Чтение онлайн

– Где ты видишь мундир? – нахально ухмыляясь, поинтересовался я.

Сэддок при встрече внимательно меня осмотрел, приподняв бровь, и сказал, что видимо дает мне слишком много свободы. Но он даже не пытался скрыть своего довольного выражения лица и теплой интонации, потому я догадался, что ограничений пока последовать было не должно.

Я наслаждался тем, что все важные для меня люди оценили мою иронию, но было еще кое-то, чего я им пока не открывал, и за что, на самом деле, переживал побольше, чем за реакцию на новый наряд. Неброские тона костюма, вполне рациональное объяснение которым отца я собирался использовать для мира в дальнейшем, были необходимы мне с несколько иной целью. Я ни разу не собирался расставаться теперь с одним крошечным подарком, моей брошью, только я хотел ее слегка изменить. Мне следовало для этого заручиться поддержкой человека, всегда питавшего ко мне очень теплые чувства и отличавшегося отличным чувством юмора, – мастера Суина. Я, искренне надеясь, что эти самые чувства в нем перевесят желание надавать мне по шее за дерзость, отправил свою брошь в Дейлед с подробным письмом, где очень-очень вежливым тоном объяснял, что бы хотел получить обратно, и очень искренне просил мне подыграть. Несколько мучительных недель я ждал, в глубине души переживая, не перешел ли некую грань дозволенного, пока, наконец, мне в руки не попала посылка – моя брошь и письмо Суина, а точнее – короткая записка, в которой мастер интересовался, не совершенно ли я обнаглел. Но заказ был выполнен в точности, и данный факт давал надежду на то, что Суин, все-таки, довольно посмеивался, отправляя мне это послание.

Теперь обновленная брошь лежала передо мной, и в каждом углу ее ромба переливались и блестели агат рааденов, рубин дейледов, бриллиант хэдденов и сапфир сууледов. Я специально расположил их так, чтобы подчеркнуть вечное противостояние Денно и Орлин, и в таком порядке, чтобы никто из них не сомневался, чью именно сторону я в нем поддерживаю. Это было не камешком в отношении Орлин, а скорее попыткой показать, что я догадываюсь о том, кто именно был, в принципе, виноват в начале самого конфликта. То, что хитрые и, временами, откровенно коварные хэддены больше похожи на зачинщиков ссоры, чем спокойные и мало обращающие на окружающий мир внимания раадены, я был убежден полностью. Теперь я собирался сделать эту брошь символом власти своего Дома.

Годы тренировок в полунамеках и крошечных нарушениях правил, которые должны были мозолить глаза нужным людям, сделали свое дело. Отныне я мог с полной самоотдачей, но, естественно, никогда не переходя черты допустимого, раздражать пятерых величайших магов мира. Я, с детским задором ожидая реакции, надел брошь на ближайший ужин, где присутствовал Сэддок.

– Нарываться, так красиво? – наклонившись ко мне, шепотом уточнил Эльин.

– Они сами дали мне право носить все эти камни, – я пожал плечами.

Отец уже давно смирился с моими выходками, поэтому просто посмеивался и молчал. Сэддок же, окинув меня ехидным взглядом, заявил, что вот для этого и нужны Преемники – они ведут себя скромно, учтиво и не позволяют себе лишнего. Папа утешил его, заметив, что со мной так всегда, и я однажды успокоюсь, надо только подождать. Не забыл, конечно, еще добавить, что в прошлый раз мне понадобилось всего лет двадцать.

Я старательно избегал их крайне ироничных взглядов, направленных на меня, и делал вид, что занят чем угодно, кроме попытки следить за беседой или, тем более, в ней участвовать. И был совершенно счастлив в этот момент. Они смеялись, а я, по сути, именно этого и добивался. В конце концов, учитель сам рекомендовал мне начать получать удовольствие от процесса.

В начале декабря я получил письмо от бабушки. Она сообщала, что в Райлед уже прибыло около восьмиста человек, по большей части южане из Долины Мрака. Я не удивился подобному, ведь этим людям в меньшей степени было, что терять, учитывая крайне засушливый климат тех мест, но поразился тому, как быстро информация дошла до них и распространилась среди общин. Многие из приехавших уверяли, что их знакомые алхимики из других поселений так же заканчивают дела и собирают вещи, чтобы в скором времени отправиться в свой новый Дом. Еще бабушка писала, что собрала несколько классов детей, нашла среди прибывших людей, годящихся на роль учителей, и закончила комплектовать библиотеку тем немыслимым количеством книг, которое я прислал ранее. О школе и библиотеке бабушка волновалась, пожалуй, сильнее, чем обо всем остальном. Я знаю – теперь знаю, с каким счастьем она формировала классы и отбирала для них литературу, с какой нежностью расставляла на полках все трактаты, что я насобирал за год моего путешествия и те, что были у меня до этого. К книгам и знаниям бабушка относилась ничуть не менее трепетно, чем я сам. В прошлом своем письме я рекомендовал ей несколько манускриптов из Дех-Раадена, по которым она могла чуть больше узнать о плетении Земли и Огня для ухода за своим огородом. Теперь она осторожно интересовалась, может ли оставить их себе ненадолго. В ответном письме я первой же строчкой уверил, что она может с полным правом считать эти и любые другие книги из библиотеки своими. Удивительно, как долгое время я умудрялся настолько не ценить человека, с которым мне, оказывается, всегда было чем поделиться и о чем посоветоваться.

