Чтение онлайн

Будучи маленьким, я, конечно, не понимал, что папа постепенно и осторожно приучал меня к самостоятельности. Но все его поручения выполнял с удовольствием.

Уже учась в начальных классах школы, я ходил с ним, а потом и самостоятельно к станции, покупать квас, который не только пили: папа из полулитровой большой стеклянной гранёной кружки, а я из такой же, только в половину меньшего объёма, но приносили в коричневого цвета трехлитровом бидоне домой, большая часть объёма которого шла на приготовление окрошки. В нее всегда добавляли нарезанные кусочки «Докторской» колбасы.

Ходил я, по воскресеньям обычно к девяти часам утра и в газетный киоск. Он находился около станции, метрах в двадцати пяти от бревенчатого здания «Универмага». На киоске была надпись– «Союзпечать». Почему к девяти часам? Чтобы успеть купить новые, или как тогда говорили, «свежие» еженедельные выпуски газет: «Неделя», «Футбол» и журнала «Огонек».

Развивал папа и мою наблюдательность. Для этого он просил меня отвернуться, а сам или переставлял, или прятал какую-то безделушку или игрушку, книжку, назвать которую я был должен, повернувшись обратно.

Кстати, по мере того, как я подрастал, папа стал брать меня с собой встречать маму. По-моему, обычно это было то ли в конце уходящего, то ли в начале наступающего года и связано было с тем, что надо было «свести баланс» на маминой работе. Помню, темный вечер, вокруг лежит снег, людей на улицах мало, а я с папой иду на станцию Долгопрудная. Остановившись на небольшой пристанционной площади, ждем прибытия электрички из Москвы. Она прибывает и останавливается, из нее выходит «кучка» народа, спускается с перрона по скользким ступеням, пересекает железнодорожные пути и быстро расходится … Я вижу маму и бегу к ней … Она, приобняв меня за плечи, подходит к идущему к ней навстречу папе, он берет ее сумку, как правило, с продуктами, и мы уходим домой, где в теплой квартире нас ждет бабушка, и, если еще не задремал, мой маленький брат Сергей.

***

Выше я рассказывал, что недалеко от нашего дома находилась средняя школа, в которой я проучился полных восемь лет и немногим более десяти дней.

Здание школы было четырехэтажным, желтого цвета. К нему было пристроено двухэтажное, вытянутое в сторону нашего дома, из такого же кирпича, как и наш дом, здание, на первом этаже которого была школьная столовая, а на втором – спортивный зал.

Входные двери в школу выходили на Советскую улицу и находились в центре здания. На первом этаже школы справа и слева от входных распашных дверей, одна створка которых была постоянно закрытой, находили, отделённым от фойе деревянными, коричневого цвета, с дверцами, барьерами, над которыми примерно метра на полтора вверх на металлическом каркасе была натянут металлическая темно-зеленого цвета с небольшими ячейками сетка-«рабица». У противоположной стены, между проходами стояли прямоугольные полуметровые деревянные на четырех ножках «банкетки» светло– желтого цвета, верхняя поверхность которых была покрыта коричневым дерматином, отступавшим от краев каждой из «банкеток» сантиметра на два.

За этой стеной слева находилась пионерская комната, справа – медицинский пункт. За ними были две маршевые лестницы. Одна из них – правая, в отличие от левой, как правило, была постоянно закрыта. Думаю, что левой лестницей пользовались преимущественно потому, что на втором этаже справа от нее был кабинет директора школы, а рядом с ним– в торце здания школы – учительская. Над учительской на третьем этаже находилась школьная библиотека, о ней я упоминал в моей книге «Давно это было» (М., 2024 г.).

Занятия, в школе начинались с восьми часов утра, но это для первой смены. Вторая смена начинала учиться с четырнадцати часов. Забегая вперед, скажу, что во вторую смену мне пришлось учиться несколько месяце, кажется, в третьем и, то ли в седьмом, то ли в восьмом классе. Учиться во вторую смену мне не нравилось: домой возвращаться приходилось вечером, времени до сна оставалось мало, хочется погулять и поиграть, а как быть с домашним заданием? Особенно, если надо было выучить, как тогда говорили, «наизусть» стихотворение.

