Чтение онлайн

Дородные тети и дяди, заглянув в предъявленный читательский билет, видели невесть какую ксиву, предоставляющую ее владельцу некоторые интересные полномочия. В частности, иметь доступ в специальные хранилища и изучать документы с особыми пометками. После предъявления "корочек" тети и дяди менялись в лице, козыряли и предоставляли наилучшие условия для работы таинственному "товарищу из органов".

Как водится, гипнотический дар Никита обнаружил случайно, когда приперся в городской архив и попросил предоставить возможность поработать с некоторыми редкими документами. Суровая дама бальзаковского возраста в больших затемненных очках, к которой его препроводили, в ответ на просьбу предложила предъявить соответствующее разрешение. Предложила так грозно, что и бесчувственный чурбан уяснил бы, что ежели он сейчас чего-нибудь не предъявит, то… горько об этом пожалеет. Никита малость струхнул перед лицом столь монументальной особы и хотя не понял, разрешение какого именно органа требуется, машинально вытащил единственный имеющийся документ – читательский билет областной библиотеки.

К его вящему удивлению бальзаковская мадам, обозрев невзрачные корочки, тут же сменила гнев на милость и весьма любезно с ним пообщалась. Поведала о профессиональных бедах и проблемах, пожаловалась на недостаточное финансирование, мизерные зарплаты и нехватку помещений и тонко намекнула, что лелеет слабую надежду на помощь ведомства представляемого господином Селиным. Кем именно (сотрудником ФСБ, МВД, прокуратуры, администрации Президента или иного влиятельного учреждения, а то и замаскированным проверяющим) дама вообразила Никиту, осталось загадкой – он не рискнул ее впрямую об этом спросить. Но то, что она "видела" не читательский билет, неоспоримо. Селин сильно сомневался, что директор архива лично принимает участие в размещении обычных посетителей. И тем более не сопровождает, не заглядывает каждый час в выделенный отдельный кабинет, предлагая то кофе, то конфеты, то чай. От чая едва отбился.

Анализируя впоследствии произошедший казус Никита вспомнил, что в момент предъявления читательского билета испытывал острое желание получить необходимый допуск в архив. И получил!… Неосознанно внушив грозной тетеньке, что читательский билет – это удостоверение некой влиятельной структуры, с которой лучше не ссориться. Почти как в байках про Мессинга, в которых таинственный экстрасенс удовлетворял запросы контролера в поезде не билетом, а простой бумажкой.

Гипнотический дар с той поры использовался на полную катушку, и не только в архивах, но в магазинах, автобусах и трамваях. И угрызения совести по данному поводу Селина не мучили. А опасения по поводу возможного интереса правоохранительных органов окончательно отпали – теперь мозги он легко запудрит любому, будь то библиотекарь, кондуктор или милиционер.

Еще серьезнее эксплуатировались расширившиеся возможности памяти. После пещерных сновидений умнее Никита не стал, но память прибрела свойство близкое к абсолютности. Прочитанную книгу он теперь мог пересказывать наизусть. Если ранее языки давались ему с трудом, то теперь английский он выучил за три месяца. Именно выучил, а не овладел, поскольку прочитать и понять любой текст Никите не представляло труда, а вот с восприятием устной речи и произношением дело обстояло… не столь блистательно. Впору было вешать на грудь табличку "Полиглот обыкновенный".

Кроме гипнотического дара, улучшения памяти, "дальнозоркости", восприятия эмоционального фона, ускоренной регенерации, подтвердились повышенная гибкость суставов (при ковырянии мизинцем в носу) и пластичность мышц (в процессе тех же телодвижений в названном месте).

Вместе с тем не все обстояло замечательно и превосходно. В супермена-полубога, не ведающего страха и упрека и летающего на крыльях ночи, подобно герою диснеевского мультфильма, Селин не превращался. Пусть его организм проявлял новые, доселе неведомые возможности, однако имелись и побочные эффекты. И весьма значительные. Помимо того, что отдельные сверхспособности управлению и контролю практически не поддавались.

Некоторые побочные эффекты носили временный характер. Обмороки, расфокусирование зрения, красноватая угревидная сыпь на коже (впервые обнаружив ее, Селин решил, что начинается трансформация в чешуйчатого монстра и едва не поседел от горя), суставные эродирующие боли, зуд, повышение температуры тела до сорока двух градусов и прочие необъяснимые прелести случались и быстро проходили. Перечисленные симптомы Никита присвоил болезни, которую назвал для внутреннего пользования Ящеровой лихорадкой. Самочувствие Селина во время приступов "лихорадки" было соответствующим, хоть вперед ногами выноси. Хорош супергерой – прыщавый и легковозбудимый, при первой возможности шлепающийся в обморок, как слабонервная дамочка. И это еще ерунда. Перенес, и порядок. Гораздо больше его волновали дргуие побочные эффекты, носившие устойчивый характер. В частности – сонливость, прожорливость и непреходящая прямо-таки пустынная жажда.

