Чтение онлайн

— Постарайтесь купить себе платье в подвальном поме­щении распродажи со скидкой, там будет дешевле, — визгли­вым шепотом сказала она Винифред, когда последняя про­ходила мимо нее.

Нельзя было тратить ни секунды, даже полсекунды, и все же Вин замедлила шаг, ответив: «Благодарю вас. Наде­юсь, что мы еще встретимся».

Укротитель львов тоже бросил на нее взгляд, хотя уже пришла его очередь подойти к окну, но Вин не заметила этого восторженного взгляда. Она быстро сбежала по лест­нице, по которой так медленно поднималась, не остановив­шись ни разу, чтобы передохнуть, пока не оказалась в под­вальном помещении. Здесь была такая давка и так жарко, хотя оставалось еще около часа до открытия магазина, что казалось нечем дышать, даже, если бы для этого было время. Вин не заметила никаких признаков вентиляции в этой огромной комнате, которая освещалась резким мерцающим светом белых электрических шаров. Не было перегородок, отделяющих одно отделение от другого, и можно было по­думать, что здесь продаются образцы всех предметов, какие только существуют в мире. Приказчик, к которому она об­ратилась, предупредил ее, что она может уплатить только излишек над суммою ее недельного жалованья, но она с гордостью заявила, что предпочитает заплатить полно­стью наличными.

К счастью, черные юбки и блузы не были особенно в моде в эту пору. Женщины толпились у корсетного отделения и юбки продавались за треть цены. Менее чем в пять ми­нут, Вин получила костюм надлежащих размеров и запла­тила за него сумму, равнявшуюся ее еженедельному зара­ботку.

Со свертком, не завернутым в бумагу, под мышкой, она пробила себе дорогу к лестнице, по которой спускалась, и взобралась на восьмой этаж. Там, как ей сказали, находи­лись раздевальня и шкафчики, комната для отдыха и ресто­ран для служащих.

Первый акт кинематографического представления! Тем­ная эффектная особа получает место, врывается в разде­вальню; смутное впечатление от близко находящихся мра­морных бассейнов и ряда зеркал; высокая, стройная де­вушка перед одним из них, по виду почти настоящая про­давщица, в новой шестидолларовой черной юбке и шелковой блузе с белыми кружевами, не слишком бросающегося в гла­за плохого сорта. Снова быстрое устремление в комнату со шкафчиками, внезапная остановка при виде странной группы: девушка в черном в полуобморочном состоянии, которую передают с рук на руки двое молодых людей си­делке в чепце и фартуке, стоящей у открытой двери; блеск железных кроватей на фоне выкрашенных в белый цвет стен; шум захлопываемых дверей…

Девушки иногда падают здесь в обморок еще до десяти часов утра, и тогда их, конечно, тотчас отправляют в приемный покой для освидетельствования, ибо, в противном случае, были бы случаи злоупотребления: симуляция нездоровья. Смейтесь над этим, или другие будут смеяться над вами! Жизнь должна быть легкой для рук Питера Рольса, чтобы они могли проводить ее в такой сутолоке. И что бы ни случилось, нельзя терять ни минуты.

Винифред не теряла времени. Она сказала свой номер сторожу при комнате со шкафчиками и вошла в нее. Ком­ната представляла собой бесконечный ряд узких клеток с железными дверками вместо дверей, и пронизывающий взгляд двух энергичных молодых женщин ощупывал с ног до головы всех вновь приходящих. Их обязанностью было следить за тем, чтобы руки Питера Рольса не воровали друг у друга принадлежащие им вещи. Зоркие глаза должны были замечать через открытую дверь одежду, какую носила каждая девушка, приходя утром, чтобы иметь уверенность, что вечером она не выйдет одетой в платье, принадлежащее одной из ее подруг. Получая плату за воспитание в себе духа подозрительности, эти особы не могли отличаться осо­бенно симпатичным характером.

Все постоянные «руки» уже давно оставили свои шляпы и накидки в клетках и отправились по своим местам. В этот поздний час приходили одни только сверхштатные служа­щие, предъявляли свои номера, требуя себе шкафчиков. Среди них было немного непрофессионалок. Большинство из них уже имели опыт в торговле, а новички в этом деле, едва только войдя, обнаруживали свое неведение. Им сжато и кратко объяснялись сложные правила пользования шкаф­чиками.

