Чтение онлайн

10. Тогда Ирминфрид послал к Тиадорику Иринга со смиренным посольством и различными дарами 100 , чтобы договориться о мире и о добровольной сдаче 101 [тюрингов]. Явившись [к Тиадорику], Иринг сказал: "Меня прислал к тебе твой родственник, теперь [твой] раб, [он просит], чтобы ты сжалился если не над ним, то по крайней мере над своей несчастной сестрой и над своими [133] племянниками, попавшими в крайнюю беду". Когда он произносил это со слезами, его речь прервали князья, подкупленные золотом, заявив, что не пристало королевской милости пренебрегать такой покорностью и забывать о своих узах родства, что было бы полезнее, если бы [Тиадорик] поверил [Ирминфриду], которого и так победил и обессилил настолько, что тот никогда уже не сможет подняться против него, и что эта порода 102 людей [тюрингов] неукротима и способна выдержать все тяготы, и что Франкская держава 103 не может ожидать от него ничего, кроме опасности. В прошедшей войне [Тиадорик] мог также увидеть и убедиться, сколь тверды и непобедимы саксы, поэтому будет лучше, если при поддержке тюрингов он изгонит саксов из этих пределов. После таких слов Тиадорик, хотя и вопреки своей воле, склонился [в пользу сказанного] и обещал на следующий день и поддержать свояка, и покинуть саксов. Услышав это, Иринг пал к ногам короля, стал превозносить решение милостивого государя и, отправив [своему] господину желанную весть, возвратил ему радость, а всему городу - спокойствие, сам остался в лагере, [опасаясь, как бы] ночью не произошло чего - либо неожиданного. Тем временем из города, [которому] благодаря обещанному миру был возвращен покой, вышел некий [тюринг] с ястребом и стал искать [для него] пищу на берегу упомянутой реки 104 . Выпущенную птицу тотчас же поймал некий сакс, наводившийся на противоположном берегу. На просьбу возвратить [птицу] сакс ответил отказом. Тогда [тюринг] сказал: "Отдай, и я сообщу тебе тайну, важную для тебя и твоих союзников". Сакс ответил: "Говори, и ты получишь, что просишь". "Короли, - сказал тюринг, - заключили между собой мир и договорились, что в случае если завтра вас найдут в лагере, то тогда вас или захватят в плен, или уничтожат". На это [сакс]: "Ты говоришь это всерьез или в шутку?" - "Два часа завтрашнего дня покажут, что вам следует действовать без шуток. Поэтому позаботьтесь о себе и спасайтесь бегством". Сакс тотчас же выпустил ястреба и сообщил затем друзьям о том, что услышал. [Саксы] пришли в волнение [и] не могли сразу решить, что должны делать в связи с этим.

11. Был тогда в лагере один старый воин, по возрасту старик, сохранивший, однако, и в старости бодрость и силы; в заслугу за добродетели его называли патриархом, его имя было Гатагат 105 . Подняв знамя 106 , которое у них считалось священным [и на котором были] изображены лев, дракон и, кроме того, летящий орел 107 , желая тем самым показать действенность храбрости, благоразумия всех действий и движением тела выражая твердость своего духа, он оказал: "До сих пор я жил среди благородных саксов, [и вот] моя жизнь клонится уже к глубокой старости, но я никогда не видел, чтобы мои саксы бежали, каким же образом меня смогут принудить теперь действовать так, как меня никогда не учили? Я умею только бороться, бегства я не признаю и [134] не допускаю, если судьбе неугодно, чтобы я жил, то пусть по крайней мере мне будет позволено пасть вместе с соратниками. Это будет для меня самым приятным. Пример отцовской доблести для меня - распростертые вокруг нас тела союзников, которые предпочли смерть поражению, предпочли мужественно расстаться со своими неутомимыми душами, но не уступить места врагам. И разве я должен столь долго увещевать вас, говорить вам о презрении к смерти? [Ведь] мы направляемся теперь к людям, полным беспечности, мы идем только на убийство, а не на сражение, ведь ввиду обещанного мира и наших тяжелых потерь враги ничего не подозревают, самя они также утомлены сегодняшним сражением и поэтому [ничего] не опасаются, и у них нет охраны и обычной стражи. Так давайте набросимся на неподготовленных и погруженных в сон, это потребует мало усилий. Следуйте за мной, как за [своим] предводителем, ручаюсь своей седой головой, что произойдет так, как я говорю". Ободренные этими смелыми словами, [саксы] использовали остатки дня для восстановления сил; затем во время первой ночной стражи, когда обычно тяжелый соя сковывает людей, [саксы] по данному сигналу, с оружием в руках, во главе с вождем, бросились на стены и, застав [противника] без охраны и постов, с пронзительными криками вторглись в город. Когда враги очнулись, то одни [из них] стали искать опасения в бегстве, другие, как пьяные, блуждали по улицам и вдоль стен города, а некоторые попали к саксам, приняв их за своих 108 . [Саксы же] всех взрослых предали смерти, а несовершеннолетних оставили себе в качестве добычи. Вся эта ночь была наполнена криками, убийствами и грабежом, и во всем городе не было спокойного места, пока не поднялся розовый рассвет и не возвестил победу, добытую без крови. Так как для полноты победы необходимо было присутствие короля, то есть Ирминфрида, то стали его искать, но узнали, что он с женой, детьми и небольшой свитой уехал.

