Чтение онлайн

Оба заведующих не остановились у отделения распро­дажи, но человек с рыжими усами замедлил шаги, чтобы бросить полный живого интереса взгляд на опустошенные прилавки и на покупательниц, которые, в виду окончания распродажи, стояли в раздумьи, покупать ли «Павлову» по ее сразу повысившейся цене. Затем оба они прошли вперед, снова остановившись, чтобы взглянуть на опустевшее отде­ление.

Человек с рыжими усами расстался со своим товарищем и направился прямо к прилавку, на котором имели блестя­щий успех кружевные шарфы, фишю и изящные будуарные безделушки. Оттуда вдруг выглянула фееподобная брюнетка с вишневыми губками и очаровательным вздернутым носи­ком, почтительность которой представляла собою самую утонченную форму кокетства. Если он что-нибудь и сказал ей при этом, то это было сделано в одну — две секунды, и девушка столь же быстро ответила ему. Она тотчас же вер­нулась к работе, бросив многозначительный взгляд, который всякой наблюдательной женщине сказал бы, что она считает этого мужчину своей собственностью.

Когда двухчасовая распродажа со скидкой закончилась, мисс Штейн, не сказав ни слова одобрения новой служащей, спасшей положение, пошла завтракать вместе с анемичной девушкой. Две другие ушли почти одновременно, и только еще две оставались вместе с Вин. Но их троих теперь вполне хватало, чтобы справляться с уменьшившимся количеством покупательниц.

Большая часть лучших товаров была продана, и Вин чув­ствовала разбитость во всех членах. Против каждого из четырех прилавков стояло по маленькому складному стулу, и в разгаре распродажи Вин с вожделением смотрела на них.

— Я полагаю, что нам разрешается присесть на минуту, когда нечего делать? — обратилась она с вопросом к неуклю­жей девушке с тупыми глазами, которая украдкой полиро­вала ногти одной руки ладонью другой.

— Официально нам это разрешается, — отвечала та, — но мы не решаемся на это. Во всяком случае, на вашем ме­сте, я не позволила бы себе этого в первый день службы.

— Очень вам благодарна, — сказала Винифред. — Хоро­шо, что вы мне это сказали. Я не буду садиться, раз вы не советуете. Но довольно трудно стоять так долго на ногах, в особенности после такого наплыва публики, как сегодня, не так ли?

— Ну, если вы считаете, что это тяжело, — отозвалась неуклюжая девушка, которую звали мисс Джонс, — не про­быв здесь и трех часов, то подождите и посмотрите, как вы себя почувствуете к 10 часам вечера.

— К 10 часам? — воскликнула Вин, — я думала, что мы кончаем в 6 часов.

— Магазин полагается закрывать в шесть, но в эти тя­желые недели публика не уходит и ее нельзя выгнать. А потом нам приходится оставаться еще на несколько часов после того, как она уходит, чтобы прибрать товары. Важные дамы мало заботятся о том, что делается с нами, после того, как они очутятся за дверями. Я полагаю, что мы больше не существуем для них с той минуты, как они перестают нуждаться в наших услугах.

— Я много раз слышала, что богатые американские женщины проявляют большой интерес к рабочим, я хотела сказать: к нам, которые работают, — поспешно поправилась Вин.

— Да, когда они становятся старыми и им надоедают их брильянты и автомобили, а сами они надоедают мужчи­нам, они находят некоторое развлечение в том, чтобы подбивать нас — девушек — на стачку против несправедливостей. Но лишь только мы устраиваем забастовку, оказывается, что мы успели уже надоесть им. Я испытала это однажды, когда работала на фабрике коробок для конфект. Клянусь, со мной этого больше не повторится. Знаете, мне жаль вас, если вы думаете что «Руки» — это учреждение, где вам пред­ложат сесть и дадут чай. Фред Торп, заведующий этажом, действительно, добрый малый и он бы рад дать нам отдых — совсем не то, что другая, известная мне личность. Но он не может обращаться с нами так, как бы хотел. За ним наблюдают со всех сторон. Здесь нет никого, за исключе­нием самого папаши, кто мог бы обнаружить свою душу. Если парень вздумает сделать по собственной воле какую-нибудь мелочь, кирпич с треском обрушится на его голову. Таковы мелкие приемы Питера Рольса.

Вин слегка вздрогнула, услышав это имя в такой связи. Но мисс Джонс была поглощена затронутой ею темой,

— Нам не полагается даже говорить между собой, кроме как о деле, — продолжала она. — Но это — единственная вещь, чему они не могут помешать, и они это понимают, поэтому-то и смотрят на это, спустя рукава. И все-таки, вы видите, что разговаривая с вами, я складываю товары, или делаю вид, что рассматриваю что-нибудь. Иначе бедный Торп дол­жен был бы немедленно подойти сюда и узнать тему нашего серьезного разговора. Его от этого коробит, как от яда, но он должен это делать, как и все, потому, что те, кто выше его, сейчас же поймут, почему он так действует.

