Чтение онлайн

– - А раньше почему они людей не зорили?
– продолжал невинно расспрашивать Сун.

– - Не знаю. Меня раньше тут не было.

Оставил за собой последнее слово, оборвав спор, и тут же почувствовал себя базарной торговкой, которой не истина важна, а перекричать товарку. Я сверху - моя правда!

В качестве утешения Игорь напомнил себе о воинственном Аллоре. Вольные кланы только тем и занимались, что убивали и грабили. И не чужие ржавые подковы, между прочим, промышляли, а полновесное золото. Вот! Игорь уже хотел привести свой аргумент дворцовому птичнику, когда вспомнил: Аллор вел бесконечную гражданскую войну. О внешней экспансии вольные кланы никогда не помышляли. Она была попросту невозможна при их-то раздробленности.

Как-то хмурым похмельным утром герцог завел с Игорем разговор о гипотетической угрозе с востока. Начальник дворцовой стражи битый час переминался с ноги на ногу, выслушивая аргументы синьора, постепенно приходя к выводу, что тот не приводит их, сообразуясь с имеющимся фактическим положением дел, а выдумывает. Сидит, головой мается и сочиняет страшилку для подданных. Каково же было удивление Игоря, когда по прошествии года примерно, он столкнулся именно с этой аргументацией в тайном послании Ария войскам.

Но сам Игорь к тому времени уже "уснул".

Сколько лет он так прожил? Пятнадцать? Или тридцать? Или сто? Без его ведома ушел в небытие век аллари. Пришел - людей: нищих деревень, пьяных гарнизонов, серых хуторов, окруженных скудными полями; сквознячных замков, перешедших из заботливых рук прежних, одушевлявших их синьоров, в человеческие, не знающие своего рода; родства не помнящих...

Он почти полностью забыл свою прежнюю жизнь, от которой осталось нереализованное желание вернуться. Порой он думал, что сие желание и сохранилось-то исключительно по причине своей трудной реализации. Обещание, некогда оброненное герцогом, походило на долгоиграющую кость. Сохранило вкус, цвет и консистенцию сомнительного деликатеса, но голода не утолило и никогда не утолит.

И вдруг проснуться! При чем не сразу, рывком - постепенно.

Началось в герцогском замке, когда читал голубиную почту, продолжалось всю дорогу из столицы в Мец, чтобы осозналось в мрачной пустой харчевне.

– - Мы торговцы, - Сун вежливо улыбнулся трактирщику.

– - Столичные?
– спрошено так, что, давши положительный ответ, рискуешь огрести по роже тряпкой.

– Не-е-т!
– отказались в два голоса гости. Игорь вынырнул из пучины сомнений и начал строить свой предполагаемый образ:

– - Мы в столице проездом были. Прожили три дня, и - дальше.

– Бежите от кого?
– подозрений у трактирщика прибавилось, он на всякий случай отодвинулся к стойке.

– - Мы птицами торгуем. Товар распродали и в столицу завернули, погулять.

– - А какими птицами?
– не унимался хозяин постоялого двора.

– Разными, - исчерпывающе пояснил Игорь, подождал пока недоумение и подозрительность собеседника дойдут до высшей точки, и добавил, - Мое дело за лошадью смотреть, обед готовить. По птицам у нас господин Сун.

– Мы голубей продаем, - лучезарно улыбнулся тот харчевнику. Прибавить сощуренные в непроглядные щелки глаза и круглую, лоснящуюся физиономию - портрет афериста мелкого пошиба.

– - Что-то я у вас ни клеток, ни сетей не видел, - в свою очередь сощурился трактирщик.

– - Мой компаньон уже сказал, мы все распродали и заехали в столицу, передохнуть.

– И какой голубь нынче в цене?
– как бы безразлично въелся собеседник. На что Сун, не моргнув глазом, пустился в такие сложные и подробные объяснения, что вскоре не оставил у трактирщика и тени сомнения в своей причастности к уважаемому птицеловческому бизнесу.

Трактирщик отлепился от стойки, подошел к ним и уселся на соседней лавке, точно как в начале разговора.

– Дутыш в цене? О! А мохнатый камышник? А! Говорил я Приставке. На прошлой неделе заезжали купцы из Ларха. Не поверишь, по три марки за пару камышников гнули. А Приставка, дурак-то, кричит: бери, озолотимся. Я говорю, за такие деньги пять пар серышей взять можно. Он уперся и денежки выложил. А не подскажешь мне, - трактирщик оказался на редкость осведомлен в птичьих делах, - от чего мода на камышников прошла?

– Плохо дрессируются. Красивые они, спору нет. Только как почтовиков их использовать нельзя. Улетают.

– - Да. Вот! Говорил я ему. Камышник - птица вольная. Стой...

– Да мы, вроде, никуда не уходим, - засмеялся Игорь. На что трактирщик даже головой не повел. Моложавый рябоватый кучер уважаемого птицелова интересовал его не больше солонки, стоявшей у того кучера на столе.

– Ты еще что-то хочешь узнать о птицах?
– вежливо склонил голову Сун, не спуская с лица торговой улыбки.

– Так вы может... это... привезли чего? Если пернатого зверя или смычковую змейку, я куплю. У нас без обману. А к другим лучше не ходи. Здесь в Меце нынче всякого сброда понаехало. Только и смотри, чтобы не ограбили.

– - Сожалею, любезный. Мы сами хотим купить.

– - Заказ у нас, - влез отставленный от разговора Игорь. На что Сун гневно зыркнул в его сторону.

Начальник дворцовой стражи с некоторой даже оторопью отметил, как, прикидывавшийся всю дорогу недотепой, бывший раб быстро включился в игру. Трактирщик же, услышав про заказ, весь подобрался. В глазках сложилась обоюдовыгодная, - с его точки зрения, - коммерция.

– - Что же вы такое ищите, что аж в наши края заехали? Халцедонника? Угревана?

– Мы ищем особенную птицу. А лучше пару. Но если не найдем пары и одну возьмем, - в голосе Суна появились интригующие нотки.

– Скажи, какие нужны? Если у меня нет, я тебе протекцию составлю. У моего свояка голубятня на весь Мец...

– Это который мохнача за три марки взял?
– презрительно выпятил губу Игорь. Рожа трактирщика налилась кровью. А Сун взял ложку и пристукнул ею по столешнице. На языке торговой гильдии это означало высшую степень недовольства купца своим подчиненным. Игорь замолк и даже скукожился на своем краю лавки. На противоположной ерзал от нетерпения хозяин трактира.

– Видишь ли, любезный, - понизил голос Сун, - мы получили приватный заказ от очень богатой дамы. Оч-ч-чнь богатой... Да... так вот, дама особо предупредила нас, избегать огласки. Ты понимаешь?

– - О!
– рожа трактирщика расплылась вдвое.

Тут пахло не просто деньгами, а большими деньгами. Но стоило Суну произнести слово "горностай", из трактирщика будто выпустили воздух. Он вдруг заметил невидимые крошки на лавке, замел их ладошкой, схватился за тряпку, бормоча себе под нос: "Ага, ага, как же, знаю, слышал..."