Чтение онлайн

Но ее глаза расширились, рот приоткрылся от удивления, и она забыла, как дышать. Ее поразило, казалось, все. Она удивилась длинной золотой косе, длинным ресницам, высоким скулам и идеальным чертам лица, мертвенной бледности и сдержанности, и внутреннему контролю. Но больше всего ее заинтересовали мои неестественно светлые глаза, которые, по ее мнению, смотрели на мир предельно трезво. Я спокойно дал себя рассмотреть, с болью думая о том, что сейчас любопытство сменится влечением – и все. Так было много раз. Я с грустью ожидал этого. Но она снова удивила меня – с легкостью прошла сквозь маскировочную мишуру и увидела меня настоящего. Ей показалось, что мне очень много лет, не смотря на мою кажущуюся молодость. Ей не понравилось мое мудрое сожаление во взгляде. «Так смотрят на мир глубокие старики. Это так… неправильно. Я чувствую… как это сказать… отпечаток древности в нем. Как же это может быть? Опять я нафантазировала непонятно что! Слышал бы меня отец. Всегда говорил, что я вижу то, что другие не видят».

Я невольно отшатнулся от нее. Мне пора было уходить, только осталось узнать то, что мне было нужно и исчезнуть из ее жизни. Я знал, что нужно сделать. Служанка как раз занималась тем, что готовила постель, а мать на первом этаже кричала на кухарку, которая не слишком проворно готовила лечебное притирание для Адель. Удачный момент!

Адель все еще смотрела на меня. Или сейчас, или никогда! Я посмотрел в ее глаза, пытаясь подчинить ее волю своей, применяя технику быстрого гипноза.

– Ты засыпаешь, тело расслабляется, но твое сознание ясное как никогда, ты сейчас вспомнишь тот день, когда ты видела бледного незнакомца в амбаре, опишешь мне его, а потом все забудешь, – сказал я ей по-французски. Адель удивленно кивнула головой – на нее уже воздействовал гипноз, и она должна была расслабиться, даря мне свои воспоминания. Я хищно улыбнулся. Но вдруг произошло то, чего я никак не ожидал – Адель одним взглядом окинула мою бледную кожу, хищную улыбку, красивое лицо и тихо вскрикнула, теряя сознание от испуга. В ее памяти я успел увидеть скомканное воспоминание, которое она изо всех сил пыталась забыть. Вот она, младше на год, идет в амбар, чтобы откопать в сене спрятанный от мамы арбалет, подаренный старшим братом. У нее были четкие планы сегодня попасть хотя бы в ствол старой яблони, на которой висела самодельная мишень. Под ногами зеленая сочная трава, поет малиновка в саду, и у нее впереди прекрасный день, полный забот и приключений. Вот она забегает через широкие ворота в просторный деревянный амбар, сквозь дощатые стены которого мягко светит утреннее солнце. Странно, но там никого – обычно куры и утки копошатся здесь в соломе, попробуй только выгнать – набегут снова! Адель пожала плечами и достала из тайника арбалет, любуясь его смертоносным изяществом. Она вскакивает на ноги, прикладывает его к плечу, как учил ее брат, и целится в бочку с водой. Ей так хочется выстрелить! Но есть ли смысл портить бочку? Лучше выстрелить в крепкую балку под крышей – она точно не сломается. Она наводит арбалет на балку и ее взгляд вдруг фокусируется на неясной мужской фигуре, которая сидит под самой крышей. Юная Адель только успела открыть рот от удивления, а незнакомец, с невероятно бледным и красивым лицом, улыбнулся ей… так плотоядно, как хищник. Она мельком заметила его поношенную одежду и измученный, загнанный вид.

Я всмотрелся в его лицо и узнал! Это был Озахар, древний египетский вампир – моя правая рука! Он выглядел так, словно в бегах не первый месяц, судя по его одежде. От кого он прятался? Что, вообще, делал в… а где это произошло? Что вообще происходит в мире бессмертных? Чтобы согнать Озахара с насиженного места, нужно было его очень напугать, а это было практически невозможно! И все. Дальше она потеряла сознание и унесла смутный образ нужного мне вампира в небытие.

Все это произошло за пару секунд. Голова Адель упала на кушетку и дыхание практически пропало.

Я боялся еще раз прикоснуться к ней – я и так уже навредил ей. Неизвестно чем откликнется это эмоциональное потрясение. Но Адель нужно было привести в сознание и лучше мне не присутствовать при этом. Мне нужно уходить…

На счастье Катарина вернулась в комнату с подносом, на котором стояла чашка с каким-то варевом. Я искренне надеялся, что это поможет Адель задержаться на этом свете подольше. Наши судьбы должны разминутся в этом месте навсегда.

