Чтение онлайн

Чем дальше углублялись Флавий и Ролло в кварталы богачей, тем ниже становились ограды, выше дворцы и просторнее сады.

Флавий волновался. Со слов Маркуса он знал о связи Ларция с либертинами. От такого человека стоит держаться подальше: шантажом его не возьмешь, зато можно вызвать подозрения, настроить против себя уже только тем, что был при Растусе.

Он рассказал Ролло о своем разговоре с Сегестусом.

— Ясно, — хмыкнул Ролло. — Ну, а чего еще от них ждать? Друзьям всё, остальным — закон. Но ты тоже хорош: нашел бы меня, мы бы вместе что-нибудь придумали. Вот, возьми. Таскаю с собой уже не одну неделю. — Он вытащил из бархатного кошеля жемчужную сережку — переговорное устройство легионеров Ансельма. — Только не показывай никому. Будем договариваться о встречах. Я ведь тоже не всегда свободен. Показать тебе, как она действует?

Флавий с усмешкой мотнул головой. Прицепил сережку к уху и скрыл ее, растрепав кудри ладонью.

— Чем мне поможет Ларций? — спросил он у Ролло.

— А чего тебе хочется?

— Сейчас? Отдохнуть. Где-нибудь в спокойном месте, не похожем на мою нору у Сегестуса. — Флавий заметил, как морщится Ролло, и улыбнулся: — А в целом… теперь уже немногого. Независимости. Достатка и уважения — если получится. Я хочу себя уважать.

— И это всё? Все твои амбиции?

— Пока и этого хватит. Мне бы почувствовать себя человеком — а там… — он махнул рукой.

Они прошли улицу почти до конца. Отсюда уже видно было, как дорога ныряет под арку из древесных крон и выбегает в поля.

Каменный заборчик вдоль улицы едва доходил Флавию до пояса. Не защита, а символическая ограда, отмечающая границы владений. За заборчиком, за рядами подстриженных лип, угадывались белые стены дворца, расположенного подковой. Флавий прикинул — здесь, должно быть, этажей пять. Домик-то не хуже, чем дворцы на главной площади города. И стоит просторно. Вот бы где жить!

— Здесь, видно, хорошая охрана? — спросил он у Ролло.

— Да. И сторожат здесь не только люди.

Ролло подошел к изящным воротцам. Рядом с ними над заборчиком возвышалась сторожка — крохотный домик с огромными окнами. Из сторожки выскочил человек в двуцветной тунике, отворил калитку и низко поклонился гостям.

— Конечно, надо было заранее договориться о встрече, — сказал Ролло, когда они шли по белой песчаной дорожке парка. — Ну ничего. Я в любом случае тебя представлю. Только не вздумай пожимать руку хозяину.

— А что так?

— Он не терпит прикосновений. Достаточно будет поклона.

Парк показался Флавию скучноватым: одинаково подстриженные липы стройными рядами, ровный светлый газон в мелких белых цветочках. Безлюдно, солнечно. Хорошо, что деревьев немного, а кустов и вовсе нет — парк просматривается насквозь, ни одного темного уголка, где человека можно, например, придушить и спрятать. Но само место слишком уединенное… Флавия несколько успокаивала беспечность Ролло. Этот не поведет друга в ловушку. Ведь не поведет же?

Сторож прошел в дом — доложить, и вскоре снова появился на крыльце. Растворил перед гостями двери — пожалуйте, мол. Флавий шел за Ролло, соображая, какое выражение лица сейчас подойдет.

В просторной прихожей, отделанной серым мрамором, их ждал невысокий человек в длинных светлых одеждах.

— Здравствуйте, дорогие мои, — сказал он. — Рад вас видеть.

Флавий впился в него взглядом: вот это Ларций? Похож на статую, которую клонит в сон. Красивый. Не очень молодой, но и не старый. Что-то в нем настораживало, но Флавий не мог понять, что.

Гости склонили головы, приветствуя хозяина.

— Нет, Ролло, не представляй, Дай угадаю — это же Флавий, невольник Сегестуса?

