Чтение онлайн

Никаких поцелуев. Я обещал.

На семинаре он вел себя профессионально.

– Итак, коллеги, - обьявил он.
– Сессия близко. Как я и обещал в сентябре, экзамен состоит из

двух частей: тест и защита практического кейса. Сегодня я раздам вам задания.

Он прошел по рядам, раздавая папки.

– Иванов - арбитраж в Стокгольме. Петрова - морское право, арест судна.

Он подошел к моему столу.

– Дмитриенко, - он положил тонкую папку передо мной.
– Вам достается дело о реституции культурных ценностей. Спор между музеем и наследниками. Кейс сложный. Надеюсь, справитесь без помощи….. «научного руководителя»?

Его глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным.

– Я справлюсь, Матвей Александрович, - твердо ответила я.

После пары ко мне подошла Катя.

· Слушай, а где на самом деле Кирилл?
– спросила она шепотом, оглядываясь по сторонам.

· Матвей вчера, когда мы ехали домой, рассказал мне, что устроил им с Максом "мужской разговор" на парковке. Он дал им жесткий дедлайн - три дня, чтобы придумать легенду и слить эту свадьбу. Кирилл сегодня должен был лечь в частную клинику на обследование, чтобы создать алиби для переноса даты, а потом и отмены.

День прошел спокойно, если не считать косых взглядов и шепотков за спиной. Но защита

Матвея у ректората дала мне уверенность, что нас не тронут.

Вечером я была дома одна. Матвей позвонил и сказал, что задержится, ему нужно закрыть

дела перед праздниками и подготовить документы для Максима.

· Я люблю тебя, - сказал он в трубку.
– Жди. Купи вина, отметим начало конца твоих проблем.

· Жду.

Звук ключа в замке раздался около полуночи. Я вздрогнула, отставила бокал с недопитым вином и вышла в прихожую. Демон, предатель, уже терся о ноги хозяина, выпрашивая порцию ласки

Матвей выглядел так, словно разгружал вагоны, а не подписывал бумаги. Галстук исчез, верхняя пуговица рубашки оторвана, волосы взьерошены. Но в глазах горел тот самый огонь победителя, который я видела в суде.

– Ну как?
– тихо спросила я, боясь спугнуть момент.

Он молча подошел ко мне, обхватил лицо ладонями и поцеловал. Глубоко, с облегчением,

словно пил воду после долгой засухи. От него пахло виски и холодной улицей.

· Все, - выдохнул он мне в губы.
– Подписано.

· Максим?

· Максим теперь генеральный директор с правом решающего голоса. Твой отец... скажем так,

согласился уйти на почетную пенсию и стать председателем совета директоров.

· Он подписал? Добровольно?
– я не верила своим ушам.

· У него не было выбора, Лера. Когда мы с Максом выложили перед ним папку с компроматом, он сначала побагровел, потом побледнел. Пытался кричать, угрожать... Но против фактов не попрешь. Либо тюрьма и конфискация, либо пенсия и сохранение лица. Он выбрал второе.

Я прижалась лбом к его груди. Груз, давивший на плечи последние месяцы, исчез. Свадьбы не

будет. Слияния не будет. Я свободна.

· А Кирилл?

· Кирилл сегодня утром «экстренно вылетел» в Израиль на лечение, - усмехнулся Матвей.

Официальная версия - обострение старой спортивной травмы.

Он подхватил меня на руки, и я инстинктивно обхватила его ногами за талию.

· Ты мой герой, Миронов, - прошептала я.

· Я просто эгоист, который расчистил территорию, - хрипло ответил он, неся меня в спальню.

Потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Утром я увидела имя на экране и почувствовала фантомный страх, привычку бояться его

голоса. Матвей, который завязывал галстук у зеркала, заметил мой взгляд

– Ответь, - спокойно сказал он.
– Ты больше не зависишь от него.

Я сделала глубокий вдох и нажала «принять».

· Да.

· Ты довольна?
– голос отца был глухим, лишенным привычных властных ноток. Он звучал как

старик.
– Вы с братом... и этот твой адвокат. Вы меня уничтожили.

· Мы тебя спасли, папа, - твердо ответила я.
– От тюрьмы и от позора.

· Больше ни копейки от меня не получишь.

· Мне не нужны твои деньги. Я справлюсь.

· Посмотрим, как ты запоешь, когда он наиграется и бросит тебя, - злобно бросил он и

отключился.

Я медленно опустила телефон. Руки дрожали, но слез не было. Матвей подошел сзади, обнял

меня, положив подбородок на макушку.

Он не изменится, Лера. Просто прими это.

Я знаю. Просто... больно понимать, что он так и не понял.

Декабрьская сессия накрыла университет снежной лавиной и паникой. Студенты, похожие на зомби, бродили по коридорам с конспектами, а в кофейне на первом этаже закончился двойной эспрессо.

Но я была спокойна, по крайней мере, старалась казаться такой.

Последние две недели превратились для меня в марафон. Матвей не давал мне поблажек.

Наоборот.

· Ты идешь на красный диплом, Лера, - сказал он мне однажды вечером, когда я уже клевала носом над учебником.
– И ты будешь защищать этот кейс так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты получила оценку за знания, а не за красивые глаза или за то, что спишь с преподавателем.

· Ты жестокий, - бурчала я, но открывала новую главу.

Каждый вечер превращался в мини-экзамен. Мы сидели в его кабинете дома. Он задавал

вопросы, ловил меня на неточностях, заставлял перечитывать конвенции и искать прецеденты.

– Слабо, Дмитриенко. Аргумент развалится при первом же возражении оппонента.

Матвей помогал, но не давал готовых ответов. Он учил меня думать. Строить логические

цепочки. Видеть суть проблемы.

– Вот здесь, - он указывал ручкой на абзац.
– Ты упускаешь этический момент. Право - это не только нормы, это еще и справедливость. Как ты убедишь суд, что возвращение картины - это справедливо, если нынешний владелец купил ее добросовестно?

Эти две недели сблизили нас еще больше. Я видела в нем не только любимого мужчину, но и наставника, профессионала высочайшего класса. А он... он смотрел на меня с гордостью, когда я находила верное решение.