Дети Капитолия
Шрифт:
Хогарт чувствовала что-то волшебное, странное рядом с девушкой. Она была влюблена? Возможно. Она восторгалась ей? Может быть. Ей просто хотелось защитить Милсон, и как же Изабелле было тепло на душе, когда Маргарет не переживала по пустякам и просто наслаждалась жизнью. Она любила и надеялась быть любимой.
Любила, не смотря на все страдания, что ей пришлось пережить, закрывая глаза на глупые истерики. Даже сейчас, предчувствуя скорый разрыв, она хотела насладиться каждым моментом, проведенным вместе. Почувствовать прикосновения мягких подушечек пальцев к своей щеке, аромат черных волос… Да, внутри хрупкой девчушки все сжималось от одной мысли о том, что может произойти, но она старалась быть сильной, не смотря на все и вся.
— Вообще, мне кажется это неправильным…почему должны страдать мы? — Джейдн заинтересованно вглядывался в небо без единого облачка. — Почему не отправить наших родителей? Конечно, на Голодных Играх принимали участие дети, но все же…
— Так ведь намного интереснее. Сам подумай — наши родители глупы, — Алан скрестил руки на груди, недовольно наблюдая за ошивающимися вокруг Маргарет мальчишками, которых, казалось, не замечала Изабелла, — они смотрели на убийства, им это нравилось. Им нужно было шоу. Да и сейчас они с удовольствием будут наблюдать за тем, как убивают ребенка собственного брата. Вновь ставки, глупые гонки, ненужные драмы…это надоедает. А тут мы. Молодая кровь. Которой, если честно, уже все это надоело. Не заманчиво ли?
Парень, несомненно, был прав: рано или поздно, но интерес к играм был бы утерян. Молодежи уже не хотелось наблюдать за этим…обыденным? действом, к которому их приучали собственные родители. Все больше появлялось подростков, которым было неприятно наблюдать за играми. Мир начинал постепенно разделяться, противопоставление поколений было бы неизбежно. И, рано или поздно, революция бы совершилась в любом случае. Только не от Сойки-пересмешницы, а в самом сердце столицы.
— Ну-ка, Иззи, если бы выбрали кого-нибудь из нас, на кого бы ты поставила? — попытался пошутить Джейдн, поправляя рубашку, в которой ему было донельзя неудобно — но на Жатве ведь надо выглядеть подобающе.
— Ну, — девушка усмехнулась, но ей не дал продолжить Алан:
— Точно бы на свою девушку поставила. Как без этого? Влюбленная дурочка, — закатив глаза, Олфорд откинулся к спинке скамейки, — хотя, Маргарет могла бы там всех парней перед собой на колени поставить….ну, или встать на колени перед ними, используя свой ротик получше любого оружия.
— Да как ты… — вспыхнула Марго, резко вскочив и недовольно хмыкнув, — ты хотя бы иногда соображаешь? Или так, говоришь все, что у тебя на уме? Придурок….
— А разве я не прав? — Алан тоже поднялся, взглянув на раскрасневшуюся Милсон. В его стиле было замечать малейшие детали, после чего вводить людей в неловкие положения. И сейчас он чувствовал Маргарет лучше остальных. — Солнышко, ты ведь заглядываешься на них, — уже шепотом добавил парень.
— Так, пожалуйста, хватит. Мне это надоело. Давайте хотя бы сегодня забудем все наши разногласия, прошу, — Изабелла умоляюще взглянула на русоволосого, — эти распри…хотя бы в последний день, когда мы, возможно, вместе…прошу вас. Забудьте про них. Давайте просто посидим вместе, наслаждаясь минутами спокойствия.
— Тем более, — Марго деловито поправила свою коротенькое платьице, словно и не заметив последнего замечания Алана, — сегодня мне исполняется шестнадцать лет. А в мой день рождения никто из вас четверых не должен грустить или ругаться. Мы еще давно об этом договаривались.
