Чтение онлайн

Но по всем мальчишеским «понятиям» не дать сдачи «обидчикам» – это не только признать свое поражение, но, как говорится, «потерять уважение к себе», самим, но, опять-таки, говоря взрослым языком, «в глазах окружающих»: поскольку признание поражения не только доставило бы радость «обидчикам», которые не замедлили бы похвастаться своим торжеством перед другими мальчишкам об этом, несомненно, не только подняло бы «авторитет обидчиков», но и обязательно повлияло бы на отношения этих мальчишек к нам, и кто знает, не остались бы мы без своих «партнерам» по играм. Да и девчонки бы узнали тоже.

Уворачиваясь от летевших в нас ледяных комьев, я искал, что бы такое бросить в них, и тут увидел торчащую под углом в сугробе, как мне показалось, примерно полуметровой длины и сантиметровой толщины обледеневшую ветку. Ну, чем не палка, которую можно бросить в «обидчиков»? Вот я ее, как говорится, в состоянии аффекта, выхватил из сугроба, почувствовал, что она как-то тяжеловата, и запустил в их сторону. Она на излете скользнула по шву, соединяющему рукав с плечом Мишкиного зимнего пальто, и, ударившись о промерзшую кирпичную стенку спортзала, неожиданно звякнула, после чего упала в сугроб за площадкой.

Этот мой бросок оказал, говоря взрослым языком, «отрезвляющее действие» на наших «обидчиков». Мишка закричал, что надо остановиться, и начал мешать своим «партнерам по доставанию нас» продолжать кидать в нас ледяные комья. Признаюсь, я сначала тоже не понял, почему произошла перемена в «схватке». Начались «переговоры» Мишки со мной, в ходе которых я понял, что произошло: ветка оказалась не веткой, а частью металлического прутка и счастье, что он никого не только не травмировал, но даже не разорвал шов, не говоря, уж, о том, что не пострадало и Мишкино пальто. Конечно, «схватка» больше не возобновилась, «перемирие», не «мир», на тот момент было «заключено». О происшедшем, как я понимаю, другие мальчишки оповещены не были. «Перемирие» через несколько дней переросло в «мир». Правильно говорят: «Худой мир, лучше хорошей ссоры».

Происшедшее мне стало уроком на всю жизнь. С тех пор я всячески избегал, естественно, с учетом мальчишеских понятий о чести, подобных «схваток» с использованием любых предметов. Даже при «стычках» во время игры в хоккей, не допуская «фехтования клюшками», отбрасывал свою клюшку в сторону, переходя к «воздействию на оппонента» руками.

Кажется, именно после этого случая, у меня появилась книга о самбо, которую я использовал в качестве самоучителя, рассудив, что, уж, если «схватки» не избежать, то вести ее надо «голыми» руками. Эта книга и сейчас есть в нашей библиотеке. Думаю, что на то, что я выбрал книгу о самбо, а не о боксе, повлияли художественный фильмы о милиции, которые в то время показывали по телевидению.

Вспомнил я и еще один зимний эпизод.

Разве может быть зима без игры мальчишек в снежки и строительства снежной, пусть примитивной, крепости? Конечно, нет. Вот, однажды после снегопада, я и мой младший брат Сергей с двумя мальчишками, их имен, я, к сожалению, не помню, из находившегося напротив нашего дома, и построили в палисаднике между четвертым и третьим подъездами этого дома, не большую, высотой меньше метра и шириной около трех метров, «крепость». Вообще крепостью ее можно было назвать условно, потому что она просто была сложенной из скатанных нами снежных шаров полукруглой стеной, примыкающей изнутри палисадника к ограждающему его заборчику. Некоторое время мы играли в ней, кажется, в «войну», а потом разбежались обедать по квартирам, договорившись, отобедав, вновь встретиться и продолжить игру.

Но не тут-то было! Когда мы вернулись во двор, а это мы назвали «пойти гулять на улицу», хотя на улицу мы никогда не выходили, нам вполне хватало пространства двора, да и маленьким нам запрещалось уходить далеко от подъезда, не говоря, уж, от дома, оказалось, что в нашей крепости появились новые «хозяева»: Васька, Вовка, Сашка, а с ними еще, кажется, двое мальчишек, но не из нашего и не из находившегося напротив его домов.

Понятно, это нас: меня и моего младшего брата Сергея, а особенно, игравших с нами мальчишек из дома напротив, мягко говоря, очень удивило. Мальчишкам из соседнего дома было обидно не только за то, что крепость, в строительстве которой они принимали участие, занята, но и за то, что крепость-то находилась в палисаднике их дома, а, значит, они имеют право, если не распоряжаться ею, то, по крайней мере, решать с кем они будут играть в ней.

