Чтение онлайн

– Не против?
– с сомнением интересуется он.

– Ну да. Кстати, а почему твой отец зовет твою маму Фюрер?

– Это он любя. Она немного диктатор, - с улыбкой произносит он.

– Ясно. А как зовут твоих сестер.

– Майя и Вика.

– Младшую Вика?

– Ага. А что?

– Сука!
– ударяю ему со всей силы кулаком в нос.
– Вот что!

– Пизда…анская башня!
– хватается за нос.
– Ты больная?!
– вскакивает с кровати.

– Стараниями твоих родственников – здоровею! Я твою клинику уничтожу, сукин ты сын. По миру пущу за то, что нарушаешь врачебную тайну. Урод. И сестрицу твою в придачу, раз она делится информацией о своих пациентках. Суки!
– вскакиваю с кровати и подхожу к двери.

– Какую на хрен сестрицу?!

– Гинекологичку по имени Виктория Викторовна. Ах да, она у нас не Лебедева, потому что замужем!

– Это не то, что ты подумала, - оправдывается он, убирая ладонь от лица. Черт возьми, я разбила ему нос.
– Я с тобой еще разберусь, - тычет в меня пальцем, прикладывая ладонь обратно.
– Ну, погоди у меня, Лена. 

– О, Господи, что с твоим носом?
– восклицает сестра, как только я прохожу внутрь кабинета.

– Нос, как нос. Будь добра, вылезь из моего кресла, Вика. Я, кажется, говорил тебе уже сотни раз – не заваливаться в мой кабинет, когда вздумается и тем более не крошить жратвой на моем рабочем столе.

– У тебя слишком хорошее кресло, чтобы им не пользоваться в твое отсутствие, - пробубнила Вика, стряхивая крошки со стола.

– Как видишь, я уже здесь. Давай, кыш отсюда.

– Жмот, еще и братом зовешься, - обиженно бросает она, как только я занимаю свое место. Включаю компьютер и загружаю программу. Правда, вовремя останавливаюсь, ловя на себе цепкий Викин взгляд.

– Чего стоим надо мной?

– Ну просто интересно, что с твоим носом. Скажи и я уйду.

– Говорю: если сейчас не сядешь на диван или не уйдешь отсюда, я тебя уволю. Ясно?

– Ладно, ладно. Только будешь так со мной себя вести, я тебе не расскажу кое-что важное.

– Если важное – это то, что завтра мама устраивает ужин с очередной кандидаткой мне в жены, то это не новость.

– Блин, ты уже знаешь, да?

– Нет. Просто об этом нетрудно догадаться, когда это происходит каждый третий вторник нового месяца.

– Да ты стратег. Не ходи, она страшная. Видела ее фото. Ни сисек, ни жопы и волосы жидкие. Пучеглазая какая-то.

– Да я и не собирался.

– А еще у нее волосы короткие, - поднимаю взгляд на Вику. Вот это что-то новенькое. Только ленивый не знает, что я люблю длинноволосых. Мама – не исключение. Это же в каком она отчаянии, что перешла на короткостриженых.
– Ну под каре. Еще и блондинка.

– Ну все, тогда вообще без вариантов.

– И я про тоже. Андрюш?

– Что?

– Ну а что все-таки с носом?
– тянет к моему лицу руку.

– Парковочное место вчера не поделил. Немного подрался.

– Видимо мужик был сильным.

– Охрененно сильным. Кулак что надо, а по виду так и не скажешь. Хрупка…ий.

– Тут гематомка. Он хоть не сломан?

– Нет. Я рентген делал.

– О! Вы оба тут, - синхронно переводим взгляд на дверь. Матерь Божья! Машинально прикрываю рукой нос.
– Андрюша, мне кажется, медбрата Альберта все же надо уволить. Он портит репутацию клиники.

– Тебе кажется, мама. Я сам разберусь, что и кто портит в моей клинике, - последнее особо подчеркиваю. Вот он самый главный и жирный минус работы с родственниками. Знал, но наступать на собственные грабли – это святое.

– Нормальный мужчина не носит лосины, если он только не балерун. На него косятся пациенты.

– Это не лосины, мамулечка, а узкие штаны. Вспомни о толерантности, - не раздумывая, встревает Вика, отходя от моего стола, чем я и пользуюсь.

– Хуерантности. Заколебали со свой толерантностью. Суете ее куда ни попадя.

– Мама, фу, не матерись, - восклицает сестра.

– Поддерживаю Вику, фу, мама.

Дальнейший их треп я не воспринимаю. Пытаюсь абстрагироваться, пристально всматриваясь в экран монитора. Нос расхерачила и тут же свалила, судя по времени выписки. Еще и на ночь глядя. Бестолочь. От чего-то я был уверен, что она не уйдет до предполагаемой ранее выписки. Что-то вроде протеста, специально останется, еще и реально жалобу накатает, по хрен что без оснований. А на деле – ушла сразу после того, как и я. Возможно, испугалась, что разбила мне нос, поэтому и сверкнула пятками. С этим можно безусловно поиграть. Какова вероятность того, что за два дня она остыла? Даже если нулевая, все равно адрес, равно как и ее номер телефона, у меня в данный момент на экране.

– Ты вообще меня слушаешь, Андрей!
– навожу камеру мобильника на экран монитора и щелкаю данные.

– Да, мама. Слушаю. На ужин не пойду. У меня куда более важные дела. Между прочим, с длинноволосой и очень даже красивой девушкой.

– А что у тебя с носом?!
– вскрикивает мама.

– У Викуши спроси. Все, всем чао-какао. Вика, не забудь закрыть дверь.

А вот он один из плюсов не работать на дядю – уйти тогда, когда хочешь.

Если меня спросят зачем я все это делаю – не отвечу. Сам не знаю. В тридцать восемь бегать за женщиной, это уже ни в какие ворота не лезет. Тем более за женщиной, которая этому не слишком рада. Вдобавок за той, которая расхерачила мне нос. Вид у меня, мягко говоря, не очень. Только слепой не заметит, что со шнобелем что-то не так. Хорошо хоть кругов под глазами нет и на том спасибо.

Азарт, интерес? Да. Но ведь не настолько, чтобы получать от этого в нос, тем более ни за что. Мне вот это все на хрен не сдалось. Только почему-то тянет как магнитом. То, что я сейчас делаю – идиотизм чистой воды. И нет, дело не в симпатии к женщине и даже не в том, что я собираюсь наведаться к ней домой, а в том, что я покупаю синие цветы. Она наверняка брякнула про синий цвет просто так. Ирисы – вообще не ее цветы. Какие-то маленькие и неказистые. Но других синих – тупо нет. Вот красные шипастые розы – идеальны для нее. Но покупать то, чем мне могут расхерачить еще и другие части тела, вообще не логично. Так можно и без глаз остаться. Сказала синий – будет тебе синий. В принципе, мне это на руку.

Ровно в восемь я вышел из машины и потопал к подъезду. Первое, что меня удивило, это то, что мне открыли дверь в подъезд, даже не спросив по ту сторону домофона «кто там». Второе – сама многоэтажка и подъезд. Для человека, с легкостью отдающего за несколько дней пребывания в клинике по двести косарей – вонючий лифт, в котором, судя по запаху, кто-то только что испражнился, и совершенно темный подъезд – это все, по меньшей мере, странно.

Позвонив в дверь, откровенно говоря, я ожидал, как минимум, «пошел на хрен», когда мое лицо-таки увидят в глазок, но уж точно не то, что мне откроют почти сразу. Не Лена, а ее дочь. Косяк. Полный и безоговорочный. Надо было купить девчонке хотя бы шоколадку.