?

– Вы Нивес?
– Он изучающе смотрел на нее.

– Нивес де Санчес и Иссасага, - произнесла она. Голос твердый и ясный, спина прямая, плечи квадратные, все точно так как учили ее в школе предварительного покорения.
– Как вы, наверно, знаете, после поддельной смерти Алекс хотел встретиться со мной в Парагвае.

– Ладно, - сказал Клови.
– Садитесь. Поговорим.

Он повел нас в элегантную маленькую гостиную, полную бутылок, сделанных в кустарных мастерских, всевозможных безделушек и мягкой мебели с позолоченными ножками, которая стоила, должно быть, состояния, но выглядела ужасно неудобной.

– Узнаю вас по фотографии, - сообщил Клови Нивес.
– Алекс показывал мне ту, которая сделана в Вашингтоне. Я так рад встретиться с вами. Да, Алекс обсуждал со мной свой план. Я нашел его весьма романтичным. И одновременно в нем есть политическое звучание. Я аплодирую искусству Алекса: он сумел отнять деньги у злых плутократов из Вашингтона. И я аплодирую его решению начать новую жизнь, помогая в Африке бедным. Это благородный жест. Я сам хотел бы его сделать. Но, увы, каждый владеет в искусстве чем-то одним. Несмотря на пример Рембо <Артюр Рембо (1854 - 1891) - французский поэт, в девятнадцать лет отказался от литературной жизни, уехал в Африку и занялся торговлей в пустынях.>.

– В Африке?
– удивился я.
– Вы сказали в Африке? И что, по-вашему, Алекс будет там делать?

– Он подробно описал мне свою мечту, - проникновенно улыбнулся Клови.
– Он намерен принять свою новую личность, взять деньги и основать в Африке клинику. Место для бедных, больных, бездомных. Он хочет взять за образец личность доктора Альберта Швейцера <Альберт Швейцер (1875 - 1965) - теолог, миссионер, врач, музыковед и органист, в 1913 году организовал госпиталь в Ламбарсие (Габон) Исходный принцип его мировоззрения - "преклонение перед жизнью".>. По-моему, это замечательная идея.

– Конечно, замечательная, - согласился я.
– А он не говорил вам, какое место займет там Ракель? И Нивес?

– О, безусловно! Это самая лучшая часть. Вы все вместе туда едете и вместе работаете. И живете все вместе в тройном браке. По-моему, это очень мужественно с его стороны, так пренебречь буржуазной моралью.

– Значит, вы знаете, где теперь Алекс?
– спросил я.

– Может быть, да, а может, нет, - ответил Клови, не раскрывая своих карт.

– Это и правда чрезвычайные обстоятельства, - настаивал я. Пожалуйста, скажите нам, где он собирался встретиться с Ракель.

– Ах, вы даже об этом знаете?
– удивился Клови с хитрым выражением на лисьем лице.
– Тогда вы, видимо, понимаете, как необходима осторожность. Мадемуазель Нивес, не думайте слишком плохо о нем, если он уедет с Ракель и без вас. Семья втроем по сути своей очень нестабильна, конечно, в этом часть ее очарования, но она эфемерна.

– Вы все не правильно поняли, - вмешалась Нивеc.
– Алекс собирается на мне жениться. Поверьте, это не иллюзия с моей стороны.

– А как же тогда Ракель?
– спросил Клови.

– Предполагалось, что Алекс где-то встретится с ней и расплатится, начал я.
– Так считает Ракель. Но, по-моему, у Алекса другие планы.

– На что вы намекаете?

– Мы думаем, или, вернее, боимся, - продолжал я, - что Алекс собирается убить ее.

– Как мне кажется, это едва ли вероятно, - возразил Клови, однако было заметно, что он задумался. Потом вскочил и начал расхаживать по комнате, рассеянно пробегая пальцами по позолоченной мебели. Наконец он повернулся к Нивес.

– Вы уверены, что он планирует жениться на вас? Нивес кивнула.

– Я помогала организовать его вылет из Франции. Клови опять задумался. И по лихорадочному движению его бровей можно было видеть, как в нем идет логическая борьба с преклонением перед героем. В конце концов он задал ключевой вопрос:

– Вы богаты, мисс Нивес? Она кивнула.

– Проклятие!
– воскликнул Клови.
– Тогда, видимо, это правда. Хотя я всегда аплодировал идеализму Алекса, у меня тоже возникали сомнения на этот счет. Слова чересчур легко слетали у него с языка. Да! Я обманывался.

– Где он?
– спросил я.

Клови посмотрел на меня. Теперь он стал серьезным.

– Что он собирается делать, когда встретит Ракель, если не хочет взять ее с собой?

– Он планирует на долгое время избавиться от нее, - ответил я. Сейчас он мертв, так что вполне может делать все что захочет. И он достаточно богат, чтобы провернуть дело, не оставив следов. Все сойдет гладко. Ракель сейчас в пути У меня нет доказательств, но я хотел бы встретиться с Алексом раньше, чем Ракель. Поехали, Клови!

Он стоял в центре комнаты с видом человека, не способного принять решение. Потом он что-то надумал, обернулся и пролаял:

– Подождите. Я сейчас вернусь.
– И тут же выскочил из комнаты.

– Что это могло бы означать?
– обратилась ко мне Нивес.

Я пожал плечами. Это было представление. Я имею в виду, позирование.

Вскоре Клови вернулся в гостиную. Он сменил халат на грубовато выглядевший кожаный пиджак, надел солнечные очки янтарного цвета и натянул на набалдашник трости водительские перчатки.