В общем, слово за слово, и началась перепалка. Договориться о том, что новые «хозяева» крепости должны покинуть ее и, если хотят, строить свою, равно как договориться о компромиссном варианте: совместной игре в крепости, не удалось. Васька, Вовка и Сашка при поддержке бывших с ними мальчишек, начали кидаться в нас снежками, благо снег еще оставался влажным. Мы, четверо, естественно, ответили тем же. Не помню, сколько времени это продолжалось, но уже стало темнеть, когда одному из мальчишек, который был на «нашей» стороне, кто-то, не помню кто именно, из захвативших крепость «хозяев», попал снежком, если не ошибаюсь, в шапку. Хорошо, что она была меховая с ватной подкладкой, а не как современная: вязанная. Но больно, конечно, было. такое «меткое» попадание, вызвало, говоря взрослым языком, взрыв восторга «хозяев», которые стали кричать, что это еще мало, что завтра они опять придут и вообще теперь эта крепость навсегда их, и они никого из нас в нее не пустят.

Как же можно было оставить это без реакции с нашей стороны? Мы, посоветовавшись, вчетвером против пяти «пошли на штурм», устремившись «в рукопашную». Мне удалось добраться до крепостной стены и, не знаю, как я до этого додумался, я со всего разбега, успев развернуться, буквально рухнул на нее. Стена обрушилась, на меня бросились «хозяева», а на них в образовавшийся в крепостной стене проем мой брат с двумя мальчишками из дома напротив. Образовалась, как мы тогда говорили, «куча-мала», из которой первыми выбрались те два мальчишки, которые были на стороне Васьки, Вовки и Сашки. И не просто выбрались, а пока оставшиеся барахтались в «куче-мале», еще и успели покинуть «поле боя», уйдя домой.

Таким образом численный перевес оказался на нашей стороне, «хозяева» потерпели поражение, после которого, не помню сколько, но с нами они долго не то, что не играли, а даже не разговаривали. Мы же нашли себе другие занятия, а разрушенная крепость постепенно была засыпана снегом и весной растаяла.

Кстати, ранней весной, когда начиналось таяние снега, я любил строить плотины. Они были из льда и снега, и перегораживали ручьи, стекавшие по дорогам вокруг сквера в нашем дворе. Почему не текшие, а именно стекавшие? Потому, что две дороги имели уклоны: одна – та, о которой я выше рассказывал, с уклоном к нашему подъезду, а вторая, – значительно более длинная, проходила от дома, стоявшего на Советской улице до углового дома, в котором находился исполком городского Совета депутатов трудящихся. Вот по этим двум дорогам и стекали ручьи, на пути которых я и выкладывал из нерастаявших кусков льда вперемешку со снегом плотины, создавая запруды. В запрудах накапливалась вода, ища и находя «обходные пути», а я увлеченно боролся с ними, стараясь не дать воде уйти из запруд. Это было очень увлекательно: вовремя среагировать, успеть соорудить плотину, чтобы удержать воду. Конечно, наступал момент, когда воды в запрудах набиралось столько, что она промывала плотины и бурным потоком устремлялась дальше вниз. Она «убегает», а я продолжаю стараться помешать ей, все быстрее и быстрее кидаю на ее пути все новые и новые куски льда и пласты снега …

«Кораблики» я не пускал, ручьи настолько были мелкими, что плавать по ним могли или очень тонкие веточки или спички. Почему спички? Потому, что в то время было очень много курящих, как правило, бросающих сгоревшие спички, а то и «бычки» выкуренных сигарет, прямо на дорогу. Урн для мусора в то время практически не было, по крайней мере, в нашем дворе.

Уклон длинной улицы помог мне научиться кататься на двухколесном велосипеде. Дело в том, что уже переехав в «серый» дом, я продолжал кататься на трехколесном, о котором я рассказал в моей книге «Давно это было», но без лифта с пятого этажа я сам спустить его на землю, естественно, не мог, поэтому просил или бабушку или родителей помочь мне. Понятно, что часто они это делать не могли. А кататься-то хотелось! И тут мне повезло.

Помню у кого-то из мальчишек, но, кажется, не из нашего дома, был двухколесный, без одной педали велосипед. На этом велосипеде сначала он, а потом с его разрешения и другие мальчишки по очереди съезжали под уклон длинной дорогой. Дистанция для такого катания была следующая: около четвертого подъезда , находившегося напротив нашего дома, садились на седло велосипеда и оттолкнувшись, держа одну ногу на весу, а другую на единственной педали, скатывались вдоль сквера до его окончания, немного не доезжая до первого подъезда дома, за которым начинался угловой дом, в котором находился исполком городского Совета депутатов трудящихся.