12. Когда наступило утро, они поместили у восточных ворот орла, соорудили алтарь победы и, согласно суеверным обычаям своих предков, как это у них принято, стали оказывать почести своей святыне, по имени [эта святыня] была Марс, по виду колонн [она] походила на Геркулеса 109 , по местоположению это был [бог] солнца, которого греки называют Аполлоном 110 . Отсюда представляется правдоподобным мнение тех, которые полагают, что саксы берут начало от греков, так как Гермин или Гермес 111 по - гречески обозначает Марс 112 ; этим словом 113 , не зная [его значения], мы пользуемся до сего дня для хвалы и для порицания 114 .

Итак, три дня они провели, празднуя победу, делили добычу, [взятую] у врагов, хоронили останки убитых, восхваляли до небес вождя, восклицая, что божественный дух и небесная добродетель присущи этому [вождю], который благодаря своей стойкости дал им возможность добиться такой победы. Произошло все это, как свидетельствует память предков 115 , в календы октября [135], Эти дни заблуждения по постановлению святых мужей превращены в [дни] поста и молитв, в дни поминовения всех христиан, предшествовавших нам.

13. Закончив все эти дела, они вернулись в лагерь к Тиадорику, были им приняты, выслушали большую похвалу и получили в вечное владение эту землю 116 . Они получили также звание союзников и друзей франков и прежде всего заселили город, который оберегли от огня как собственные жилища.

А как следовали дела у королей, то я не премину сообщить, поскольку молва об этом примечательна 117 . Иринг, посланный к Тиадорику в тот же день, когда был взят город, был в следующую ночь им принят и остался в лагере. Когда стало известно, что Ирминфрид бежал, [Тиадорик] повел дело так, чтобы вернуть его хитростью и убить с помощью Иринга, [за что] он якобы одарит [последнего] богатыми дарами, почтит высокой должностью в государстве; сам Тиадорик хотел остаться как бы непричастным к убийству [Ирминфрида].

Иринг неохотно принял на себя это [поручение] и, только соблазненный ложными обещаниями, наконец, уступил, заявив, что повинуется его [Тиадорика] желанию. Ирминфрид, призванный обратно, бросился к ногам Тиадорика. Тогда Иринг, стоявший рядом с обнаженным мечом под видом королевского оруженосца, убил своего преклоненного господина. А король [Тиадорик] тотчас сказал: "Совершив такое преступление, ты стал ненавистным всем людям, [и] пусть тебе, убившему своего господина, будет открыта дорога для ухода от нас; мы не хотим разделять ни твоего позора, ни участи". "Я, - сказал Иринг, - по заслугам стал ненавистен всем людям, ибо попался на твою уловку, но, прежде чем я уйду, я искуплю свое преступление местью за моего господина". И так как он стоял с обнаженным мечом, то убил самого Тиадорика, [затем] положил тело [своего] господина на труп Тиадорика, чтобы по крайней мере хотя бы мертвым победил тот, кого победили, когда он был жив; проложив себе путь оружием, [Иринг] удалился. Следует ли всему сказанному верить, пусть решит читатель. Однако мы не можем не подивиться тому, что предание 118 [об этом] распространилось настолько, что именем Иринга, которым его называли, до сих пор именуют млечный путь на небе.

14. Итак, саксы, получив землю во владение, стали жить в величайшем мире 119 , пользуясь союзом и дружбой франков 120 . Они разделили и часть земель с оказавшими им помощь друзьями и отпущенными на волю 121 , остальную же часть побежденного народа заставили нести дань; поэтому вплоть до сего дня 122 народ саксов, не считая людей рабского состояния 123 , делится по происхождению и праву на три вида 124 . Княжество 125 всего народа управляется также тремя князьями, которые довольствуются властью созывать войско 126 к определенному сроку, и эти народы, как нам известно, в зависимости от [своего] местоположения [136] и названия обозначаются как восточные народы 127 , ангарии 128 и вестфалы 129 . Если же возникает опасность общей войны, то, бросив жребий, избирают того, кому должны подчиняться все, чтобы не дробить руководства войной. Когда [война] проходит, каждый [народ] живет на равном [с другими] праве и по одинаковому [с другими] закону 130 , довольствуясь собственной властью. О различии же законов нам в этой книге говорить не следует, так как старательное описание закона саксов 131 можно найти у многих. Швабы, живущие за р. Бадой 132 , завладели областью, которую населяют, в то время, - когда саксы и лангобарды ушли, как повествует их история 133 , в Италию, и поэтому они пользуются другими законами, чем саксы. Саксы, испробовав разнообразные верования франков, о чем нам нет нужды говорить, так как об этом можно найти запись в их деяниях 134 , оставались вплоть до времени Карла Великого в заблуждении отцов.