Когда Вин всовывала ключ в решетчатую дверь, которая в будущем должна была принадлежать № 2884, в комнату с шкафчиками с шумом ворвалась сардинка.

— А, милочка! Я рассчитывала поймать вас здесь. Одну только минутку, и мы вместе побежим в учебную комнату, если вы согласны.

— С удовольствием, — ответила Вин, и они вместе вы­шли.

— Я попала в игрушечное отделение, — сказала сар­динка, — а вы?

— Мое называется отделением двухчасовой распродажи со скидкой.

— В подвальном помещении?

— Нет, в первом этаже.

— Благодарите свою судьбу. Большинство непрофес­сионалов попадает в подвальный этаж распродажи со скид­кой. И хорошо, если они выдерживают там первый день. Но вам повезло. Судя по вашему виду, вы принадлежите к тем, которые побеждают.

— Меня так и зовут: Вин, Винифред Чайльд [5] .

— А меня Сэди Кирк. А вот и комната для обучения, хотя она называется комнатой для отдыха. Я попала сюда потому, что очень мало разницы в чековой системе у Рольса и у Бингеля, где я работала, пока грипп не заставил меня слечь в постель и мое место заняли. Я решила попытать счастье у «Рук». Но мне все же не мешает подучиться. Ся­дем рядом, и я помогу вам, чем смогу.

— Вы очень милы, — пролепетала Вин.

— Вы тоже, — послышался нежный ответ.

Комната для отдыха была очень симпатична, если бы когда-нибудь представлялся случай отдыхать в ней, но мисс Кирк прошептала, что этого никогда не бывает. Здесь были во всю стену полки с книгами, со стеклянными дверцами, несколько кушеток с подушками и много удобных кресел.

На маленьких столиках лежали очень старые номера иллюстрированных газет и журналов. На больших окнах были зеленые занавеси, смягчавшие ослепительный свет, который проникал через них и, по словам мисс Кирк, не про­пускавшие пыли. Пол был выкрашен в темный цвет и ме­стами покрыт коврами. Вообще комната могла служить прекрасным «местом для показа», если бы какая-нибудь влиятельная, сующая всюду свой нос, миллионерша стала выказывать интерес к «условиям жизни приказчиц».

Одна из стен длинной узкой комнаты была почта сплошь занята огромной аспидной доской, предназначенной выпол­нять роль чековой книжки. Перед доской стоял бледный молодой человек робкого вида, который кашлял и прочи­щал хорошенько свое горло, объясняя группе приказчиц Питера Рольса специальную упрощенную и на современный лад усовершенствованную систему складывания цен товаров, продаваемых со скидкой, самым быстрым и научным спосо­бом. Вин, внимательно прислушиваясь, легко схватила сущ­ность системы, но она задавала себе вопрос, «справится» ли она с ней, когда придется применять ее на практике при двухчасовой продаже со скидкой. Мисс Кирк скоро заметила, что разница между этими и другими системами не слишком велика, чтобы ей стоило утруждать себя, и начала пускать остроты по различным адресам.

— Это — приказчик, обучающий продаже, — шепнула она своей высокой протеже. — Мне кажется, он новичок в своем деле и робеет перед нами — девушками. Но бьюсь об заклад, что он может быть груб с мужчинами, если к тому представится случай.

Вин, не забывшей своего любопытства, вызванного за­гадочным разговором рыжеволосой девицы с управляющим, хотелось расспросить об этом сардинку, которая, казалось, знала все, что ей полагалось и не полагалось знать. Но новичкам не следует терять ни одного слова, сходящего с нерв­ных губ учителя. — Вы скажете мне об этом после, — попро­сила она; — мне следует послушать это.

— Ладно. Вы завтракаете на службе или вне ее?

— Я полагаю, что на службе.

— То же сделаю и я, хотя, как я слышала, здесь грязно, и плохо кормят. Попробуем, однако.

Вин не решилась отвечать. Она с трудом усваивала по­следнюю часть урока. Затем пятнадцать минут обучения окончились, и для нее начиналась действительная борьба за существование в качестве одной из рук Питера Рольса.

Не оставалось времени для того, чтобы позволить себе роскошь сговориться о завтраке. Девушки встретятся, если позволят обстоятельства. Игрушечное отделение было на ше­стом этаже, так что им сразу же пришлось расстаться, а Вин пошла вниз, одна навстречу своей судьбе.