"Дева со знаменем". История Франции XV–XXI вв. в портретах Жанны д’Арк
Шрифт:
Наконец, не менее любопытные метаморфозы произошли с медалью, отчеканенной в 1803 г. в память об открытии памятника работы Эдма Гуа в Орлеане (ил. 37). В 1820 г. на ее серебряной реплике, преподнесенной жителями города Людовику XVIII, именно его профиль заменил лицо Наполеона Бонапарта. Соответственно, была отредактирована и сопроводительная надпись, хотя реверс с изображением статуи Девы остался прежним [963] . Таким образом, творение Гуа-младшего в который раз превращалось в символический оммаж, только теперь клятва верности правителю приносилась не одним-единственным скульптором, а всей городской общиной, и делалось это весьма демонстративно.
963
Ibid. P. 105.
Показательные изменения в прочтении образа Жанны д'Арк в годы Реставрации призваны были убедить ее соотечественников, что отныне героиня Столетней войны вновь пребывает на службе монархии, а не Империи. Это, однако, не означало, что в рядах тех, кто поддерживал идею королевской власти во Франции, наблюдалось полное единство мнений. Восстановление в стране монархической формы правления вызвало живой интерес к самой фигуре следующего правителя и породило дебаты о том, кто именно должен им стать [964] . Как это ни удивительно, но изменения, которые претерпела трактовка истории Жанны д'Арк в этот период, и связанные с ними ее изображения с неожиданной стороны приоткрывают завесу над сложными политическими играми французских монархистов начала XIX в.
964
О годах, предшествовавших официальной реставрации Бурбонов, и о раскладе политических сил во Франции в этот период см. прежде всего: Бовыкин Д. Ю. Король без королевства. Людовик XVIII и французские роялисты в 1794–1799 гг. М., 2016.
В 1805 г. в Либурне (деп. Жиронда) была опубликована трагедия Пьера Каза, первого супрефекта Бержерака, «Смерть Жанны д'Арк» с обширными прозаическими комментариями автора [965] . К сожалению, сочинение это ныне представляет собой подлинную библиографическую редкость [966] , однако о содержании «исторических» выкладок П. Каза мы можем судить по критическим замечаниям уже знакомого нам Филипп-Александра Лебрен де Шарметта, который подробнейшим образом рассмотрел в четвертом томе своей «Истории Жанны д'Арк» все трактовки эпопеи французской героини, появившиеся в предшествующие столетия.
965
Caze P. La mort de Jeanne d'Arc ou la Pucelle d'Orleans, tragedie en cinq actes et en vers. Libourne, 1805. Действие самой пьесы разворачивалось в руанской тюрьме, где томились в ожидании суда Жанна д'Арк и ее верный оруженосец Жан д'Олон. Пытаясь избавить героиню от гибели, д'Олон раскрывал главный секрет, доверенный ему Людовиком Орлеанским: девушка являлась плодом инцестуальной любви герцога и Изабеллы Баварской, супруги Карла VI. Д'Олон сообщал эту важнейшую информацию герцогу Бедфорду, надеясь на его помощь в деле спасения Жанны. О том же умоляла французская королева, волею автора переселившаяся в Руан. Однако эти просьбы оставались без ответа, и пьеса завершалась сценой казни Девы, отказавшейся перейти на сторону врагов Франции: Contamine Ph., Bouzy O., Helary X. Jeanne d'Arc. Histoire et dictionnaire. P. 602–603.
966
В специальной литературе, насколько можно судить, трагедия Пьера Каза упоминалась единственный раз: Marot P. La genese d'un roman: Pierre Caze, inventeur de la «batardise» de Jeanne d'Arc, fille du duc Louis d'Orleans et d'Isabeau de Baviere // Hommage a Pierre Marot, membre de l'Institut, directeur honoraire de l'Ecole nationale des chartes: a l'occasion de sa promotion au grade de Commandeur de la Legion d'Honneur. P., 1988. P. 33–70.
