Чтение онлайн

– У нас есть одно к вам предложение, поручик, - взял слово граф.

– От которого я не смогу отказаться?
– пошутил Лёвенштерн, всё ещё немало удивлённый от того, что его действия под Аустерлицем, оказывается, сочли проявлением "храбрости".

– Отказаться вы всегда сможете, - добавил Долгоруков.
– Это, можно сказать, продолжение нашего с вами давнего разговора.

– Но в чём теперь смысл? Её нет, - помрачнел Лёвенштерн.
– И то, что случилось после тогдашней нашей беседы...

– Поражение состоялось из-за того, что кто-то заранее передал в штаб французов сведения о диспозиции, выбранной нами при Аустерлице, - произнёс Волконский.

– И у нас есть все основания подозревать, что это был Чарторыйский, - тонко улыбнулся Долгоруков.

Кристоф помалкивал и только испытующе смотрел на Лёвенштерна. "Я бы мог выбрать Альхена... Но для таких целей я его поберегу", - думал он.

– Господа, вы хотите, чтобы я его убил?
– утомленно спросил барон.

– Мы хотим, чтобы вы не помешали нам его убить, - тихо, но твёрдо произнес граф Ливен.

"Неужели теперь и он заодно?" - Жанно вгляделся в прохладные глаза своего родственника, обведённые синеватыми кругами - от недосыпа ли, от болезни ли, неясно.

– Делайте, что хотите, - проговорил Лёвенштерн.
– Не мне препятствовать вам в этом. Я не придворный, не флигель-адъютант и не знаю даже, останусь ли на службе...

– Останетесь. При Штабе, - сказал Волконский как нечто само собой разумеющееся.

– При Генеральном Штабе?
– переспросил молодой человек. Итак, Мишель не соврал. Ему действительно открывается блестящее будущее.

– Более того. Я подписал назначение вас своим личным адъютантом, - взял слово Кристоф.

– Право слово, мы с Христофором долго не могли вас поделить, чуть не подрались, - со смешком проговорил Долгоруков.
– Но я уступил графу. У меня и так уже девять человек адъютантов, целая свита. Кроме того, я очень много езжу, а вы, как полагаю, уже напутешествовались вдоволь и желаете вести более оседлый образ жизни...

– Впрочем, вам меня тоже придется сопровождать, если я куда поеду, а это случается довольно часто, - сказал Кристоф.

Лёвенштерн промолчал. Всё как-то происходило быстро и без его участия, он даже сообразить не мог, как правильно на это реагировать.

– Но почему?...
– он решил вытянуть из этих господ всё, что касалось этого необычного - однако ж, вполне ожидаемого - назначения.

– Потому что я так решил, - продолжал граф, который, как успел заметить Жанно, стал негласным главой этого "триумвирата".
– Мне нужен помощник, которому я мог бы доверять. Вам - доверяю. Остальным - не очень. И вы же сами хотели этого, не так ли?

Он одарил своего нового подчиненного холодной улыбкой.

– Почему же не Альхен?
– наивно спросил он.
– Не ваш зять?

– С моими поручениями он не справится. Это раз, - начал загибать свои тонкие, узловатые пальцы Кристоф.
– Потом, он родной брат моей жены, и не в моих правилах продвигать столь близких родственников. Это два. И вы мне лично кажетесь очень толковым и умным человеком. Это три. Алекс, к тому же, уже в адъютантах у графа Толстого, а тот им очень доволен и просто так не отпустит. Это четыре.

– Подобное назначение - большая честь для меня, - осторожно произнес Жанно.

– Христофор, ты забыл представить ещё одно преимущество Ивана Карловича перед остальными, - внезапно произнес помалкивающий до сих пор князь Волконский.
– Университетское образование.

– Причем тут это?
– вырвалось у Левенштерна.

– Вы умеете мыслить в системе, - пояснил Кристоф.
– Вас научили. Мне же, например, пришлось долго учиться этому самостоятельно, ибо воспитание моё было хоть хорошим, но домашним.

– А вас не интересует то, каков он, как начальник?
– хитро подмигнув ему, спросил Долгоруков.
– Вдруг он деспот, как этот... как его... Аракчеев?

– Верю, что довольно хороший, - улыбнулся Жанно.

– Мой девиз "Arbeit und Disziplin" ("Труд и дисциплина"), - Ливен говорил так, словно читал с листа.
– Я не терплю халатности, неточности, опозданий и отгулов по неуважительной причине. Что касается моего распорядка дня. Я встаю в шесть и к семи уже на Захарьевской - если у меня нет доклада во дворце. Обычно к государю я езжу в десять утра. Это значит, что в этот промежуток времени вы должны предоставить мне готовый доклад или документы на подпись. С десяти и до обеда я у государя. Потом возвращаюсь в Канцелярию. В зависимости от количества дел мой день кончается либо в восемь, либо позже или чуть раньше. Вас могу держать при себе не до конца.

– Меня всё устраивает, если на меня не будут кричать и махать кулаками, - улыбнулся Лёвенштерн.

Все рассмеялись.

– Ну, это явно не про Христофора, - сказал Долгоруков.

– Очень часто я езжу с государем в разные места, - продолжил Ливен.
– На маневры или вот, как недавно, - в боевой поход. Иногда во время этих поездок вы будете сопровождать меня. Иногда - нет. Я могу вас откомандировать куда-нибудь отдельно.

– У него система. Всё налажено, - ответил князь.

– Я уже десять лет этим занимаюсь, - вздохнул Кристоф.
– Чаще - сам. Мне назначали в адъютанты всяких болванов, которые не умеют понять смысл простейшего указа по армии...

– Я постараюсь не быть болваном, - усмехнулся барон, а потом добавил, вмиг осмелев:

– А какова же моя будущность?

– Вы служите, а потом всё узнаете, - отвечал за графа Волконский.

– Скажу одно: если вам так захочется придворной жизни, то флигель-адъютантство можно очень легко достать, - произнёс Долгоруков.

– Господа, что мне для вас сделать?
– оживлённо спросил Жанно.

– Будьте нам верным, этого с вас достаточно, - заключил Кристоф.

– Jawohl, - ответил Лёвенштерн с лёгкой улыбкой.

Потом он поехал к Марину, но застал его не одного. У того собрались практически все. Хозяин выглядел всё ещё довольно немощным от ран, но продемонстрировал золотую шпагу, данную ему за храбрость, и сказал:

– Ну, за это орудие мне пришлось месяц проваляться в госпитале... И зачем же гордиться храбростью, когда случился такой позор?

Потом прибыл Аркадий Суворов - "Бижу", которого собравшиеся начали упрекать в том, что он опять позабыл о жене, а та ему, быть может, изменяет с неким ami.