Чтение онлайн

А значит, Никина версия о преступнице Левкасовой, якобы из мести подставляющей своего мужа, может рассыпаться на глазах, как прах кремированного индуса над священным Гангом!..

Правда, есть еще Кира Ампирова… У этой особы, похоже, не все в порядке с психикой. Тогда, в метро, Ника заметила на ее запястье давний, но заметный шрам и подумала, что это след от попытки самоубийства. Кира, конечно, ревнует Курочкина к его законной жене. Ведь она с такой горечью и завистью сообщила Нике, что «ее» Влад ездил с Любой в свадебное путешествие в Вену…

Итак, подозреваются все! Любая из дам могла совершить преступление из ревности, желая отомстить Курочкину. Кроме того, преступником мог оказаться сам Курочкин.

Однако, поразмыслив еще немного, Лосовская решила, что Курочкин конечно же гад, но точно не дебил. А если он не дебил, то почему, стерев отпечатки пальцев с ведра, оставил их на брошке? И какие, собственно, у него были мотивы, чтобы устраивать эти жуткие представления? Или он ненормальный?..

…За соседним библиотечным столиком противно шмыгала носом какая-то пожилая тетка, не подозревающая о существовании носовых платков. Она шумно листала подшивки газет и то и дело подносила их близко к глазам. Сзади безостановочно болтали и хихикали девчонки-школьницы, наевшиеся на обед чеснока.

Ника поняла, что ненавидит общественные читальные залы, и начала мечтать о собственной библиотеке в уютном, тихом и жарко натопленном особнячке…

— Ну почему все женщины такие идиотки? — возмущалась телефонная трубка.

Задохнувшись от праведного негодования, Ника заорала сама:

— Слушай, ты, мармелад просроченный! Что ты вопишь, как сопляк прыщавый? Почему вместо того, чтоб объяснить по-человечески в чем дело, ты беснуешься, как крыса в подвале, прошедшем внеплановую санобработку?!

Телефон умолк. Ника заподозрила, что нокаутированный Сёмка достает сейчас из письменного стола зеркальце, чтобы убедиться в полном отсутствии каких бы то ни было прыщей на своем узком, гладкосмуглом лице. По понятным причинам Мармеладов с детства был болезненно неравнодушен к своей внешности.

Наконец, раздался его более или менее нормальный голос. А поскольку на такое словесное паскудство он осмелился в разговоре с Никой впервые, то теперь нужно было восстанавливать реноме и в ее, и в собственных глазах.

— А как я еще могу с тобой разговаривать, если у тебя хватает ума запросто якшаться с преступниками да еще их сомнительные книжонки почитывать?

До сего дня Ника считала Семена почти что интеллигентным человеком, но теперь сильно в этом засомневалась.

— С какими это преступниками я якшаюсь? — для начала спросила она.

— С тем, кто оставил свои «пальчики» на брошке! Те же самые отпечатки обнаружены на книге, которую ты мне вчера подсунула! Теперь почти стопроцентно ясно, что отпечатки — мужские… Кто тебе, наивная ротозейка, дал этот альбом?! Имя, фамилия, адрес и особые приметы!

«Так я тебе сразу всё и выложила! — возмутилась про себя Ника. — А через час-другой Владислав Курочкин окажется в кутузке: ты, Мармеладов, на расправу быстрый…»

— Знаешь что, Семен, — безапелляционным тоном заявила она, — у меня есть еще ряд сомнений по поводу виновности этого человека, так что я пока не намерена афишировать его координаты.

Мармеладов молчал, и Ника решила, что он язык проглотил от возмущения. Когда Сёмка наконец заговорил, в его голосе звучала нешуточная угроза.

— Вот что, гражданка Лосовская. Даю вам ровно сутки на явку с повинной. Вы сознательно укрываете возможного преступника! — Он опять помолчал, а потом добавил, уже совсем другим тоном: — Давай, Никуша, я у тебя в квартире пока поживу. Защищу, если что. А то когда еще твой Вовка вернется…

Не услышав в этом предложении никаких корыстных происков, Ника улыбнулась и сердце ее защемило от столь очевидного мармеладовского человеколюбия. Вот они какие — эти русские эфиопы!..

Отказавшись от защиты, она попрощалась с Сёмкой и стала размышлять о том, как ей реабилитировать в ментовских глазах Курочкина: все-таки она отвергала его в качестве подозреваемого. Можно, конечно, предположить, что, покоряя сердца сразу двух музейных сотрудниц, он преследовал одну единственную цель — проникать с их помощью в музеи в нерабочее время и готовить там свои перформансы. Но Ника не верила, что мелкий коммерсант Курочкин способен на такой полёт фантазии.

Нет, она по-прежнему усматривала в обеих музейных историях проявление знаменитого женского коварства. Которое совершенно не желал принимать во внимание Мармеладов, рассуждавший примерно так:

— Ну ты сама посуди, Никуша. Разве какая-то деваха способна на это? Ведь это даже физически тяжело! Как, по-твоему, она доволокла отключившуюся уборщицу от подсобки до зала? Анастасия Степановна, между прочим, не Дюймовочка, а пауэрлифтинг — не самый популярный вид женского спорта. Не-е-т, тут определенно задействованы мужские мозги и мужские руки…

Леонида Сергеевича Мельпоменова разбудил звук сильного, прямо-таки театрального, дверного хлопка и рокот легковой машины. Леонид Сергеевич (впрочем, так его звали только в России, а здесь, в Австрии, он был, несмотря на свои семьдесят, просто Леонидом) выглянул в окно и увидел удаляющийся «хвост» красного «опеля».

Куда так рано умчалась его внучка, можно было лишь гадать. Выпендрежница еще та. Недавно решила, поддавшись моде, сменить на своей машине номерной знак на буквенный и сменила-таки. Заплатила за это тысячу шиллингов, то есть около семидесяти долларов. Теперь вместо привычных цифр автомобильный зад украшала горделивая надпись: «PRIMA».

Да, внучка — действительно прима. Всегда старалась и старается быть первой — в школе, а теперь в университете. В выходные она гостила у него и вот, почему-то уехала не попрощавшись. Это на нее не похоже. Леонид Сергеевич взглянул на циферблат каминных часов и обомлел: уже десять! Теперь понятно, почему она перед дорогой не чмокнула его, как всегда, в щечку. Выходит, внучка, как и ее дедуля-пенсионер, жутко проспала! И это при ее-то пунктуальности! Как же так получилось? Вроде и спать вчера улеглись не поздно…