Всего таких интерпретаций Лебрен де Шарметт выделил четыре [967] . Первая из них — принадлежавшая преимущественно англичанам — объясняла все действия героини Столетней войны использованием магии [968] . Сторонники второй настаивали, что она была обычной обманщицей, воспользовавшейся «энтузиазмом» окружавших ее людей [969] . Согласно третьей, Жанна оказывалась безвольным инструментом в руках королевских советников [970] . И только представители четвертого направления исследований видели в Деве истинную посланницу Господа [971] .
967
«Quatre opinions ont ete soutenues relativement a cette fille extraordinaire» (Le Brun de Charmettes Ph.-A. Histoire de Jeanne d'Arc. T. 4. P. 414).
968
«Le premier systeme, celui des Anglais du XVe siecle, attribuait tous les succes de la Pucelle aux merveilles de la magie» (Ibid.).
969
«Le second systeme consiste a regarder Jeanne d'Arc comme une espece de Mahomet…. qui a l'aide d'un feint enthusiasme, seduisent et trompent les nations pour s'en faire les arbitres» (Ibid. P. 415).
970
«Le troisieme systeme presente la Pucelle comme une jeune fille ignorante et fanatisee, dont quelque grand politique se sera servi, comme d'un instrument aveugle» (Ibid.).
971
«Le quatrieme systeme montre Jeanne d'Arc reellement choisie par le ciel pour delivrer la France, favorisee d'apparitions celestes et des revelations divines» (Ibid.).
Имя Пьера Каза появлялось на страницах труда Лебрен де Шарметта, когда речь заходила об обмане, в котором вполне сознательно участвовала Жанна. По мнению первого супрефекта Бержерака, она лишь выдавала себя за члена семьи д'Арк, будучи в действительности незаконнорожденной королевской дочерью [972] . Этим обстоятельством объяснялись абсолютно все события из жизни девушки и принятые ею решения: ее желание идти «во Францию» для спасения королевства и Карла VII, который якобы приходился ей единоутробным братом; ее исключительные способности в ратном деле; ее смелость [973] . Происхождение героини также давало Пьеру Казу «ключ» к пониманию наиболее спорных вопросов биографии героини: того факта, что дофин допустил к себе в Шиноне столь странную посетительницу; содержания таинственного «секрета», который она ему якобы открыла; ее назначения главой королевского войска, идущего на помощь Орлеану, ведь «принцы и генералы» никогда не позволили бы руководить собой «простой крестьянке» [974] .
972
«Cet auteur, en rassemblant les circonstances de l'histoire qui pouvaient concourir a son systeme, s'etait persuade que Jeanne d'Arc etait nee du commerce incestueux d'Isabeau de Baviere et du duc Louis d'Orleans» (Ibid. P. 420–421).
973
«… que cette decouverte lui avait fait prendre la part la plus vive aux revers de la maison de France; que ses idees s'elevant au-dessus de sa condition apparente, se sentant douee d'un genie au-dessus de son sexe, elle avait resolu d'employer toutes les ressources de son courage a sauver son frere uterin, le roi Charles VII, du malheur qui le menacait» (Ibid. P. 421).
974
«… la revelation qu'elle avait faite a ce monarque des liens du sang dont ils etaient unis, l'avait determine a se confier a elle, et avait seule fait consentir les princes et les generaux a lui obeir, ce qu'ils auraient refuse de faire s'ils eussent cru qu'on leur donnait pour chef une simple paysanne» (Ibid.).
