Чтение онлайн

Чтобы хоть как-то успокоиться, Люба отправилась на кухню и поставила на конфорку чайник.

'Ничего себе безобидная! Вон как подставила Анну Васильевну. Может и Никитичне какую-нибудь пакость подстроила, о которой я просто не знаю. Но почему старушка не уничтожила столь важную улику, и бутылка преспокойненько стоит в шкафу?"

Чайник никак не хотел закипать, в отличие от несчастной любиной головы.

'А что если Анна Васильевна, узнав о яде в бутылке, специально подкинула её Федоровне? Дома-то в Филатовском день и ночь открыты: заходи, бери - никто не помешает. А когда задуманное осуществилось, тайком забрала масло из дома Лободы. Да и кобель вокруг Анны Васильевны увивался, видимо, неспроста".

Люба задумчиво пила удивительно безвкусный чай.

'Хотя, может, решила, что никто не догадается. Федоровну похоронят, и концы в воду. Нет, Васильевна в тот день едва ползала, всё время за поясницу держалась. С разыгравшимся пояснично-крестцовым радикулитом по поселку с отравой не побегаешь. Да, что с чаем-то? '

Люба недовольно заглянула в чашку и только тут сообразила, что забыла про заварку и хлебает простой кипяток.

'Совсем меня с ума свела эта история. Завтра же выведу убийцу на чистую воду, чего бы мне это не стоило. Да, не ангел была покойница, но травить её крысиным ядом - это уже запредельная жестокость'

Утро застало девушку возле огромной лужи перед въездом в Филатовский. Там застряла "скорая", и ругающийся Женька Свистунов беспомощно разглядывал воду вокруг машины.

– Люба, ты что тут делаешь?

– Да так... Сейчас я тебе помогу.

Девушка нашла несколько толстых веток. По ним чертыхающийся Женька добрался до твердой почвы.

– Ты к кому?
– полюбопытствовала она.

– К Анне Васильевне Серовой. Кто-то из её подружек позвонил - давление подскочило.

Но по мере продвижения к заселенным домам Филатовского следственный раж Любы стал угасать:

"Допустим, выясню, кто отравил Евдокию Фёдоровну, а дальше-то что? Разве я следователь, чтобы вести розыск? И всё же нужно, чтобы люди знали - среди них живет отравитель. Этак она всех на тот свет отправит - повод найдется'

Не доходя до дома Серовой, парень с девушкой заметили на улице остальных обитательниц Филатовского. Разгоряченные старухи размахивали руками и о чем-то громко спорили, но заметив молодых людей, умолкли.

– Поспешите, - приказала фельдшеру Баба Груня, - а то как бы не окочурилась.

Но когда в дом попыталась пройти и Люба, она преградила ей дорогу.

– Нечего там делать. А то увидит тебя Васильевна, и точно Богу душу отдаст.

Люба разозлилась:

– Знаете, бабушки, я убийцу покрывать не буду, хоть и знаю вас столько лет.

– Да не пугай уж, - буркнула Кнышиха.

– А я и не пугаю. Совершено преступление, а вы ведете себя как дети малые. Участкового едва ли не взашей вытолкали.

– Молода ты ещё нас обвинять. А участковый - кобеляка беспутный - только хвостом вилять может.

– Причем здесь Петр Григорьевич? Я знаю - яд хранится в бутылке из-под рижского бальзама, что находится у вас в доме, Софья Никитична. Или вы мне всё рассказываете, или прямо отсюда отправлюсь в полицию!

Софья Никитична побагровела, но отрицать ничего не стала, суетливо хлопая по карманам - видимо, искала валидол.

– Ишь, какая скорая, - с тяжелым вздохом покачала головой Марья Ивановна, - не всё так просто. Пойдем ко мне, поговорим.

Когда старушки уселись вокруг стола, все тяжело уставились на Любу. Она покраснела, но не отступилась.

– У вас, Софья Никитична, аллергия на кошачью шерсть, я слышала, как вы отказались взять котов Федоровны.

– Слышала она... Да, я изготовила яд, - вдруг воинственно вскинулась бабка.
– Готовая отрава дорогая, вот мне и посоветовали: купить гранулы, мелко-мелко растереть, настоять на них масло, а потом понемногу добавлять в зерно или в семечки. Крысы, привлеченные запахом, жрут эту гадость, словно мармелад.

– А как отрава попала к Федоровне?

– Шут его знает! Сперла, наверное, как ещё? У меня прошлым летом внук в Риге был и привез в подарок рижский бальзам. Ну, мы его сообща по ложке и выпили. Для здоровья очень полезно.

Старушки энергично закивали в знак подтверждения.

– Бутылка приметная - глиняная и красивая. С другими не спутаешь. Вот я из осторожности в ней яд и решила настаивать. А Дунька, дурочка, видимо приметила её и решила, что я ото всех ещё одну бутылку бальзама утаила.

Она сначала перекрестилась, а потом ожесточенно отмахнулась.

– Наверное, глотнула прямо из горлышка. Может, и плеснула на стол, когда поняла, что это масло. А может, потом еду какую-нибудь им полила да съела. Кто же теперь выяснит? И жалко её, и зло разбирает.

Люба покачала головой.

– Но если Фёдоровна украла бутылку, как она снова оказалась в вашем доме?

Теперь уже пришла очередь вздыхать Марье Ивановне.

– Мы тут посовещались, и решили, что Васильевна забрала. Она около стола стояла - охала да за поясницу держалась, когда мы квитанцию искали. К тому же опять-таки Полкан на неё прыгал.

– Зачем забрала?