Голос у Ларция был мягкий и приятный, выговор чистый и четкий, как у признанного оратора. И вообще его очень легко было представить на трибуне, где он провозглашает новое решение совета или смиряет толпу. Держался он с большим достоинством. Вечно спешащего, ворчливого Сегестуса с ним нельзя было и сравнить. Но все-таки что-то в нем было не так…

Размышляя об этом, Флавий снова поклонился и заставил себя улыбнуться как можно непринужденнее.

Хозяин провел их в небольшую проходную комнатку и усадил на мраморной скамье у низенького мраморного столика. Здесь в каждой стене были широкие арки, через которые просматривались большие залы. Высокие окна в залах были открыты, и отовсюду лились воздух и солнечный цвет. Дышалось здесь свободно, и Флавий почувствовал, что «плывет», — даже в ушах звенело. Неужели просто от воздуха? Он привык, что улицы вокруг дома Сегестуса воняют потом и мочой, привык к смраду от кожевенных мастерских, расположенных рядом с жилыми кварталами. Он забыл, что может быть иначе. Высокое пламя, да просто дышать здесь — уже счастье!

Явились слуги в одинаковых двуцветных одеждах, с подносами, и заставили столик угощением. Перед Флавием появились пузатый глиняный кувшин с искусно вылепленной львиной головой на боку, три высоких серебряных стакана, серебряная миска со спелой клубникой и серебряное блюдо с твердыми и румяными пшеничными лепешками.

Ларций отпустил слуг едва заметным движением ладони и сам разлил вино по стаканам.

— Извините, на обед не приглашаю: у меня сегодня дела. Но я рад, что вы пришли. Ролло, я давно хотел угостить тебя именно этим вином. — Тут он обернулся к Флавию и сказал уже ему: — Отличный сорт, и вода из ледяного родника. Охладит тело и согреет душу. Смягчает сердце, как огонь — железо.

Флавий кивнул, давая понять, что знаком с источником цитаты. Дождался, пока Ролло пригубит из своего стакана, и тоже стал пить. Вино и точно было приятным: легким, с ощутимым вкусом кислого яблока.

Ларций держал стакан у губ и откровенно рассматривал Флавия. Флавий счел это поводом самому присмотреться к Ларцию. Что же в нем такого — тревожащего? Черты лица крупные, мужественные, но низковатый подбородок и узкие челюсти смягчают эту мужественность, придают лицу выражение легкой нерешительности. Еще чуть-чуть — и Ларций показался бы слабым. Высокий выпуклый лоб обрамляют крупные золотые кудри, тонкие, но не редкие. Еще чуть-чуть, и можно было бы говорить о залысине. Прозрачные голубые глаза смотрят отрешенно. Еще чуть-чуть — и они казались бы сонными. Ларций застыл на пороге между молодостью и зрелостью. Еще чуть-чуть — и перешагнет этот порог. И вот это недо— добавляет его изысканной красоте драматизма. Мягкая и учтивая манера общаться граничит с жеманностью — но именно граничит. Сколько Флавий видел нобилей, во всем перешагнувших эту грань! А Ларций держался точнехонько на ней.

— У вас прекрасный парк, — сказал Флавий вежливо.

Ларций кивнул:

— Я думаю, вам не часто удается вырваться… хм… на простор?

— Совсем не удается, — вздохнул Флавий.

— Ну вот. А вы заходите ко мне. Погуляем вместе. Я всем показываю парк, Ролло не даст солгать. Правда, ему эта моя страсть не интересна.

— Ну почему же? — улыбнулся Ролло. — Приятно иметь дело с увлеченным человеком.

— Боюсь, я даже слишком увлечен. Сам не люблю таких. Понимаете, садоводство как искусство сейчас в упадке, но наши любители извращаются кто во что горазд. Взять хоть моего соседа. Знаете, как он устроил парк? Велел прорубить в зарослях несколько проходов — и всё. Гулять там — настоящее приключение. Однажды я долго бродил кругами, не понимая, как выбраться. Потом спросил у хозяина план — оказалось, никакого плана и не было, просто его работникам пришло в голову проложить дорогу вокруг огромного куста!