Чтение онлайн

Стартовали по двое. Соперники довольно скоро ушли вперёд, а наш рафт безбожно рыскал. Капитан сердился. От ледяной воды и ледяного ветра руки немели и переставали чувствовать весло. А впереди ждали «Топоры»…

Пётр сидел напротив меня, по центру. Старательно выполняя инструкцию «пригнись и молись», мы одновременно с ним резко согнулись и треснулись касками. Искры из глаз не сыпались только потому, что их погасили брызги. Рафт встал на левый борт, мной кверху, и долго думал, в какую сторону ему опуститься. Мне показалось, что думал целую вечность. Но решил-таки встать обратно на киль. Все удержались…

Ещё раз жахнув по бульону, я побрела в лагерь. Миссия окончена.

V

А мы смотрели в сторону,

И было все до фени нам…

По случаю окончания соревнований народ решил погреться как следует. Рядом в поселке Гузерипль предлагали баню. Казанские литрболисты зазвали меня с собой, среди них я оказалась единственной девушкой, но это никого не напрягало. Мне показалось мало, я осталась на следующий сеанс. Какой-то пузатый каякер, типа знаменитость и почти чемпион, предлагал мне секс не отходя от кассы и был очень удивлён отказом.

А на следующий день погода, как нарочно, стала улучшаться. Народ выполз из палаток сушиться. Сидим вокруг костра, от всех пар валит. Подошёл мой кот – а от него пар не идёт. Подумали мы и решили: это потому, что он, в отличие о нас, ничем не парится. Его на соседнем костре угощали шашлыком из осетрины, а он, паразит, жрать не стал.

«Октопус» торжественно распил бутылку шампанского за успешное окончание соревнований: никто не погиб и не покалечился, а на мероприятии трупы обычно бывают раз в два-три года. Шурик сделал себе новую футболку – написал специальным маркером девиз прошедших дней: «Дружба дружбой, а шоколадку врозь». В лагерь приходила поджарая кавказская корова, но не доилась. Часть народа пошла вверх по реке осматривать заповедник с дольменами. В общем, прибитая погодными условиями жизнь стала выбираться из нор.

Также в последний день «Октопус» по традиции распродавал свою снарягу по дешёвке, чтобы не везти домой – а дома взять новую по внутренним ценам. Жаль, что у меня уже всё было. Но я приобрела у одного соседа палатку – такую же, как у меня, но мокрую и грязную, с небольшой дыркой и одной сломанной секцией углепластиковой дуги, за сто рублей. А дома отмыла, просушила и продала одному известному воднику (не помню имени) для рыбалки – за триста и без дуг. Дуги поставила в свою палатку и продала её тоже, а себе купила другую, двухслойную – угадайте, в каком магазине. Такой вот бизнес. Объявления о продаже вешала на доске у входа в «Октопус», никакого Интернета тогда не было.

Повар Пётр пообещал мне привезти красивые камни с берега реки, которые мне понравились, но тащить их не хотелось. И привёз! Но сердца моего не завоевал.

VI

А смерть считает до семи

И утирает сопли нам

Белая река…

Посмотрев на пальцастые соревнования изнутри, я решила, что больше на данное мероприятие ни ногой. Пальцы шире реки, а техники никакой – зато ради спортивных регалий готовы рисковать жизнью. И сама-то хороша – чего меня чёрт понес в этот рафт?

Пару лет спустя я побывала на аналогичных соревнованиях «Чуя-ралли» на Алтае. Вот там атмосфера совсем другая. Снобов – москвичей и питерцев там почти нет, им ехать далеко, а сибиряки – народ основательный и без лишних понтов. И пусть они не могут позволить себе дорогую снарягу, многое шьют сами, и в мировых чемпионатах не участвуют, потому что нет денег на участие и с неформатной снарягой не допускают – зато в целом народ заметно техничнее, но без пухлых амбиций. И свинских пьянок там нет, хотя пьют и не чай. Наверно, сибиряки крепче.

Неумелая, но амбициозная команда «Норд-Вест» встречалась мне пару раз на общих тусовках: они никогда не говорили о своих ошибках, но часто о необъективности судей и о своих наполеоновских планах. Через год на той же Белой в «Кишах» их капитан вылетел из рафта, и его замыло в подводный «карман». Найти и вытащить не смогли. Говорят, родители погибшего предлагали за тело большие деньги, но достать его получилось только зимой в межень – по низкой воде. А еще говорят, что именно этот случай переполнил чашу терпения генерального спонсора состязаний «Кэмела», и с того момента крутые отборочные соревнования по рафтингу – народ ведь там к мировым чемпионатам готовится – перенесли с Белой на офигенно сложную новгородскую реку Мсту!