15. А Карл же Великий 135 , который был самым храбрым из королей 136 , в оказании заботы проявлял не меньшую мудрость. И действительно, поскольку для своего времени он был мудрейшим из всех людей, то считал, что не следует удерживать в ложной вере соседний и благородный народ 137 . Всеми средствами он усиленно трудился над тем, чтобы вывести [народ] на путь истинный, и то ласковым советом, то с помощью военного похода принуждал к этому, и на 30 - м году своей имперской власти - ибо из королей он был произведен в императоры 138 добился, наконец, того, к чему не переставал стремиться много времени. И, как мы видим, те, которые некогда были союзниками и друзьями франков, стали уже [их] братьями и как бы единым [с ними] народом 139 по христианской вере 140 .

16. Последним из Каролингов, правивших у восточных франков 141 , был Людовик 142 , сын Арнульфа, племянник Карла 143 , прадеда короля Лотаря. Этот [Людовик] 144 , после того как взял в жены Людтгарду, сестру Бруно 145 и великого князя Оттона 146 , прожил недолго. Их отцом был Людольф 147 , который отправился в Рим и перенес туда останки блаженного папы Иннокентия 148 . Из них Бруно 149 , когда правил всем герцогством Саксонией 150 , повел войско против датчан 151 и, застигнутый вдруг наводнением, не имея места для ведения военных действий, погиб со всем войском, оставив герцогство брату, который был моложе по возрасту, но значительно превосходил его в отношении всякой доблести. У короля Людовика 152 не было сына, и весь народ франков и саксов 153 хотел возложить королевскую корону на Оттона 154 . Сам [Оттон] был уже в годах и отказался от бремени правления, по его совету в короли был помазан Конрад 155 , который некогда был герцогом франков, однако высшая власть 156 всегда во всем принадлежала Оттону.

17. У него [Оттона] родился сын, весьма необходимый всему миру, Генрих 157 , который первым полновластно правил в Саксонии. Уже в раннем возрасте он украсил свою жизнь добродетелями [137] всякого рода 158 , изо дня в день преуспевал его выдающийся ум и [ширилась] слава о всех его добрых поступках, ибо с юных лет он направлял величайшие усилия на прославление своего рода и на утверждение мира 159 во всей стране, [подчиненной] его власти 160 . Отец же, видя благоразумие юноши и великую его предусмотрительность, оставил ему войско и [поручил] поход против доленчан 161 , с которыми долго воевал сам. Доленчане 162 не в состоянии были выдержать натиска [Генриха] и призвали против него авар, которых мы называем венграми, - народ очень жестокий 163 в войне.

18 164 . Авары 165 , как полагают некоторые, являются остатком гуннов. Гунны вышли из готов 166 , а готы, как повествует Иордан, вышли с острова по названию Сульце 167 . Они называются готами по имени собственного своего вождя Гота 168 . Однажды в его присутствии некие женщины в его войске были обвинены в колдовстве, [дело их] было расследовано, и их признали виновными. Так как их было чрезвычайно много, он воздержался от [применения] заслуженного ими наказания, однако изгнал их всех из войска. Изгнанные устремились в ближайший лес; так как [последний] граничил с озером и был окружен Меотийскими болотами 169 , то выйти оттуда не представлялось возможным. Некоторые из этих женщин, будучи беременными, рожали здесь же. От них рождались все новые и новые, и так образовался сильный народ; жили они по обычаю диких зверей, грубые и необузданные, и так стали свирепыми охотниками. Спустя много веков, еще в те времена, когда жившие там совершенно не знали о другой части мира, случилось так, что однажды на охоте они набрели на оленя, стали его преследовать, пока, идя за ним, не перешли через Меотийские болота [и не прошли таким образом] путь, который до этого считался всеми людьми иепроходимым; когда они увидели там города, селения и неведомый до этого человеческий род, они вернулись той же дорогой и сообщили обо всем этом своим друзьям. И те из любопытства отправились всей толпой, чтобы проверить то, о чем услышали. Однако [жители] соседних городов и селений, увидев толпу неизвестных людей, страшных по своему виду и одежде, подумали, что это злые духи, и обратились в бегство. Те, остолбеневшие при виде нового и удивленные, вначале воздержались от убийства и грабежа, но, поскольку никто не оказывал сопротивления, то, движимые чувством человеческой жадности, устроили великое побоище и не пощадили никого; захватив большую добычу, они вернулись в свои поселения. Но, увидев, что дела у них идут плохо, они снова вернулись со своими женами, детьми и всей грубой утварью и, сея опустошение среди соседних племен, стали заселять, наконец, Паннонию 170 .