Впрочем, единственным весомым аргументом в пользу данной гипотезы являлось утверждение Пьера Каза, что полученное его героиней прозвище «Орлеанская Дева» (Pucelle d'Orleans) напрямую отсылало к младшей ветви династии Валуа, как и имя Жана Бастарда Орлеанского, с которым девушка также якобы состояла в родстве:
История знала великих завоевателей, получивших прозвище по названию покоренных ими стран [975] ; не похоже, однако, чтобы они принимали его, полностью отказавшись от своего истинного, данного им при рождении имени. Жанна д'Арк, напротив, всегда и во всем, что она делала и писала, использовала лишь имя «Жанна Дева», т. е. «Орлеанская Дева». Разве, назвав ее так после освобождения Орлеана, [королевские] советники не намеревались косвенно признать ее дочерью принца, владевшего этим городом? Разве не существовало во французском языке времен Карла VII огромного сходства между прозвищами «Орлеанская Дева» и «Бастард Орлеанский», как именовался [в то время] граф Дюнуа? Наконец, не была ли так называемая Жанна д'Арк, как и он, плодом тайной любви герцога Орлеанского, брата Карла VI? [976]
975
Здесь Пьер Каз называл имена Публия Корнелия Сципиона Африканского, римского военачальника и политика, прославившегося в годы Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.), и Германика Юлия Цезаря Клавдиана, получившего свой почетный когномен благодаря удачным германским кампаниям (14–16 гг. н. э.).
976
«On a vu partout de grands conquerans recevoir le nom des pays qu'ils avaient soumis; mais il ne parait pas qu'un semblable surnom ait jamais ete adopte par eux au point de leur faire abandonner entierement leur nom veritable et primitif. Jeanne d'Arc, au contraire, dans tout ce qu'elle dit et ecrit, ne se sert jamais que du nom de Jeanne la Pucelle, c'est-a-dire de la Pucelle d'Orleans. La cour n'eut-elle pas l'intention, en l'appelant ainsi apres la delivrance d'Orleans, de la reconnaitre implicitement pour la fille du prince dont cette ville avait ete l'apanage? N'y avait-il pas dans la langue francaise, du temps de Charles VII, une grande analogie entre cette denomination de Pucelle d'Orleans et celle de batard d'Orleans, qu'avait recue le comte de Dunois? La pretendue Jeanne d'Arc n'etait-elle pas enfin, comme lui, le fruit des amours secrets du duc d'Orleans, frere de Charles VI?» (Le Brun de Charmettes Ph.-A. Histoire de Jeanne d'Arc. T. 4. P. 423–424).
Данная гипотеза вызвала резкую критику со стороны Ф.-А. Лебрен де Шарметта [977] , который отмечал, что если бы автор «Смерти Жанны д'Арк» обратил внимание на материалы обвинительного и оправдательного процессов, а также заглянул в хроники XV в., он нашел бы в них «полное опровержение своей гениальной системы» [978] . Выдающийся католический историк предлагал своим читателям самим судить о «многочисленных ошибках» Пьера Каза, опираясь на факты, изложенные в его собственной «Истории Жанны д'Арк» [979] , он же останавливался лишь на некоторых, наиболее значимых из них. Лебрен де Шарметт категорически отрицал, что «гений и энтузиазм» юной крестьянки не мог вдохнуть надежду в короля и его военачальников и что успехом на политической сцене она оказалась обязана исключительно своему высокому происхождению [980] . Он указывал, что прозвище «Орлеанская Дева» было придумано для девушки «после ее смерти» и, вполне возможно, даже после установления ей памятника в Орлеане [981] . Он высказывал обоснованные сомнения по поводу 1407 г. как года рождения героини, что, по мнению П. Каза, превращало ее в дочь Изабеллы Баварской, именно в это время якобы «потерявшей» ребенка [982] .
977
Пассаж, посвященный творчеству П. Каза, занял в «Истории Жанны д'Арк» Лебрен де Шарметта 17 страниц: Ibid. P. 420–436.
978
«Mais M. Caze aurait trouve dans ces memes pieces du proces de la Pucelle et dans ces memes historiens du temps, la refutation complete de son ingenieux systeme» (Ibid. P. 430).
