Чтение онлайн

Час спустя на кухне появился Роберто. Он со вздохом опустился за стол.

– В кофейнике есть кофе, и я приготовила колбаски. Я знаю, ты их любишь… – Голос Розанны дрогнул, но ей удалось выдавить улыбку, когда она повернулась к нему.

– Спасибо, cara.

Она разложила колбаски с жареными грибами и помидорами на две тарелки и понесла к столу.

– Выглядит восхитительно!

– Я хотела побаловать тебя: в самолете всегда ужасно кормят. Но пообещай следить за весом, когда приедешь в Нью-Йорк! Доктор Харди сказал, что тебе следует сбросить минимум двенадцать килограммов.

– Да, конечно. – Роберто начал есть. – Как ты знаешь, я буду жить у Криса, можешь туда звонить. Но если что-то важное, всегда можно позвонить в «Метрополитен». Я предупрежу, чтобы они сразу мне сообщили.

– Не волнуйся, caro! Я сказала ребенку, чтобы не торопился родиться на свет, пока не вернется папа. У меня еще шесть недель. Шесть недель… – вздохнула она. – У меня будет ребенок или слоненок? Представь, какой я стану огромной, когда ты вернешься! Возможно, даже взорвусь, – серьезно заявила она.

– Розанна, если возникнут проблемы, сразу звони доктору Харди.

– Конечно.

– Уверен, cara, ты не останешься одна. Тебя будут навещать наши друзья из Ковент-Гарден.

– Все будет хорошо.

Завтрак никто из них не доел. Наконец Розанна встала и принялась убирать со стола.

– Я лучше пойду приму душ, – сказал Роберто.

Когда он вышел из кухни, Розанна посмотрела на часы. Меньше чем через час он ее оставит.

– Машина приехала. – Роберто пожал плечами, надевая пальто.

Розанна наблюдала за ним, пытаясь сдержать слезы, текущие по щекам.

– Amore mio! – Роберто обнял ее. – Как же я люблю тебя и как сильно уже скучаю! Буду считать дни до возвращения к вам.

– Береги себя, Роберто. Ti amo, caro!

Он кивнул, отпустил ее руки и поспешил вниз, к машине. Повернулся и послал Розанне воздушный поцелуй, а потом сел внутрь. Он махал рукой, пока такси отъезжало от тротуара.

А потом исчез.

Первая неделя без Роберто казалась Розанне бесконечной, хотя череда посетителей у ее порога не иссякала. Иногда они дарили блаженный перерыв от скуки. Иногда она чувствовала такую усталость, печаль и бессилие, что хотела поскорее выпроводить их за дверь. Роберто звонил ей трижды в день, шептал в трубку слова любви и рассказывал, как сильно скучает. В эти короткие минуты Розанна чувствовала себя счастливой. Потом она клала трубку и плакала.

Как же она по нему скучала! До физической боли. Как можно было делать в одиночку все, что они обычно делали вместе? Это причиняло настоящую боль.

А ночи… Ночи простирались перед ней подобно зияющей бездне. Она почти не могла без него спать. А стоило задремать – ее будили толчки ребенка.

В первый субботний вечер после отъезда Роберто не позвонил в обычное время. Когда он набрал ей на час позже, она расплакалась и рыдала в телефон, умоляя его вернуться домой. Роберто извинялся: репетиции затянулись, и он ничего не мог поделать. Она попросила прощения за собственную глупость и положила трубку.

Розанна пошла в ванную и принялась мыть руки, глядя на собственное отражение в зеркале.

«Ты выглядишь ужасно, – сказала она себе. – Возьми себя в руки».

Розанна приняла душ, надела удобный махровый халат и спустилась вниз, чтобы приготовить ужин. Сидя на кухне и заставляя себя глотать еду, она осознала, насколько сильно зависит от любви Роберто.

А если он когда-нибудь ее бросит? Розанна сглотнула, и ее сердце заколотилось быстрее. Глупости! Она не может – не должна – даже думать об этом! Стресс вреден для ребенка, а в последние две недели его было слишком много.

Розанна встала и включила кассету, где они с Роберто поют вдвоем арию из «Мадам Баттерфляй». Звуки голосов успокоили ее, и она улыбнулась.

Через три недели он вернется домой, и она сможет забыть этот кошмар. Одно несомненно: больше она никогда не согласится его отпустить.

Роберто был измучен и немного пьян. Он окинул взглядом оживленную толпу, болтающую и пьющую шампанское на сцене оперного театра «Метрополитен». Он чувствовал себя одиноким и покинутым. Хоть он и знал о своих глубоких чувствах к жене, по-настоящему правда начала доходить до него только после двух недель одиночества.

Сегодняшняя премьера новой оперы, «Данте», стала большим успехом. Нью-Йорк пал к его ногам, он стоял на самой вершине. И был чертовски несчастен: без Розанны в этом не было никакого смысла.

Он зевнул и посмотрел на часы. Минут через пять можно уходить. Он пообещал Розанне позвонить, как только придет домой.

– Вы не согласны, мистер Россини?

– Простите, синьора! Я не расслышал, что вы сказали.

Богатая нью-йоркская матрона повторила свою теорию о финансировании искусства.

– Конечно, полностью согласен! Правительству следует выделять на оперу больше денег, если они хотят, чтобы она просуществовала до следующего столетия. А теперь, если позволите, мне нужно пойти домой и позвонить жене. – Он кивнул Крису Хьюзу. – Я пошел. Увидимся завтра утром.

Лимузин ждал его у входной двери.

– Домой, сэр?

– Да, пожалуйста.

Лимузин тронулся с места и направился на Манхэттен, к квартире Криса в Верхнем Вест-Сайде.

– Приехали, сэр. – Шофер открыл перед Роберто дверь, и он вышел к подъезду шикарного многоквартирного дома.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр.

Роберто поднялся на лифте на двадцать второй этаж. Открыв входную дверь, он услышал телефонный звонок. Побежал в гостиную и взял трубку.

– Привет! Это я. Только проснулась и подумала: надо тебе позвонить. Как все прошло?

– Просто сенсация, principessa. Не считая того факта, что со мной не было тебя.

– Как выступила Франческа Романос?

– Публике она понравилась.

Повисла короткая пауза, потом Розанна ответила:

– А.

– Ты предпочла бы ответ, что она была ужасна? – хихикнул Роберто.

– Разумеется.

– Франческа никогда не станет тобой. Ты – величайшее сопрано в мире. Сама знаешь.

– Понимаю, глупости, но можешь представить, как я себя чувствовала? Мое место рядом с тобой заняла другая певица, а я валяюсь тут, словно огромная жирная пышка.

– Маленькая пышка, по-моему, ты – самое прекрасное существо на свете!

– Ты еще скучаешь по мне? – жалобно спросила она.

– Конечно, Розанна! Видишь, я даже ушел с вечеринки, чтобы тебе позвонить. Она была еще в самом разгаре.