Чтение онлайн

Алисия пристально наблюдала за выздоровлением мужа. Впервые за двадцать шесть лет Иоганн был с ней целый день, это редкое явление шло на пользу их браку. Что-то, что создавало между ними напряжение, было проговорено, недоразумения и скрытое недовольство были забыты и теперь стало ясно, что их союз крепче, чем они думали.

– Любовь – великое слово, – сказал ей Иоганн. – И я, конечно, никогда не был нежно любящим или вообще влюбленным мужем. Ты для меня как правая рука. Ты не говоришь себе ежедневно, что хорошо, что она есть. Но попробуй отними ее.

Сегодня Алисия решилась на первую короткую прогулку по парку. Свежий воздух и умеренная нагрузка были настоятельным требованием медицинского советника. Через несколько недель можно было подумать о лечении на водах. На Балтийском море – оно не такое суровое, как Северное. Может быть, остров Рюген – лучшее место для купания.

– Что ты постоянно советуешься с этим типом? – недовольно бурчал Мельцер. – Он наверняка зол, что я и без его дурацкой клиники выздоравливаю.

Алисия засмеялась. Она теперь могла весело и беззаботно смеяться, как делала это, будучи молодой девушкой.

– О да, он весьма удивлен.

Иоганн спускался, прихватив соломенную шляпу и опираясь на трость своего покойного тестя. Гумберта, которого Алисия отрядила помогать хозяину, он в сердцах отослал. Не думают ли они, что он совсем уж старик, который не в состоянии дойти до двери?

Июньское солнце серебрило тополя и освещало лужайки парка. Темнели узкие кипарисы, некоторые из них потрепал весенний ветер, обломив ветки и верхушки, но они храбро продолжали стоять, а из стволов пробивалась свежая поросль.

Иоганн Мельцер решил взять Алисию под руку, ходьба по камешкам давалась ему с трудом, но он не хотел волновать супругу и продолжал идти.

– Будет театральное представление, – рассказывала ему Алисия. – За домом уже строят сцену. Будем надеяться, погода не подкачает: если целый день будет дождь, не представляю, что тогда делать. Китти с Мари нарисовали чудесные кулисы.

Она говорила о празднике в саду, который состоится уже послезавтра. Приглашены более сотни гостей, нужно будет обслуживать большое количество людей, но поскольку праздник устраивался в честь всех троих детей, усилия того стоили. Всех троих. Даже Китти наконец нашла того, кто ей нужен, и устроила по этому поводу чудесную вечеринку. Настоящий чертенок его Китти. Теперь она, видимо, избежит курсов медсестер, потому что ее жених всерьез боится, что она там может чем-нибудь заразиться.

– Все замечательно, правда? – улыбнулась ему Алисия, надежно поддерживая мужа, когда он неловко ступал или спотыкался.

– Великолепно, – брюзжал он. – Дочка вывела столетнего деда на свежий воздух.

Алисия хихикнула и предложила дойти до большого кипариса. А оттуда виден садовый домик, в который скоро переедут Августа с ребенком. Они с Густавом тихо поженились, Эльза с Брунненмайер были свидетелями, Мельцер пошутил, что ему теперь ясно, почему в воскресенье ему подали холодную кашу. Неудивительно – весь персонал праздновал свадьбу.

– Ощущаю себя старцем, – признался он и остановился отдышаться. – Все женятся, обручаются, вьют гнездышко. Живешь буквально в окружении молодых, готовых вступить в брак, теперь осталось только обручиться Гумберту с Ханной.

– Это вряд ли, – бодро сказала Алисия. – Но посмотри, как прелестно смотрится покрашенный домик. Кажется, что они чуть ли не новые окна поставили. И повесили деревянные ставни.

Иоганн Мельцер посмотрел на яркое солнце и сделал несколько шагов в направлении большого кипариса, широко раскинувшего ветви. В самом деле, домик, в котором когда-то складывали садовый инструмент и всякое старье, превратился в настоящую игрушку.

