Чтение онлайн

Алина приехала сюда десять лет назад. При ней была двухлетняя дочь Иришка и чемодан на колёсиках. Местность, где они жили, стала небезопасной, и Алина решила её покинуть. Выбрала юг.

И прежняя была не севером, но хотелось настоящего юга. Юга с большой буквы, юга, где снег — удивительная неожиданность.

Искала недолго — за окнами бухало и рвалось. Увидела на карте: посёлок Знойный. Погуглила: статус — внутригородское муниципальное образование, то есть формально — часть полумиллионного города, от центра которого Знойный в трёх десятках километров. А до моря километров семь-восемь...

Принято считать, что почти у каждого человека множество родственников. Так называемая родня. Иногда, конечно, бывают крайности — круглые сироты, детдомовцы. У Алины же было нечто среднее. У неё была мама, которая умерла от рака, дотянув Алину до совершеннолетия и окончания медучилища. Был и папа. Где-то. Папой его Алина помнила смутно, в раннем детстве. Потом он исчез, потом, когда она уже училась в школе, появлялся несколько раз, сидел на кухне с виноватым видом. Называть его папой у Алины не получалось.

В общем, мама родила её от женатого, пыталась сделать своим. Не вышло. Алиментов не требовала — забеременела сознательно, по уговору. Папа чувствовал свою вину, навещал (а может, тянула к Алининой маме понятная мужская потребность), и однажды снова исчез. Уже навсегда.

Так же, будто по примеру матери или какому-то заклятию, родила и Алина. От немолодого, семейного. Он походил к ним с дочкой, а потом перестал.

Были — со стороны мамы — бабушки и дедушки, родные и двоюродные, тёти и дяди. Правда, связи с ними как бы мерцали поздравлениями с праздниками, а после смерти мамы стали рваться. И совсем оборвались, когда их местность стала небезопасной. Большинство жили друг от друга неподалёку, но каждая семья решила выбираться по отдельности. Так, наверное, легче.

Выбрались в разные стороны. Дядя, мамин старший брат — единственный, кто довольно часто у них бывал, дарил Алине конфеты и дешёвых (из киосков, как она потом поняла) кукол Барби, а потом иногда помогал ей продуктами и не претендовал на квартиру после смерти мамы, — уехал со своими вообще на другой континент.

Мама умерла давно, когда было хорошо и спокойно. По крайней мере, таким сейчас то время казалось. Алина поработала медсестрой в поликлинике, потом перешла в салон красоты недалеко от дома. И зарплата выше, и не надо ездить семь остановок на автобусе.

Обитала в квартире, полученной дедом и бабушкой от государства, радовалась крошечным коммунальным платежам. А когда началось, когда из их городка побежали жители, выяснилось, что квартира не приватизирована. Продать нельзя, а приватизировать времени не было. Да и перестали у них там покупать квартиры — кому нужно жильё в таком регионе...

Алина отключила воду, вырубила свет, заперла дверь и с самым необходимым отправилась в Знойный. Оправдывалась перед собой тем, что спасает Иришку.

Сняла дом из двух комнат и кухни. Тогда со съёмом на долгий срок было ещё неплохо. Хозяйка жила в городе, ездила сюда, на родину, как на дачу, ухаживала за плодовыми деревьями, розами, виноградом, продолжая дело родителей, а потом заболела, муж и дети тяги к земле не имели, и вот решила сдавать. Выставила объявление на “Авито”, на которое наткнулась Алина.

Единственным строгим условием было поливать и подкармливать посадки.

Знойный был посёлком немаленьким — полторы тысячи жителей. Благоустроенные двухэтажные дома, даже две пятиэтажки. Но странно — школа находилась в соседнем селе Михайловке, в нескольких километрах от Знойного. Там же была и администрация. А акушерско-фельдшерский пункт был, наоборот, в Знойном. Впрочем, детей в школу исправно возил специальный автобус, а заболевшие или нуждавшиеся в какой-нибудь справке добирались из Михайловки до Знойного и наоборот на рейсовом, который курсировал между городом, посёлком и селом каждые сорок минут.

Так как и Знойный, и Михайловка считались частями города, билеты стоили, в общем, копейки. Постепенно дорожали, но так… с ценами на межрайонные не сравнить.

Лежал Знойный в степи. Но степь была не скучная, однообразная, от горизонта до горизонта. Если чуть приподняться — на второй буквально этаж — можно увидеть море.

Алина до переезда часто бывала на море. И в детстве мама возила, и потом сама ездила. Одна и с подругами. И была уверена — море опускается туда, где Земля закругляется. Но если смотреть издали, то возникает ощущение, что оно поднимается к небу. Странно и красиво.

Море было в северо-западной стороне. А в юго-восточной — горы. Их видно хорошо, и подниматься никуда не надо. Горный хребет... Говорят, в Женеве швейцарской так: в городе розы цветут, а на горах, которые над ним нависают, снег. И в Знойном нечто подобное. Алина не могла удержаться, чтобы не фотографировать розы и поля маков на фоне снежных вершин.

К середине июня снег тает, а в середине октября некоторые вершины снова белеют.

На горы тянуло смотреть и смотреть. И в первое время Алина буквально зависала — делала что-нибудь во дворе и неожиданно, не желая того, ловила их взглядом и обмирала. Вернее сказать, созерцала.

Для неё, выросшей на равнине, где и десятиметровые бугры — поросшие травой терриконы — называют холмами, а с недавних пор — высотами, горы были чудом. Не меньшим, чем море...

На юго-запад от Знойного тянулись овраги и балки, по склонам которых рос виноград. На северо-восток же уходила настоящая степь. Правда, недалеко: проедешь километров двадцать, и тоже начнутся овраги, спуски-подъёмы, русла высохших рек, а вдоль них — сёла, деревеньки, теплицы, поля клубники, персиковые, сливовые рощи... Нет однообразия, нет бесконечности. И хорошо.

В Знойном Алина занялась тем же, чем занималась дома, — маникюром, педикюром, эпиляцией, стрижкой. Открыла собственный салон.

Ну, “салон” — это громко сказано: принимала клиентов у себя. Для этого оборудовала одну из комнат.

Пришлось побегать, чтобы получить лицензию. Спасибо медобразованию и опыту работы. Оформилась индивидуальным предпринимателем на упрощёнке, и понеслось...

Да, на её удивление — понеслось. Оказалось, до неё никто в округе этого не делал. Даже парикмахерской в Знойном не было, женщины и мужчины ездили в город. А тут специалист появился под боком.

Сначала — местные, потом поехали жители Михайловки, за ними — из более отдалённых сёл. В итоге график сложился такой плотный, что руки немели. Хорошо хоть Иришка росла спокойной — сидела в соседней комнате, играла с игрушками или смотрела мультики. А в три года Алина отдала её в садик.

Впрочем, пыталась не зарабатываться. На первых порах часто бывали на море. Подстраивались под автобус, который заходил к ним, а потом ехал в Михайловку. А от остановки в Михайловке буквально несколько минут медленным шагом — и пляж.