Чтение онлайн

– Я вижу, - Матвей перевел взгляд на меня.

Я встала, расправила плечи. Бежать было некуда.

– Добрый вечер, Матвей Александрович, мой компьютер сломался. А у меня дедлайн.

Он молчал. Долго, мучительно долго, его взгляд скользил по моему лицу, отмечая и синяки под

глазами, и дешевую кофту.

Потом он посмотрел на экран.

· Доделывайте. Охрана знает, что вы здесь?

· Нет, - честно сказала я.

· Я предупрежу их, чтобы не вызывали наряд. У вас час. Потом все едут домой.

Он вышел.

Я рухнула обратно на стул.

– Он тебя не убил, - констатировал Славик.
– И даже не уволил меня. Лерка, отвечаю, он к тебе

не ровно дышит.

Найти "тот самый" бархат оказалось сложнее, чем найти честного политика.

Я обошла все магазины Москвы. Либо цвет был плоским, либо цена заоблачной. Мои накопления таяли, как снег весной.

Я сидела на паре и тайком гуглила "оптовые склады ткани".

– Дмитриенко, - голос Матвея вырвал меня из телефона.
– Я вам не мешаю искать скидки на

Wildberries?

Я покраснела, спрятала телефон.

– Простите. Я ищу материалы для дела.

После пары, когда я собирала вещи, он прошел мимо моего ряда и, не останавливаясь, тихо

бросил:

– Парковка. Через десять минут. Не опаздывать.

Я спустилась на парковку, гадая, что ему нужно. Отчитать меня за телефон? Или окончательно

забрать пропуск?

Черный «Гелендваген» стоял в углу, как хищник в засаде.

Я села на пассажирское сиденье.

Пристегнись, - скомандовал он, даже не посмотрев на меня.

· Куда мы?

· Исправлять твои ошибки планирования. Славик сказал мне, что ты нашла какую-то синтетику

на рынке. Я не позволю тебе испортить хороший эскиз плохим исполнением.

· Славик болтун!

· Славик - ценный информатор.

Мы выехали на трассу.

Матвей вел машину агрессивно, перестраиваясь из ряда в ряд. Я смотрела на его руки.

Сильные, с длинными пальцами, уверенно сжимающие руль. Боже, как я скучала по этим рукам.

Он привез меня в промзону, к старому кирпичному зданию.

· "Текстиль-Профи"?
– прочитала я вывеску.
– Сюда пускают только юрлиц.

· У меня есть юрлицо. Идем.

Внутри пахло пылью и шерстью. Это был рай.

Борис Ильич, хозяин склада, встретил Матвея как родного.

– Матвей Александрович! Сколько лет!

Когда они вынесли рулон темно-синего бархата "Armani", у меня перехватило дыхание. Это было оно. Глубина цвета была такой, что в ней можно было утонуть.

· Пять метров, - сказал Матвей.

· Это стоит как моя почка!
– шепнула я ему.
– У меня с собой три тысячи рублей.

· Я плачу.

· Нет!

· Лера, - он развернул меня к себе, взяв за плечи. Мы стояли между стеллажами с шелком, скрытые от посторонних глаз.
– Прекрати строить из себя сильную и независимую. Ты талантлива, но у тебя сейчас нет ресурсов. Дай мне помочь тебе. Ради искусства.

Его лицо было так близко. Я видела каждую ресничку.

· Я отдам, - упрямо сказала я.

· Отдашь. С первой коллекции.

Он оплатил счет. Обратно мы ехали в тишине, но она уже не была ледяной.

· Куда тебя? К Максиму?
– спросил он.

· Нет.
– я назвала ему адрес.

Матвей нахмурился, но промолчал.

Когда мы въехали во двор моей обшарпанной пятиэтажки с переполненными баками и пьяными

компаниями у подьезда, его лицо вытянулось.

· Ты живешь здесь?

· Временно. Снимаю комнату.

Он заглушил мотор и повернулся ко мне. В его глазах была ярость.

Лера, это дыра и тут опасно. Почему ты не осталась у брата?

· Я хотела сама. Я хотела доказать, что взрослая.

· Жить в клоповнике - это не взрослость, это глупость!
– рявкнул он.
– А машина? Где твоя

машина?

– У Ашота. Я не забрала ее.

Матвей ударил ладонью по рулю.

· Господи... Ты ходишь пешком по ночам в этом районе? Ты нормальная?

· Я справлюсь! Спасибо за ткань.

Я выскочила из машины, прижимая пакет к груди, и побежала в подъезд, пока он не увидел мои

слезы.

На следующее утро, выглянув в окно своей коммуналки, я увидела чудо.

У подьезда стояла моя машина. Чистая и отремонтированная. Я спустилась вниз, у консьержки

лежали ключи.

– Какой-то мужчина привез, - сказала она, глядя на меня.
– Красивый такой, на джипе. Сказал

передать.

На сиденье лежала записка: «Бак полный. Ремонт оплачен. Не ходи пешком по ночам. М.» Я прижала записку к губам. Он все еще заботился обо мне.

Ноябрь в Москве выдалось мерзким. Ледяной дождь сменялся мокрым снегом, ветер пробирал

до костей.

В моей крошечной комнате в коммуналке батареи грели едва-едва, поэтому я спала в шерстяных носках. Но меня грела мысль о платье. Оно было почти готово. Я не спала ночами, исколола все пальцы, но итальянский бархат ложился идеально.

В пятницу вечером, вернувшись с работы, я обнаружила, что в коммуналке царит подозрительное оживление. Сосед слева, дядя Толя, обычно тихий алкоголик, сегодня был в ударе.

Он привел дружков.

Я прошмыгнула в свою комнату, заперла хлипкую дверь на замок и пододвинула стул.

В час ночи в мою дверь начали ломиться.

– Лерка! Открывай!
– орал пьяный голос дяди Толи.
– Выходи, красавица! У нас праздник,

выпьем!

· Анатолий Петрович, уходите!
– крикнула я, чувствуя, как холодеют руки.
– Я вызову полицию!

· Ах ты цаца! Полицию она вызовет! Открывай, сука, или я дверь вынесу!

Удар в дверь был такой силы, что замок жалобно скрипнул. Штукатурка посыпалась.

– Ребята, тут студентка живет!
– загоготал он своим собутыльникам.