– Эльза рассказала, что Августа купила новую мебель. Кроватку для малышки, плюшевый диван, бархатные гардины и даже новую плиту, – поделилась Алисия. – Наверное, пустили в ход дедовы сбережения.

Иоганн Мельцер пожал плечами. Он сомневался, что старик много скопил: в основном все раздал детям, те время от времени наезжали и с пустыми руками не уезжали. Как и родня Мельцеров – просители, которых нужно было облагодетельствовать и избавиться от которых было нельзя.

– Старый Блиферт все равно на седьмом небе от счастья, что в доме снова появилась жизнь, – продолжала Алисия. – Хорошо себя чувствуешь, Иоганн? Лучше нам сейчас вернуться, для первой прогулки достаточно.

Он подчинился, еще раз стукнул палкой по потрескавшемуся серому стволу кедра и направился с Алисией к дому. Отсюда была видна задняя часть виллы – там, где терраса примыкала к французскому садику и круглому пруду с фонтаном. Прямо перед прудом располагалась импровизированная сцена, для которой Гумберт с Густавом уложили доски на деревянные балки и закрепили гвоздями. Теперь они крепили брус, который будет держать кулисы. Удары молотков были слышны до самого парка.

– Придется нам вытащить пианино, – вздохнула Алисия. – Подруги Элизабет решили представить публике отрывки из «Сна в летнюю ночь» и еще попурри из оперетты «Лисистрата» Пауля Линке.

– «Лисистрата», – пробормотал Иоганн. – Это предводительница диких баб?

Алисия мягко улыбнулась. Нет, это Пентезилея – амазонка. Лисистрата призывала женщин отказывать мужьям в исполнении супружеского долга, пока они не прекратят войну.

– А, мегера, которая за мир. Как Зутнер [49] , – пошутил он и попытался разглядеть вдали дым из труб его фабрики. В принципе мир – штука хорошая, можно только надеяться, что он продлится. Что в данный момент никак не гарантировано – особенно плохо делу мира способствуют громкие речи императора.

– Ты определенно прав, Иоганн, – улыбнулась Алисия. – Кому нужна война? Кто в трезвом уме поверит, что война может принести человечеству пользу?

Он помолчал. Разговаривать с женщинами на эту тему было абсолютно бессмысленно, они ничего не понимали в политике и судили «по ощущениям».

– Смотри, думаю, это Мари идет. И Китти с ней. Хотят повесить кулисы. Погляди, настоящий греческий храм.

«Мари, – подумал Иоганн и почувствовал, как в нем поднимается отвращение. – Прекрасно, она дочь Буркарда и теперь может стать совладелицей фабрики. Она женит на себе моего сына и однажды установит на вилле матриархат. И это справедливо. Дочь Буркарда получила то, что я отнял у ее отца. Баста. Восстановительное правосудие. Теперь я и Буркард квиты».

– Я очень рад, что именно Мари станет нашей невесткой, – примирительно сказала Алисия. – Она давно мне полюбилась. Умная, рассудительная девушка. И к тому же с характером. С самого начала…

Иоганн Мельцер кивнул. Верно, он заметил это, когда она приняла свой подарок на Рождество. Он снова почувствовал отвращение и не пытался его подавить. Все-таки умная и рассудительная. Унаследовала у матери высокомерие. Ох, какой праздник был бы у Луизы Хофгартнер, если бы она наблюдала сцену в кабинете. Он, директор Мельцер, унижался перед ее дочерью, и эта злючка еще посмела дать ему отповедь, что, мол, никогда не простит! Пинок человеку, который и так валяется у нее в ногах. Теперь, когда ему день ото дня становилось лучше, он жалел о своих признаниях. Нужно ли было открываться семье? Не хватило ли бы одной Мари? Или нужно было рассказать не всю правду? Лейтвин, хитрый пастор, воспользовался его страхом смерти и явил миру то, что должно было умереть вместе с ним.