— Тебе-то везет. Вряд ли твое имечко будет в урне, — буркнул Куинси, но сразу же рассмеялся, — хотя, если бы оделась еще откровеннее, тебе вызвали бы чисто для того, чтобы станцевать ради поднятия настроения бедным мальчишкам…
— Какие же вы идиоты, все-таки, — наконец-то Изабелла все же окончательно расслабилась, залившись звонким смехом.
***
Площадь постепенно наполнялась шестнадцатилетними подростками. Сдача крови, охрана, несколько больших экранов по бокам у сцены, еле слышные всхлипы… все это было каким-то обыденным, не вызывающим особого порыва эмоций. Четверка друзей стояла у входа за преграду, пропуская вперед каких-то нездорово восторженных людей. Наверное, сейчас даже никто и не знал, что чувствовать и о чем думать. Вполне возможно, некоторые надеялись, что все это — лишь розыгрыш, который скоро окончится какой-нибудь шуткой.
Некоторые обнимали своих родителей, кто-то отдаленно в сторонке обсуждал наряд и того, кто же будет присутствовать на Жатве. Просачивались слухи, что сама Китнисс Эвердин соизволит приехать, вместе с Джоанной Мейсон — она была назначена распорядителем Игр. Неуравновешенная женщина, желающая отыграться на беззащитных детях за все страдания — не гениальное ли решение?
— Они такие смешные, — Алан рассмеялся, в очередной раз проведя большим пальцем вдоль шеи, когда на него посмотрел какой-то парень и быстро отвел взгляд.
— Не пугай их, дорогуша, а то до слезок доведешь детишек, — Джейдн схватил Алана за запястье и взглянул на часы, — скоро полдень. Что же, наверное, нам пора расходиться…
— Надеюсь, что все пройдет удачно, — заключив в объятия Джейдна, Маргарет глубоко вздохнула, закусив губу, — я вас всех очень сильно люблю и…
— Так, все, пошли уже, — предчувствуя очередную истерику, Изабелла легонько потащила Маргарет за собой, увлекая ее в толпу девчонок. Только одно распределение, между девушками и парнями… с экранов это все казалось куда более привлекательным, чем на самом деле.
Палящее солнце невероятно обжигало кожу, хотя, по идее, оно не должно было быть таким горячим. В горле все пересыхало, и голоса, посторонний шум постепенно уходили на второй план. В голове лишь стучало сердце, неприятно отдаваясь в ушах. Вот оно, время неприятного ожидания.
Хогарт невольно все сильнее прижималась к обнимающей ее сзади Марго, не спуская взгляда со сцены, где стояло несколько стульев, а так же ровно двенадцать стеклянных небольших столиков. Посреди — две урны, одна с голубыми конвертами, другая — с розовыми. Нетрудно было догадаться, для чего они предназначались. Минута, две, три… скорее, на грани истерики сейчас была не Маргарет, а сама Изабелла. Ей одновременно хотелось и кричать, и задыхаться, и рвать на себе одежду, закрыться дома и слушать успокаивающую музыку. Может, вернуться в прошлое, и остаться в нем навсегда.
Двенадцать.
Звон часов послужил своеобразным знаком. Резко все замолчали, и впервые была такая тишина, что, казалось, любой шелест листка, любой звук был бы оглушающим. Капитолий замер в ожидании зрелища. И среди этой тишины послышалось легкое цоканье каблучков.
Эффи Бряк.
— Здравствуйте, жители Капитолия! — ее звонкое щебетание пронеслось над всей площадью. Как ни странно, за приветствием последовали бурные аплодисменты, которые чудеснейшим образом разрядили накаляющуюся обстановку. Женщина же выглядела ровно так, как на Жатве семьдесят четвертых Голодных Игр. Только сейчас на ее лице не было ни капли неприязни — она вся светилась от счастья. — Чудесный, солнечный день. Не правда ли? И как же здесь много прелестных личиков! Все так и горят желанием узнать свое будущее!