Чтение онлайн

— Понесет, товарищ полковник, и суровое. По всей строгости закона, — пообещал майор. — Уверяю вас. Надо только связаться с Невзоровым.

— Как вы сказали? Невзоровым? — изумился полковник. — Разве Невзоров находится здесь, в городе?

— Здесь, Сергей Иванович.

— Не думал. Хорошо бы с ним встретиться.

— Это можно устроить, — вызвался Шаверин. — Я приглашу его сюда, к нам.

— Будьте добры.

Шаверин снял трубку и набрал номер городской прокуратуры:

— Товарищ Невзоров? Капитан милиции Шаверин… Вам ни о чем не говорят фамилии Евсеев и Шилов? О многом? Тогда зайдите к нам. Мы приготовили вам сюрприз.

— Капитан положил трубку. — Сейчас придет.

Последняя встреча с Невзоровым состоялась в январе 1944-го года, когда Сережа уезжал в авиационное училище. "Какой он теперь?" — думал Меньшенин, перебирая в памяти знакомых людей, провожавших его на службу. С тех пор прошло двадцать два года. Он стал летчиком-истребителем. Участвовал в боях. Кончилась война. Позади военная академия. Истребительная авиация шагнула далеко вперед… И вот он, Сережа Меньшенин, в звании полковника в кабинете инспектора уголовного розыска ждет человека, который оставил заметный след в его жизни.

Встревоженный телефонным звонком, Невзоров, появившись на пороге отделения милиции, сразу же узнал Меньшенина, и на лице его засияла улыбка.

— Если не ошибаюсь, товарищ Меньшенин? — сказал он, протягивая руку.

— Вы никогда не ошибались, Александр Георгиевич,

— не выпуская руки Невзорова, проговорил Меньшенин.

— И в сорок третьем не ошиблись. Читайте.

Невзоров прочитал показания экспертизы и нахмурился:

— Да… Убит… Сочувствую вам, Сергей Иванович.

— А Шилов так и остался безнаказанным.

— Наказать и сейчас не поздно, — виновато сказал Невзоров.

— Вы уверены, что Шилов до сих пор коптит небо?

— Абсолютно.

— И какое у вас основание для такой веры?

— Прежде всего — жизненный опыт и, естественно, чутье, интуиция.

Полковник уловил в ответе следователя крупицу иронии и сам продолжил разговор в таком же духе:

— Насчет жизненного опыта ничего не скажу. Что касается интуиции, то это, мне кажется, сомнительный способ добывания истины.

— Вы так думаете?

— А как иначе прикажете думать?

Невзоров думал уже о другом:

— Лучше скажите, Сергей Иванович, когда вы уезжаете в часть?

— Это так важно для вас?

— Разумеется.

— В середине октября.

— Отлично! — воскликнул Невзоров. — Вы еще успеете побывать на судебном процессе и увидите убийцу деда Евсея — Шилова.

— С вашей помощью, Александр Георгиевич. Спасибо… Надеюсь, вам теперь Вакуленко не помешает? Кстати, где он сейчас?

Невзоров поморщился, будто проглотил горькую пилюлю:

— Говорят, где-то в Киеве. И пост занимает солидный.

— И по-прежнему неукоснительно стоит на страже буквы закона?

— Безусловно.

— Признателен за откровенность.

В тот же день Невзоров поднял старые записи с материалами допроса Ершова, перечитал их, взял командировку и утром, чуть свет, с первым автобусом уехал на Ядриху. Ему хотелось довести до конца начатое двадцать три года назад не разрешенное прокурором следствие, наказать убийцу и узнать о судьбе бывшего подследственного сержанта Ершова.

Автобус пришел на станцию Ядриха за час до пригородного поезда. Невзоров потолкался в зале ожидания и вышел на посадочную площадку перрона. Потеснив двух раскошелившихся старушек, он присел на край дивана, поставил сзади себя портфель и стал ожидать поезда.

От нечего делать старушки наперебой болтали, припоминая запоздалые новости, и стрекотали, как сороки. Под мерное жужжание их тягучей окающей речи Невзоров сомкнул ресницы и задремал, но вдруг оживился. Сидевшая с краю, на конце дивана, старушка приступила к очередной истории, которая возбудила интерес Невзорова и приковала к себе его внимание.

— А тут еще, — говорила старушка, — кривая кузнечиха Настасья сказывала, будто в Кошачьем хуторе поймали какого-то дезентира…

— А что это такое "дезентир?" — с любопытством спросила другая.

— А и не знаю, милушка. Врать не стану. Человек какой-то… Так вот поймали дезентира-то да скоро судить будут.

— За что судить-то?

— А судить-то будут за смертоубийство… Вот за что… Дезентир-от двух праведников погубил. Да как на беду, вот еще что приключилося. Мать дезентира-то, когда вели его под стражей, побежала за ним. Упала да и дух испустила. А ночью в грозу громом запалило ее избу. Покойница-то и сгорела. Это бог ее наказал за смертоубийство. Земля не принимает грешницу.

— Так не она ж убивала — сын.

— Сын-то сын, да с ее благословения.

Подошел поезд. Пассажиры хлынули к вагонам. Невзоров, потрясенный разговором старушек, прыгнул на ступеньку детского вагона, который оказался полупустым, сел в крайнее купе, к столику, и невольно задумался. Его устраивало, что Шилов схвачен (а это был, безусловно, он!) и находится под следствием. Тревожило другое: кто такие "праведники", которых "погубил" этот преступник? Невзоров очень боялся, что одним из "праведников" мог оказаться Саша Ершов.

В городе, на станции, Невзоров перехватил кофе с булочкой и в девять утра уже показывал командировочное начальнику уголовного розыска, который тут же проводил его в кабинет Леушева и познакомил со своим сотрудником:

— Николай Евгеньевич! К вам на помощь из Устюгской прокуратуры товарищ Невзоров. Прошу любить и жаловать.

Начальник ушел. Невзоров отрекомендовался Леушеву и обстоятельно рассказал ему о цели своей командировки.

— Хорошо, что вы приехали, Александр Георгиевич, — выслушав Невзорова, признался Леушев. — Откровенно говоря, я уже выдохся и приступил к обвинительному заключению. Оказывается, за спиной Шилова еще одно преступление.

— Не надо спешить, — посоветовал Невзоров. — Надо к Шилову приглядеться получше, выудить все, что у него за душой, и тогда приниматься за обвинительное заключение… Кстати, кого он здесь убил? Не Ершова?

Леушев понуро опустил голову:

— Ершова, Александр Георгиевич. Еще в сорок шестом году, когда Ершов возвращался из армии. Подкараулил в Кошкинском лесу — и убил.

— Этого я и опасался, — болезненно произнес Невзоров. — Жаль. Хороший был парень! Не послушался. Ведь я его предупреждал. Кто нашел останки Ершова?