Чтение онлайн

Постарался сосредоточиться, прислушался — как она там, Магда? Но понял только, что она далеко, ей не больно и не страшно, и она не думает о нем. Что ж, отчаиваться рано.

— А где заложница? — спросил он у воинов и получил ответ: там же, где вчера заперли. Нет, к ней никто не ходил.

Значит, провела несколько часов в нетопленной пристройке. Связанная. Некормленая. Единственная надежда освободить Магду. И ведь ни одна собака не позаботилась.

Флавий вытащил из дорожной сумки каменную ступку с пестиком, холщовый мешочек и серебряный флакончик с притирающейся крышкой . Измельчил часть имбирного корня и высыпал в оловянную походную кружку. Туда же добавил несколько капель мутной белой жидкости из флакона и отправился с кружкой в погреб, где хранилось вино. К счастью, погреб воины Ансельма разорять не стали.

На основе красного вина Флавий готовил подкрепляющие снадобья для патрона. В погребе у стены стояли три большие бочки, но Флавий к ним не пошел. Он открыл крышку ящика, где тесно прижались друг к другу запечатанные глиняными пломбами кувшины с хорошим старым вином для Растуса — всего дюжина. Флавий сбил с кувшина пломбу и сделал несколько глотков. Наполнил кружку доверху, прикрыл кувшин заранее приготовленной тряпицей.

Было, наверное, за полдень, но многие, притомившись ночными поисками Ансельма, еще спали — кто на откидных лавках у стен, кто вповалку, прижавшись друг к другу. Последние либертины. Меньше, чем ничего. Заложники безумия собственного вождя.

Войти в пристройку, где заперли Уирку, можно было из общей залы, вход находился недалеко от третьего очага. У двери на лавке дремал часовой. Флавий снял замок и оставил дверь распахнутой. Поежился: холодно и сыро, как в погребе. Но всё же не настолько, как он боялся: сюда просачивалось тепло от очага. Уирка лежала в углу, неловко свернувшись. Связанные за спиной руки опухли и покраснели.

Флавий присел перед ней, потрепал за плечо. Уирка сонно хлопнула глазами, села — рывком, без помощи рук — и потянулась к кружке губами, как телка. Пила жадно — так сухая земля пьет дождь.

Флавий отставил пустую кружку за спину, на земляной пол, распутал веревки и принялся растирать холодные вялые запястья. Нет, это безобразие! Никому нет дела, что ее еще обменивать на Магду!

Он рассматривал Уирку. Света было достаточно, чтобы различить и трещинки на потемневших от вина губах, и яростный блеск глаз. Сейчас Флавий понимал, почему так долго принимал ее за парня. Не так уж много от девушки в этом колючем тощем подростке.

Как же здесь холодно! Особенно по контрасту с прогретым нутром дома. Ледяной карман.

Уирка закусила губу, словно выжимая из нее вино. Сдвинула брови, и над переносицей образовалась трогательная складочка — у взрослого человека она казалась бы грозной.

— Что ты мне дал?

Должно быть, решила, что в вине яд. Флавий и сам так подумал бы на ее месте.

— Не бойся. Это подкрепит.

— И сделает сговорчивее?

Флавий поморщился:

— Если бы человека можно было склонить к чему-то с помощью зелий! Тогда не упражнялись бы ни в пыточном деле, ни в искусстве риторики. Тебе нужны силы, чтобы действовать разумно. А мне нужна ты, живая и здоровая.

Кисти у Уирки широкие, пальцы крепкие. Из нее получится добрый воин на радость дяде и кузине. Должен получиться. Как бы ни чудил патрон, а в конце концов всё образуется. Флавий и Магда поселятся у моря, Флавий будет независимым человеком, известным уважаемым врачом. Всё выйдет как надо — хотя бы на зло Растусу.

— Слышишь? — он встряхнул Уирку. — Я тебе не дам раскиснуть. Будешь у меня жива-здорова. Надо будет — соберу по кусочкам.

Но Уирка была совсем вялая — то ли замерзла, то ли отчаялась. Флавий связал ей руки за спиной мягким ремнем из своей сумки, аккуратно и крепко. И не снять, и не впивается в тело.

— Ну вот, а то без рук остаться можно. Не ложись больше на холодный пол. Я скоро приду.

Растус сидел в хозяйском кресле у очага с видом важным и грозным — ни дать ни взять дикарский божок. На кресло накидали плащей, и оно смотрелось каким-то расхлябанным шутовским троном. Справа за отдельным столом расположился Артус, перед ним красовались деревянная доска с наструганной солониной и котелок с густым овсяным киселем.

— Садись, — велел Растус.

Флавий сел на лавку напротив Артуса, рассеянно пригладил влажные виски. Он прислушивался к беседе, но не мог сосредоточиться, всё думал: как там Магда?

Между тем говорили о важном. Воины, отправленные по следам вчерашних налетчиков, вернулись ни с чем: следы как по заказу замело снегом. В доме оставаться опасно, и Растус еще на рассвете разослал разведчиков на поиски нового приюта. Вестей от них ожидали не раньше вечера.

Растус обратился к Флавию:

— Ты бывал в доме лагмана. Как думаешь, стоит к нему идти?

Флавий рассказал про то, что видел и слышал в усадьбе, про Кьяртана, которого там звали на службу.

— Могло быть так, что лагман на стороне Ансельма и играл с тобой, чтобы добраться до меня? — спросил Растус.

Флавий покачал головой:

— Если лагман на стороне Ансельма, зачем рисковать Уиркой? Здесь еще вчера были бы все его люди.

— Хм… может, ты и прав.

Флавий набрался мужества и спросил:

— Может, всё же получится вернуть Магду? Ансельм вчера соглашался на это.

Растус зыркнул на него сердито:

— Соглашался, говоришь?

С сидения рядом с собой он поднял око, уперся в его стеклянную поверхность злым взглядом и позвал Ансельма. Ничего не произошло. Растус раздул ноздри и снова позвал. Око лежало в его руке тусклое, бесполезное, как обычная стекляшка.

Растус обратил побледневшее лицо к Флавию, и тот заметил, как блестит пот на висках патрона.

— За ночь я звал его трижды. Ничего.

Флавий промолчал. Что тут скажешь?

Патрон пристроил око на подлокотнике и посмотрел на Артуса:

— Скажи своим, что надо наказать ноблессу. Только не переусердствуйте. Ясно? Отодрать, но не калечить.

Артус кивнул. Рожа его стала глумливой. Нет, он не позволил себе усмешки, только уголки губ чуть разошлись да веки приопустились с многозначительной медлительностью.

Растус повернулся к Флавию:

— Мне нужен совет. Магда рассказывала, как впервые стала мужчиной?

Не рассказывала, не пришлось. Нексумы узнают друг о друге всё, прошлое открывается при обряде единения. Но как она решилась посвятить Растуса в беды своей юности?

Около полувека назад небогатый гражданин города Плусии потерял влиятельного покровителя, надеясь на которого, жил не по средствам. Влез в огромные долги, чтобы держать дом на широкую ногу и дать детям посвящение в храме Солнца. Покровитель его бросил, и клиенту (6) грозила продажа в долговое рабство. Тогда он нашел другого патрона, а тот затребовал к себе на шелковые простыни Магду, старшую из дочерей. Долги были выплачены, Магда же три месяца ублажала благодетеля, а потом ее отдали слугам и отослали домой.