979
«Comme le lecteur a vu dans cet ouvrage tous les faits contenus dans ces pieces et dans les chroniques qui composent l'histoire de Jeanne d'Arc, je laisse a sa memoire le soin de relever en detail les nombreuses erreurs dans lesquelles est tombe M. Caze» (Ibid. P. 430–431).
980
«M. Caze ne veut pas croire qu'il fut possible a une jeune paysanne, d'inspirer par son enthousiasme et son genie, au roi et a ses generaux, le respect et la confiance necessaires pour les entrainer. Il veut absolument que la naissance seule ait pu avoir ce privilege» (Ibid. P. 431).
981
«C'est une denomination posterieure a la mort de Jeanne, et tres-vraisemblablement adoptee depuis l'erection de la statue de la Pucelle sur le pont de la ville d'Orleans, les voyageurs s'etant habitues a designer ainsi cette statue» (Ibid. P. 432). Стоит отметить, что в данном случае Лебрен де Шарметт все-таки ошибался, поскольку «Девой» Жанну именовали еще при ее жизни, а ее прозвище «Орлеанская Дева» в 1450–1460-е гг. было известно даже иностранным авторам: Тогоева О. И. Еретичка, ставшая святой. С. 69–71, 238–242.
982
«M. Caze argumente du rapport qu'il trouve entre l'age qu'aurait eu la fille d'Isabelle de Baviere nee en 1407 et celui que quelques historiens attribuent a la Pucelle lorsqu'elle parut a la cour. S'il eut jete les yeux sur les interrogatoires qu'elle subit a Rouen, il se serait convaincu par les declarations de la Pucelle elle-meme qu'elle devait etre nee en 1411 ou 1410 au plus tot» (Le Brun de Charmettes Ph.-A. Histoire de Jeanne d'Arc. T. 4. P. 433). 1407 г. был важен для П. Каза по той причине, что именно в этом году был убит Людовик Орлеанский. Соответственно, позднее он никак не мог стать отцом какого бы то ни было ребенка.
Пьер Каз не оставил без внимания столь подробные критические замечания Лебрен де Шарметта. В 1819 г. он опубликовал — одновременно в Париже и Лондоне — новое сочинение, на сей раз более пространное и «фундированное», под названием «Правда о Жанне д'Арк, или Уточнения о ее происхождении» [983] . Это произведение хорошо известно современным профессиональным исследователям и их вечным оппонентам — любителям альтернативных версий истории. Однако после внимательного прочтения данного труда возникает ощущение, что знаком он специалистам в основном по названию — как первое во Франции сочинение человека, принадлежавшего к лагерю «батардистов», т. е. людей, настаивающих на королевском происхождении Жанны д'Арк [984] . Тем не менее, как мне представляется, цель Пьера Каза состояла не только и не столько в стремлении доказать, что героиня Столетней войны действительно являлась дочерью Изабеллы Баварской, супруги Карла VI, и Людовика Орлеанского, родного брата короля. Замысел автора на поверку оказывался куда более сложным и имел самое непосредственное отношение к политическим событиям, происходившим во Франции накануне Реставрации.
983
Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc, ou Eclaircissemens sur son origine. 2 vol. P.; L., 1819.
984
Термин «батардист» происходит от французского «batard» (бастард, незаконнорожденный ребенок). «Правда о Жанне д'Арк» в обязательном порядке упоминается во всех специальных работах, посвященных возникновению теории «батардистов», но ни в одной из них специально не анализируется: Marot P. La genese d'un roman; Beaune C. Jeanne d'Arc. Verites et legendes. P. 46–47; Bouzy O. Jeanne d'Arc, l'histoire a l'endroit! Tours, 2008. P. 273.
По сути новое двухтомное «исследование» Пьера Каза являлось развернутым ответом на критику Ф.-А. Лебрен де Шарметта и прочих представителей лагеря историков-провиденциалистов во Франции: чудесам и библейским аналогиям не место в описании прошлого, заявлял он [985] . Впрочем, позиция рационалистов (Дэвида Юма и Вольтера) его также не устраивала, поскольку концепция «безвольного инструмента», при помощи которой они пытались осмыслить феномен Жанны д'Арк, с точки зрения автора, оставляла «многие важнейшие факты ее эпопеи совершенно необъясненными» [986] .