— Мне кажется, что м-р Торп добр и симпатичен, — ска­зала Вин.

— Не вздумайте только путаться с ним! Он влюблен в Дору Штейн. Скажите, вы сами просили, чтобы вас на­значили на двухчасовую распродажу? Мне почему-то ка­жется, что да!

— Я заметила, что здесь произошли какие-то неприят­ности, — нерешительно сказала Вин.

— Неприятности? Здесь нет ничего, кроме неприятно­стей. В этом проклятом отделении все пошло верх дном с тех пор, как произошла смена начальства. Наш прежний управляющий был уволен из-за своей напивающейся до­пьяна жены, которая приходила сюда делать ему сцены. И м-р Меггисон был назначен вместо другого, который имел все права на это место. Это так подействовало на послед­него, что он застрелился. Об этом писали в газетах, но очень скоро это забылось. Это привело к всеобщей перета­совке, и наш главный приказчик стал заведующим отделением и закупщиком, перебив место у м-ра Торпа. От этого у него закружилась голова, и он дал отставку Доре Штейн. Те­перь он хочет, чтобы она не попадалась ему на глаза и навязал ей всякую дрянь, которую он накупил в обанкротив­шемся магазине. Заведующий закупочным отделением задал ему за его глупость с приобретением этой дряни, так вот он и отыгрывается на нас. Он надеялся, что Дора с отчаяния уйдет отсюда и не будет наблюдать за ним, когда он будет проходить мимо, чтобы строить глазки мисс Уэстлэк, своей новой девушке. Но, мне кажется, что мисс Штейн имела такой успех, вместо ожидавшегося им поражения, что она упрочит теперь свое положение.

Кончив свой рассказ, мисс Джонс внимательно взглянула в лицо Вин, чтобы удостовериться, не изменилось ли оно, но на нем не было никаких признаков того, что новая при­казчица завидовала успехам мисс Штейн. Оно улыбалось.

— В этой девушке есть что-то странное, — пробормо­тала мисс Джонс, обратившись к мисс Мак Грат, находив­шейся в другом конце четырехугольника, когда Вин занялась дамой, которая во время завтрака в ресторане услышала о блузах а la Павлова. — Она неестественна. Не кажется ли вам, что она шпионка? Надо будет спросить об этом мнение мисс Штейн…

Мисс Кирк собиралась уже уходить из ресторана на ра­боту, когда появилась Вин с трехцентовым талоном в руке.

— Алло, № 2884, Англия, — шутливо окликнула ее Сэди, подражая телефонному разговору. — Получили номерок, прекрасно! Они до того меня замучили, что я уже не думала увидеть вас на этом свете. Знаете, это заставило меня вспомнить поговорку, что до того света отсюда длинный путь.

Вин улыбнулась.

— Хорошее дело: вы еще не разучились улыбаться. Со­храните, если сумеете, эту способность, это — прекрасное свойство. Я должна через минуту идти, но вы — еще такой цыпленок, что, если я не присмотрю за вами, вы завязнете в этом болоте. Объяснил вам кто-нибудь насчет этого трех­центового талона?

— Девушка у входа сказала мне, что я могу купить еду на эту сумму, — отвечала Вин — и, кроме того, могу разде­лить ее на три различные блюда. Но как можно получить три различных кушанья за три цента? Это прямо непости­жимо!

— Вы не будете этому удивляться, когда попробуете их; если бы я была на вашем месте, я бы заказала суп, бутер­брод с бараниной и чашку кофе за восемь центов. Знаете, я бы не пошла сюда завтракать, так как девушки достаточно рассказали мне о «Руках», но я взяла себе завтрак только для того, чтобы повидаться с вами и узнать, как идут дела девочки-великана. Вообще, если бы я была на вашем месте, я бы ходила завтракать вне магазина. Вы бы дышали не­много свежим воздухом, а чашка горячего шоколада за никелевую монету с бисквитами в кофейной показалась бы вам вкуснее, чем лучшее блюдо в этом отвратительном ре­сторане.

Еще до того, как мисс Кирк успела окончить свои со­веты, восьмицентовый завтрак из супа, бутерброда и кофе был расставлен на грязной скатерти неприветливой официанткой. Суп оказался холодным и жирным и свидетельство­вал о не вычищенном котле, в котором готовился. Бутерброд с бараниной скорее годился бы для музея древностей, а кофе, хотя и горячее, легко могло сойти за чай или шоколад, или за смесь всех трех напитков.

— Как не стыдно кормить так служащих! — воскликнула Вин, которой раньше казалось, что она голодна, но которая теперь убедилась, что она ошиблась. И снова ей показалось, что глаза Питера Рольса младшего смотрят прямо ей в глаза. Неудивительно, что он был таким, как намекнула его сестра, если он знал обо всем этом, и у него не хватило сердца, чтобы принять меры против этого. А если он не по­интересовался узнать об этом, тем хуже для него.