Чтение онлайн

Было раннее утро. Хорли поднимал свой край над горой, как рубиновый обруч мира. Красно-чернильная каллиграфия теней разрисовала песок у линии деревьев вдоль воды. Река текла, весело танцуя, вниз по склону, прозрачная и холодная, зелено-голубовато-синяя, с низким музыкальным шумом-ревом, который для напряженных нервов Алейтис казался слаще меда.

На травянистом ровном пятачке они расстелили родильные кожи, в теплом густом утреннем свете. Две младшие Шемквиа помогли ей лечь. Боль схваток теперь сжимала свои клещи почти без перерыва. Она вытянулась, позволив сознанию своему выплыть на простор, слиться с воздухом и водой, с небом и землей. Внезапно боль стала силой, бьющей из костей и крови самого Ядугара.

Громкий крик прорезал тихие утренние шумы.

Алейтис лежала, чувствуя слабость и пустоту, словно выжатая. Кхатеят, ласково улыбаясь, наклонилась над ней.

– У тебя сын, дорогая.
– Еще один требовательный крик.
– Сильный и голодный мальчишка!

Фургоны с трудом, неуклюже, поднимались вверх по склону и, грохоча по наезженным колеям дороги, въезжали в широкую, с крутыми склонами, долину. Сидевшая рядом с Кхатеят Алейтис развязала тесемки у горла, открыла грудь и приблизила сосок к ротику Шарла.

– Это здесь вы пережидаете зиму?
– Она посмотрела вокруг. Голая туманная долина.
– А что едят здесь нд'рве?

Кхатеят некоторое время молчала, все ее внимание было обращено на управление фургоном - она преодолевала как раз трудный "эс" - образный петляющий спуск. Оказавшись в безопасном месте, она расслабилась.

– Мы режем всех, оставляя только на развод.
– Она показала на ровную каменную площадку, где дымились горячие подземные ключи.
– Вон там у нас будет скотобойня.
– Она кивнула на монолит-обрыв, уходивший вверх, в облако тумана.

– А вот там...

Она замолчала. Алейтис не рискнула задать вопрос.

Наконец Кхатеят как ни в чем ни бывало продолжала:

– Трава здесь густая, сочная, подземное тепло будет помогать нам в самую суровую погоду. Это очень хорошее место. Нам несколько раз приходилось драться за него.

– Драться?

– Какой-нибудь клан становится иногда слишком завистливым или зима выпадает слишком суровая; в местах хуже защищенных становится трудно выжить, и вот тогда они приходят сюда, чтобы оружием и магией выгнать отсюда нас...

Она нахмурилась.

– Теперь мы слабее на одного. Вдруг и эта зима будет трудной...

– Это я виновата.

– Нет, не ты. А жадность Кхем-ско.

Тишина, повисшая между ними, продолжалась до тех пор, пока херрет не выкатился на дно долины. Потом Кхатеят вздохнула: - Когда мы расположимся лагерем, Алейтис, трудно сказать, на что хватит ума у Миаво.

– Зачем я ему? Я не собираюсь оставаться у вас надолго, не говоря уже о том, чтобы остаться на всю жизнь. Мне необходимо как можно скорее добраться до одного места. Называется оно Бав Несвет.

– Да?
– Кхатеят бросила на нее удивленный взгляд.
– Я знаю это место.
– Она двинулась вперед, пробираясь между валунами к обрыву.
– Это плохое место, нехорошее. Зачем тебе туда?

– Я, к счастью, буду там недолго.
– Шарл перестал сосать и начал мягкими ручонками теребить грудь.

Алейтис тут же переложила .его к другой груди.
– Маленький ненасытный гурб, - счастливо пробормотала она.

– Ненадолго, - повторила она, повернувшись опять к Кхатеят.
– Я пошлю сигнал о помощи, за пределы планеты. Ты могла бы начертить мне схему, по которой я найду это место?

– Да, - Кхатеят поджала губы.
– Забери с собой раба.

– Хай!
– воскликнула Алейтис, удивленно уставясь на старую женщину.

– Пока Миаво не использовал его, - Кхатеят крикнула, направляя херрет во внутреннюю часть долины через узкий проход под обрывом.

– Он подбивает Шанат на бунт, используя ее привязанность к Ракат. Это все очень плохо.
– Кхатеят покачала головой.

– Но вы же сильнее его! Вчетвером вы сильнее. Почему вы смотрите сквозь пальцы на его пакости?

– Он нужен нам в полной силе. Он - мужская доля нашего искусства. Мужское и женское начало составляют целое. Если нарушить равновесие... !

Алейтис отняла ребенка от груди и завязала тунику.

Она протянула руку, расправила полотно, уложила Шарла и похлопала его по животику. Потом только опять обратилась к Кхатеят: - Но для того чтобы взять его с собой, я должна быть уверена, что вы снимите с его ног цепи.

– Хорошо. И еще дадим вам еды и сесматов.
– Она рассмеялась.
– Мой тебе совет, девочка, держись подальше от людских глаз. Положись на меня - я устрою твой побег.

10

Ребенок раскрыл беззубый рот в жизнерадостной усмешке и протянул вверх пухлые неловкие ручонки, пытаясь поймать ими качающиеся над ним косички Алейтис. Она засмеялась, повернула голову вправо, чтобы щекочущие кончики косиц щекотали маленькому сыну нос.

– Хай, малыш!
– прошептала она.

Она пощекотала ему животик, и малыш принялся колотить воздух ножками, смеясь каждым мускулом своего маленького налитого активностью тела:

– Ахай, малыш! Ахай, Шарл, мой маленький грезитель, мой Вайд-сын!

Спеленатый Шарл лежал у нее на коленях. Она подхватила сына и принялась качать, тихо напевая.

В туманной горячей долине, внизу были уже почти заполнены деревянные рамы для сушки мяса и шкур.

Скотобойня была скрыта выступом скалы и невидима отсюда, но заблудившиеся порывы ветра доносили запах крови, бежавшей внизу ведрами, реками - половина стада была уже зарезана. Клан готовился к зиме.

Она посмотрела вниз в долину и содрогнулась. Хорошо что она посторонняя, чужая, которой не позволено прикасаться к мясу. Ведра с горячей кровью женщины относили к специальным кострам - там готовили кровяную колбасу. Мужчины, срезали с костей мясо, рассекая его на длинные полоски. Они были до локтей покрыты сладко пахнущей липкой кровью. Женщины, не занятые приготовлением колбас, посыпали это мясо специальными сушеными травами и только после этого развешивали его на коптильных рамах, где дым и солнце делали свое дело, превращая мясо в каменнотвердые полоски.

Алейтис, сидевшая над дымом и вонью, там, где воздух был свежим, прислонилась спиной к граниту скалы, которая уходила вверх метров на тридцать. Эта скала была частью массивного обрыва. Девушка развязала тонги головной повязки, чтобы ветерок мог охладить голову и волосы и шею. Она втянула носом свежий ветер и едва заметно удовлетворенно кивнула головой.

Малыш явно не собирался успокаиваться. Она ощущала его как небольшое, но горячее пятно активности.

Тогда она переложила его с колен на спальный матрасик в нише, затененной занавеской. Ребенок почмокал губами, вздохнул и погрузился в глубокий сон. Она ласково тронула его ментальной рукой, потом расслабилась и, закрыв глаза, снова откинулась на гранит скалы.