985
«Les miracles furent necessaires pour etablir la religion et pour la propager: la theologie trouva dans leurs secours un moyen sur d'arriver a son but. Sous ce point de vue, le plus grand respect possible est recommande au chretien a l'egard des miracles. En est-il de meme par rapport aux miracles que certaines traditions ont attaches a des evenemens qui ne sont que du domaine de l'histoire? Il faut distinguer ici l'histoire des juifs de l'histoire profane, et sur-tout de l'histoire moderne» (Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc. T. 1. P. 74).
986
«En admettant qu'elle ne fut qu'un instrument politique dont quelques chefs habiles surent tirer parti, on fait tort a son caractere, on le denature, et plusieurs particularites importantes de son histoire restent toujours inexplicables» (Ibid. Т. 1. P. 92). Подробнейшие историографические выкладки П. Каза см. также: Ibid. Т. 1. P. 5— 31, 264–325.
Главным в псевдоисторических построениях П. Каза по-прежнему оставалось имя героини Столетней войны, которую он величал исключительно Орлеанской Девой [987] , вновь подчеркивая полнейшую аналогию между этим прозвищем и официальным «титулом» Бастарда Орлеанского и настаивая, что они являлись братом и сестрой, причем, возможно, не единоутробными, а родными [988] . Как и раньше, он утверждал, что Изабелла Баварская родила в 1407 г. девочку, которую, учитывая статус ее отца, Людовика Орлеанского, решено было спрятать подальше от глаз безумного Карла VI [989] Однако именно от своих истинных родителей Жанна унаследовала манеру уверенно держаться в любом обществе и выдающиеся способности, позволившие ей занять столь видное место на политической сцене [990] . И хотя изначально о существовании еще одного королевского отпрыска знал лишь весьма узкий круг лиц (имен которых Пьер Каз, естественно, не называл), постепенно истинное положение вещей открылось многим [991] . Этим обстоятельством объяснялось, в частности, приветствие, с которым Дева обратилась к герцогу Алансонскому при их первой встрече в Шиноне: «Добро пожаловать! Чем больше соберется [здесь] французских принцев крови, тем будет лучше» [992] . Тем же самым обстоятельством оправдывал П. Каз и тот факт, что Антонио Астезано посвятил свою поэму о Жанне д'Арк Карлу Орлеанскому, который с ней лично знаком не был, однако, согласно теории автора, являлся — как и Бастард Орлеанский — ее братом [993] .
987
«L'heroine n'avait ete designee dans le proces de condamnation que sous le nom de Jehanne ou de dame Jehanne. La voila solennellement caracterisee, pour la premiere fois, sous la denomination de Jehanne d'Arc, par un jugement ecclesiastique, supreme et a l'abri de toute atteinte» (Ibid. Т. 1. P. 181).
988
«… le gouvernement de Charles VII, en donnant a Jeanne d'Arc la denomination de Pucelle d'Orleans, eut d'abord l'intention de la reconnaitre implicitement pour la fille du feu duc d'Orleans, frere de Charles VI, et qu'il y avait, a cette epoque, une grande analogie entre un pareil surnom et celui de batard d'Orleans, qu'avait recu le comte de Dunois» (Ibid. T. 1. P. 207–208); «.il courait un bruit sourd, qu'une grande Princesse en etait la mere, et que la dame de Varenne avait bien voulu en couvrir l'honneur» (Ibid. T. 2. P. 16).
989
«Voulant derober leur enfant, quel qu'il fut, aux dangers dont ils le sentaient menace, la Reine et le Duc d'Orleans prirent le parti de le soustraire» (Ibid. T. 2. P. 21).