VII

Ну, как живешь? – Не спрашивай.

Всем миром правит добрая,

Хорошая, чуть вздорная,

Но мне уже не страшная

Белая река…

С тех пор прошло больше десяти лет. Я поумнела, стала более благоразумной, осторожной и наработала кое-какую технику. В 2005 году по ряду причин я снова сошлась со своим первым учителем Юрой Борисовым – и обнаружилась интересная вещь: с тех пор у меня сформировался вкус совсем отличный от его. Он любит беспредельные «шестёрки», огромный расход и большие суда, а я – слаломные речки на вёртких двойках. Когда снова сошлись, стали возникать проблемы...

На реку Белую я с ним вместе попала осенью 2005 года. По такой воде было возможно, хотя и рискованно, пройти на маленькой тритоновской двойке те самые «Киши» («Топоры» мы сочли непроходимыми из-за малой воды) и ещё несколько порогов Хаджохского каньона, который в мае ходят только отморозки-смертники. Воды было очень мало, даже кое-где скучно. Зато можно кидать пальцы: какие места мы ходили на спортивной двойке.

Я ему доверяла как опытному капитану… Но ему было неинтересно проходить один порог по нескольку раз, исправляя ошибки. Его подход: лезть на рожон на грани фола, прошли порог пусть криво-косо, но не легли – зачёт. Позже некоторые члены команды, видевшие его в первый раз, оценили этот стиль как «пох**зм». Тогда я всё ещё недооценивала опасность такого стиля, но уже сильно напрягалась. К тому же Борисов рассказал с явным одобрением, как поступает один его приятель: набирает команду новичков, сажает на четвёрку, худо-бедно обучает и ходит высококатегорийные реки. А когда ребята начинают что-то понимать и бояться, отказываются с ним ходить, он ищет новых «чайников».

Дальнейшее близкое общение показало, что этот подход у Борисова распространяется на все сферы жизни. И после некоторых событий он стал мне смертельным врагом – по-настоящему. Но это, как я уже сказала, совсем отдельная история. Здесь лучше расскажу о хорошем.

Повар Пётр проявлялся время от времени, каждый раз с новым телефоном и адресом, и рассказывал о своих альпинистских приключениях. Ходил он весьма серьёзные горы, семи-восьмитысячники. А потом позвонил аж из Антарктиды! Пётр устроился на научное судно, но не поваром, а дизелистом, а когда снимали очередную партию зимовщиков и забрасывали новую, у тех неожиданно захворал как раз дизелист, и Петра отправили на зимовку. Не куда-нибудь, а на станцию «Восток», самую континентальную из российских станций. Ему там так понравилось, что он остался и на вторую зимовку. Не из-за денег, а за интерес. Хотя деньги тоже платили. Он присылал оттуда письма, бумажные и электронные, с причудливым адресом отправителя. Но с тех пор что-то давно не появлялся.

С Костей Платовым, который меня согревал, мы пересекаемся время от времени. Летом того 1999 года я была в Штатах, он присылал мне е-мэйлы с подписью “your heater” (твоя грелка). Иногда совершенно неожиданно мы встречались на каких-то промальперских объектах – этим он занимается довольно плотно, в отличие от меня. Один объект был прямо напротив моего дома, и почти вся бригада у меня вписывалась. Иногда встречаемся и на фестивалях класса Пустых Холмов. Еще я занимала у Кости деньги на ипотеку, всё отдала. Однажды мой приятель Грил искал в интернете сломанные фотоаппараты серии Pentax Optio W, чтобы мой муж своими золотыми руками собрал из нескольких мёртвых два живых: мы с Грилом ухитрились одновременно убить два одинаковых фотика. Так совершенно случайно хозяином одного убитого фотика оказался Костин партнёр по бригаде Бабай, давно со мной знакомый. Фотик тот убили во время дайвинга в Красном море: девушка увидела мурену на глубине семи метров и поплыла снимать, а там у фотика треснул корпус, поскольку рассчитан он на четыре метра… Недавно Костя купил себе квартиру в поселке Нейтрино в Приэльбрусье, с видом на порог в реке Баксан. Если собираться в те края, у него можно брать ключи.