Кстати, по мере того, как я «переходил» из класса в класс, я заметил, что текст заданных стихотворений, а то и отрывков из произведений, становился все длиннее и длиннее. Первый раз я с этим «столкнулся», когда было задано уже к следующему уроку литературы, который был на следующий день, выучить так называемое «письмо Татьяны Онегину», потом было «Бородино» и другие …

Мальчишки-одноклассники рассказывали, что они выполняют домашние задания утром до ухода в школу. Но у меня это не получалось, поэтому я «письменное» домашнее задание делал вечером, а «устное» готовил с утра. Естественно, бывало, что времени было маловато, я оказывался «в цейтноте», дочитывал заданное «через строчку» и шел в школу. А, поскольку, я никогда не хотел, чтобы мне поставили не то, что «двойку», но, даже, «тройку», понятно какое у меня было настроение по дороге в школу и до окончания уроков.

Должен сказать, что «двоек» у меня за все время учебы в этой школе практически не было, хотя о том, как получил две, помню, а «тройки» были исключительным явлением. Признаюсь, получив такие отметки, я всегда переживал: подвел родителей. Меня за такие отметки никогда не наказывали, но мне и без наказаний было не по себе.

Не помню, какая из этих двух памятных мне «двоек», было первой, но, учитывая, что предмет «Пение», кажется, заканчивался в четвертом классе, то первой была «двойка» по «пению». Получил я ее неожиданно для себя.

Учительница, заменявшая по какой-то, понятно не известной никому из нашего класса, причине, нашу учительницу, не знаю почему, но на уроке «пения» задала «на дом» написать, точно не помню, то ли сочинение, то ли, и это, наверное, ближе к истине, изложение о творчестве одного из известных русских композиторов, по-моему, П. И. Чайковского. А откуда взять информацию нем? Учебника по «пению»-то нет! И времени для выполнения было всего полтора дня: с обеда субботы до утра понедельника. Почему с субботы? Потому, что в то время учились не как сейчас пять, а шесть дней в неделю. Не помню, сам ли я додумался или кто-то из родителей подсказал, в общ, как сейчас помню промозглым дождливым серым днем я, кажется, с мамой приехали к ее сестре в Хлебниково. Дочка тети Лиды училась играть на аккордеоне, и у ней наверняка должно было что-то о П. И. Чайковском. И точно, Люда дала мне толстую большого формата книгу, в которой мелким, как мне кажется, шрифтом было рассказано об этом великом композиторе. Думаю, что эта книга была, если не энциклопедией музыки, то музыкальным справочником.

Я добросовестно переписал из нее то, что мне было понятно и что, на мой взгляд, было достаточно для выполнения домашнего задания.

Но, когда я на следующий день пришел в школу, то выяснилось, что практически все мальчишки-одноклассники не смогли выполнить задание учительницы. пения. Лишь некоторые смогли написать несколько предложений по заданной теме. В общем, получилось, что только принесённый мною текст соответствовал заявленным учительницей требованиям.

Надо сказать, что и у меня, и у них, была надежда, что уроки будет вести наша учительница, и, возможно, не будет спрашивать это домашнее задание. Не знаю, может быть, нынешние младшие школьники не такие наивные, какими были тогда мы … Но, ведь, всегда хочется верить в лучшее! Да и нашу учительница была с нами с первого дня учебы, а заменявшая ее, не знаю, как другим моим одноклассникам и одноклассницам, по крайней мере, мне точно не нравилась.

Надежде не суждено было сбыться, со звонком в класс вошла не наша учительница.

Мальчишки зашушукались, а мой сосед по парте шёпотом попросил у меня дать ему списать домашнее задание. Я сам никогда не списывал, но, бывало, позволял списать у меня решение примера или задачи. А тут, не арифметика, а текст, и как его можно списать, он же каким был таким и останется! Если списавший еще может, если осмелится, обмануть, сказав, что пример или задачу он решил сам, то с текстом это явно не получится. То есть «двойка» и списавшему, и давшему списать обеспечена! В общем, я отказал соседу, а потом на первой же перемене отказал и окружившим меня с аналогичными просьбами мальчишкам.