990
«L'histoire nous le depeint en outre comme avantage par la nature, de toutes les graces du corps et de l'esprit. Majestueux dans son air, adroit a tous les exercices, il etait doue d'une intelligence vive et facile. Parlant avec une eloquence rare et persuasive, il traitait les affaires avec une grande superiorite. Il n'y a pas un trait de cette derniere partie du tableau qui ne convienne a la Pucelle d'Orleans» (Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc. Т. 1. P. 259–260).
991
Ibid. T. 2. P. 13–15.
992
Ibid. T. 2. P. 87–96. Об этом эпизоде герцог Алансонский вспоминал в ходе процесса по реабилитации Жанны: «Tunc ipsa Johanna dixit: "Vous soyez le tres bien venu. Quanto plures erunt de sanguine regis Francie insimul, tanto melius"» (PN, 1, 381).
993
Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc. T. 2. P. 37–38. В действительности Антонио Астезано состоял на службе у Карла Орлеанского в 1448–1453 гг. и именно по этой причине посвятил ему несколько своих сочинений: Contamine Ph., Bouzy O., Helary X. Jeanne d'Arc. Histoire et dictionnaire. P. 536–537.
Кроме этих, в большей или меньшей степени основанных на источниках «доказательствах», Пьер Каз приводил в подтверждение своей гипотезы доводы, которые стоило бы отнести к области чистых предположений. Так, размышляя о судьбе Человека в железной маске, он — вслед за Вольтером — полагал, что этим загадочным персонажем являлся старший брат Людовика XIV, которого, благодаря заговору придворных, отстранили от управления страной [994] . А раз такой человек существовал в действительности, делал логичный вывод первый французский «батардист», значит, и Жанну д'Арк могли спрятать и ждать удобного случая, чтобы заявить о ней во всеуслышание [995] . Подходящий для этого момент настал, когда королевские войска начали терпеть одно поражение за другим и им срочно понадобился лидер, способный увлечь их за собой. По мнению Пьера Каза, таким лидером мог стать только представитель королевской семьи, вот почему Орлеанскую Деву ждал на политическом поприще успех: будь она «обычным» мистиком, ее миссия, вполне вероятно, окончилась бы провалом [996] .
994
Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc. T. 2. P. 8–13. Все существовавшие к началу XIX в. гипотезы о подлинной личности Человека в железной маске были сведены воедино Пьером де Толесом, лично знакомым с Вольтером и состоявшим с ним в активной переписке. Не удивительно, что версия французского философа казалась ему наиболее предпочтительной: Taules P. (chevalier de). L' Homme au masque de fer, memoire historique… ou l'on demontre que ce prisonnier fut une victime des Jesuites. suivi d'une correspondance inedite de Voltaire avec M. de Taules sur le siecle de Louis XIV. P., 1825.
995
«Le public ayant pu etre ainsi trompe depuis 1638, epoque de la naissance de Louis XIV, jusqu'au temps ou Voltaire, qui connaissait la verite, declare ne vouloir pas la dire, a combien plus forte raison doit-on penser qu'il fut facile, au commencement du quinzieme siecle, et sous le regne d'un monarque aliene, de jeter un voile sur la naissance de la pretendue Jeanne-d'Arc, d'empecher ensuite les ecrivains de faire connaitre ce qu'ils en savaient» (Caze P. La Verite sur Jeanne d'Arc. T. 2. P. 11–13).
996
«Il n'est pas possible enfin d'attribuer de bonne foi a Charles VII et aux premiers personnages de sa cour une ignorance assez stupide pour n'avoir pas prevu les terribles inconveniens ou ils devaient infailliblement retomber si, apres avoir donne leur confiance a Jeanne d'Arc comme a une fille miraculeusement envoyee par le ciel au secours de la France, ou comme a une guerriere thaumaturge, l'evenement demontrait que sa mission etait fausse, que sa vertu d'operer des miracles etait chimerique» (Ibid. T. 2. P. 72–73).