Сон занимал большую часть жизненного времени. Ежедневно Никита давил на массу от двенадцати до четырнадцати часов. Подобный распорядок крайне удручал – кому понравится две трети жизни провести в объятиях Морфея, и Селин, по мере сил, боролся со сном. Однако никак не мог сократить означенное время. Невзирая на все мыслимые ухищрения. Что только он не предпринимал; пил литрами крепкий кофе, налегал на коньяк, занимался физическими упражнениями, при первых признаках сонливости сильно щипал себя за руку -напрасно. Уютная убаюкивающая дрема подползала утренним туманом, неотвратимой и беспощадной лавиной наваливалась на сознание, и гасила его. То бишь сознание.

Продержаться удавалось от силы пару часов. С того момента, когда на глаза наползала поволока и до полного отключения. В целях борьбы со сном Никита пробовал гулять, заниматься спортом или находиться в людных местах, но после того как вырубился в парке непосредственно в процессе пробежки и очнулся в больничной палате, от подобных методов пришлось отказаться. К этому побудило нервное потрясение, перенесенное при виде белых стен и людей в халатах аналогичного цвета. Воплощение кошмаров Селина. Только что вокруг стояли шеренги подстриженного кустарника и невысоких деревьев, затем мгновенная темнота и вдруг – белоснежная стерильность медицинского учреждения с ее специфическими ароматами и звуками. Именно из-за этой новой особенности организма Селин и отказался от идеи трудоустроиться в музей. Веселая получилась бы картина: смотритель, периодически засыпающий на рабочем месте. И беспробудно дрыхнущий. Повод для шуток, анекдотов, начальственного гнева и, что гораздо хуже, для вызова скорой медицинской помощи. Каждому встречному – поперечному не станешь ведь объяснять причины столь глубокого, почти летаргического сна. Возможно, Никита воспринимал бы эту необоримую сонливость проще, если бы видел сны. Увы, спал он, что называется, мертвецки.

Прожорливость и жажда доставляли меньше хлопот, утолить их было проще. Запихал в утробу пару кг продуктов, залил два литра жидкости, и удовлетворен. На три-четыре часа. А потом опять есть охота, а рот пересыхает, словно после марафонского забега по песчаным дюнам. Все же к этим проблемам Селин приноровился. Во избежание голодных обмороков и "сушняка" стал таскать в сумке бутерброды и бутылку с минералкой, к которой прикладывался довольно часто. Запас воды и продовольствия приходилось время от времени пополнять, но с данным неудобством он смирился.

Справедливости ради, в "подарочках" Ящера преобладало положительное, полезное для Селина начало. Одно происшествие с агрессивными любителями облегчить чужие карманы перекрывало все неприятные побочные эффекты. Мертвых кожный зуд и суставные боли не беспокоят.

Кроме того, следует отметить, что в последние недели жажда, голод и сонливость стали беспокоить его меньше. Ел, пил и спал Никита, конечно, много (по человеческим стандартам – слишком много), но без пищи и воды мог уже безболезненно обходиться достаточно долго, да и продолжительность времени бодрствования постепенно увеличивалась…

Невзирая на разнообразные мелкие и не очень неприятности Никита кропотливо рылся в сокровищницах человеческих знаний, а также в… информационной помойке – интернете. А для повышения эффективности поисков и дабы свести к минимуму вероятность ошибки принялся изучать древнегреческий и санскрит, шумерскую и древнеегипетскую письменность. Таким образом, он постепенно переходил к исследованию первоисточников, а не компиляций и толкований древних текстов. Хотелось дополнительно заняться древнекитайским, древнеарамейским и еще некоторыми мертвыми языками, но даже его вновь приобретенная феноменальная память охватить необъятное помочь не могла. Элементарно не хватало времени, львиная доля которого тратилась на сон, дорогу и прочие глупости. Слава богу, что еще поглощение пищи и жидкости Селин сумел присовокупить к исследованиям, зачастую вгрызаясь в гранит старинных фолиантов и покоящийся на хлебном ложе ломоть колбасы одновременно.