Так же бабушка сообщила, что мой кабинет, оформленный в строгом соответствии с теми пожеланиями, которые я обрисовал в предыдущем письме, уже готов и ждет меня. Моя комната так же ждала меня, но она ждала еще с детства, маленькая светлая угловая комнатка с крошечным, на одного человека, балконом и видом на лес.

Погода, по словам Иды, все еще стояла сухая и бесснежная, но морозная, и алхимики вместе с жителями соседних деревень, тоже изъявившими желание стать гражданами нового Дома, дружно занимаются стройкой – расчищают земли и начинают возводить хотя бы временные постройки, стараясь успеть до снегопадов и вьюг, ежегодно начинающихся там приблизительно с середины декабря. Ида опасалась, что в особняке и в уже существующих домах может не хватить места, если в скором времени прибудут новые люди. Окрестные фермеры готовы были пустить к себе постояльцев, но даже этого окажется, скорее всего, недостаточно, чтобы вместить всех, кто, если верить уже приехавшим, стремился попасть в Райлед.

Я вздохнул, потирая уставшие глаза. Да, количество народа стремительно возрастало, и с этим нужно было что-то срочно делать. С местами я собирался разобраться чуть позже, меня куда больше сейчас волновала безопасность Дома. Я немедленно направился к отцу с просьбой перебросить некоторое количество солдат в Райлед и создать там гарнизон для защиты города. Вопрос был даже не в опасностях извне, хотя мы и имели под боком беспокойный север Сууледа с его вечными бунтами. Меня тревожило то количество человек, абсолютно разных и незнакомых друг другу, имеющих каждый свои представления о нормах поведения и законах морали, которое собралось сейчас на очень ограниченном пространстве без какого-либо контроля. В первую очередь я хотел обезопасить их от самих себя.

Отец согласился с доводами и готов был отдать необходимые указания с условием, что его офицеры смогут начать вербовку рекрутов среди моих граждан для формирования местного гарнизона. Моей личной армии Равелов, но, все так же, как и в случае с другими Домами, слушающейся исключительно своего командующего. Ни Сэддок, ни Ани-Ла не имели ни малейшего влияния на солдат. Я, как Великий Мастер, также не буду его иметь.

– Генерал, вы сейчас спрашиваете дозволения своего капитана? – С ехидной улыбкой уточнил я, выслушав условия.

– Исчезни, – довольно усмехнувшись, велел отец. – Солдаты немедленно отправятся в Райлед.

Было уже довольно поздно, но я посчитал, что проблему с местами тоже следует решать незамедлительно, а потому направился к Сэддоку. На самом деле, за подобные вопросы я был готов хвататься обеими руками. Это были не мои жалкие попытки балансировки между четырьмя Великими Домами, не огромное количество правил, которые от меня требовалось запомнить и буквально высечь в собственном разуме, а нормальные, простые боевые задачи, которые требовали идей, срочных решений и умения договариваться. Вот именно к этой работе я был готов всегда. Но помощь учителя мне, все же, сейчас требовалась.

В отличие от моего нового Дома, Серион находился несколько северней, и у нас в городе снег теперь лежал. Я шел по мостовой, слушая, как он скрипит под ногами, и думал о том, что в скором времени и мне нужно будет уезжать. Были еще незавершенные дела, но их количество таяло на глазах, а во взгляде Сэддока я все чаще видел добрую иронию, а не насмешливое ехидство, а значит, близился тот день, когда здесь, в родном городе, меня уже ничего не будет держать. Я прислушивался к своим чувствам настороженно, словно сообщал им дурные вести, и с опаской ждал реакции. Только с удивлением осознал, что испытываю сейчас странное предвкушение.

Хоть я и не был пока в полной мере мастером и прошел крайне ускоренный и сжатый курс обучения, я понимал, что, как и остальные главы Домов, уже сросся воедино с Райледом, с самой его идеей, со своей новой школой, и жаждал нашей встречи. Мне не терпелось начать делать что-то именно там, воплощать в жизнь свои задумки, плести законы и традиции Дома, узнать его в тех людях, что пришли туда, и понять. Их, себя и те Нити, которые станут его основой, его незримым коконом, определяющим саму суть Райледа и смысл того, что он станет нести в этот мир.