– Катарина, мне кажется, что Адель без чувств, – сказал я печально. Понимая, что пора уходить.

Я встал и отошел к камину, уступая место женщинам, понимая, что мне следует уйти как раз тогда, когда я меньше всего этого хочу.

– Да что же это такое? Как же я ей помогу? – спросила Катарина чуть не плача.

– Кровь! Ей нужно срочно пустить кровь! – сказала перепуганная Жанна. – Госпожа, это всегда помогает! Помните, у меня была простуда, так это просто вернуло меня с того света, клянусь вам!

Только не это! Не хватало еще ее лишить приличной порции крови! При мне…

– Простите, сударыня. Я могу предложить более быстрый способ? – спросил я Катарину. – Он менее болезненный и не менее эффективный.

Катарина посмотрела на меня так, словно только что вспомнила о моем присутствии. Она разрывалась между правилами приличия и желанием побыстрее выставить меня за дверь.

– Я учился у известного доктора Измаила Буганди. Он в таких случаях применял одно простое средство… – сказал я, гадая, знает ли она, что этот доктор жил триста лет назад в Сирии и учился у меня? Надеюсь, что нет.

– Да-да, конечно же, – решилась наконец-то Катарина, на которую произвело неизгладимое впечатление такое загадочное имя.

Я подошел к Адель, оставив злополучную пилу у камина, убрал со столика кружку с притиранием и сказал:

– Принесите простой воды, пожалуйста!

– Жанна, ты слышала? Быстро беги на кухню! – приказала Катарина, беспокойно поглядывая на бледную дочь.

Я осторожно положил свои руки на ее изящные уши и стал растирать их, комментируя свои действия Катарине:

– Видите ли, у нее простой обморок и чтобы привести ее в чувство достаточно вот так растирать уши.

К тому же у нее сильный жар. Советую вам перенести ее на кровать, подальше от открытого огня и давать ей много пить. Не давайте жирную пищу, сосредоточьтесь на крупах и овощах. Поморите ее голодом день, потом дайте отвар ромашки…

Я молол эту чепуху для Катарины, а сам не мог рационально думать от того, что прикоснулся к Адель. Обе ладони гудели от непонятного жара, который разогрел мои ледяные руки и поднимался все выше, к сердцу. Я даже посмотрел на них, чтобы убедиться, что они не охвачены пламенем.

Тем временем сознание Адель стало мерцать, и она стала приходить в себя, сделав вздох, не обращая внимания на резкую боль в горле. Я заворожено смотрел на нее, желая только одного – чтобы она могла открыть свои удивительные глаза, и я мог в них заглянуть. Однако она лежала с закрытыми глазами, что разочаровало меня. Адель наслаждалась холодом, который помогал ей прийти в себя, и прикидывала, что же это мама положила ей на голову? Где взяла лед в это время года?

Ей стало интересно, и она наконец-то открыла свои глаза. Она увидела меня, склонившегося над ней, и поняла, что целительный лед – это мои ладони и от удивления открыла рот. Она с напряжением всматривалась в мое лицо, боясь снова увидеть сходство с Озахиром. «Мне это только показалось. Наверное, это из-за горячки. Да уж, богатая фантазия – сущее наказание», – подумала она и снова закрыла глаза, стыдясь своей недавней реакции. «А она забавная!» – подумал я и слегка улыбнулся, поднимаясь на ноги.

Катарина же тем временем снова разрывалась между желанием загнать как можно быстрее дочку в постель и между правилами приличия, на которые уйдут драгоценные минуты времени, так необходимые сейчас Адель для выздоровления. Поэтому я решил ускорить процесс.

Плавно поклонившись, как было принято в этом времени, произнес:

– Прошу прощения за вторжение в ваш дом. Меня зовут Прайм Ван Пайер. Я нашел вашу дочь в городском предместье…

– Адель, – неосознанно уточнила Катарина.

– Я нашел Адель случайно, в лесу, когда возвращался к себе из города. Она повредила ногу, и я не смог пройти мимо, не оказав ей помощь…

Адель не на шутку разозлилась. «Он сейчас уйдет и все! Ведь такая заурядная девушка, как я, не может его заинтересовать. Он такой необычный, зачем я ему? Мама сейчас распустит перед ним перья. Бьюсь об заклад, что потащит его в винный погреб». Опять она удивила меня, потому что была, как никогда, права.

– Я благодарна вам, сударь, за помощь. Всегда будем рады видеть вас в нашем доме! И я прошу вас принять в знак благодарности бутылку нашего лучшего вина.