Чтение онлайн

— А какой смысл в осаде, если из города можно телепортироваться? — спросил Вася.

— Я тоже задавался этим вопросом. Вообще, у врат, тем более одних, ограниченная пропускная способность, и они не годятся для быстрой переброски большой армии, но опять же, если открыть врата в какую-нибудь забытую всеми точку, то за несколько часов армию вывести можно будет, но опять же, я не знаю всех тонкостей. Может окрестности защищали, или ещё что-то такое. Накопление боли отняло у Мелизье значительный период времени. Может, без блокады было бы быстрее. Но, в любом случае, город штурмовали. Послышался рёв Хильдиарезана, появились вспышки молний над стенами. Через стену полетели какие-то штуки, от которых всё загоралось, но над площадью был поглотитель стрел, и снаряды исчезали в нём. Впрочем, огонь проходил сквозь него, и порой нас обдавало жаром. Мертвецы вне барьера загорались и рушились, но Мелизье было плевать и на них, и на пожар, который охватывал всё больше зданий. И вдруг врата заполнились чем-то серым, а все звуки вокруг заглушились, как будто пространство за вратами засасывало их. На нас, живых, накатила волна такой депрессии, что захотелось убить себя прямо на месте, и мы бы это сделали, если бы наши руки не были скованы за спиной. Я тогда заметил выражение лица Мелизье, и на него депрессия тоже подействовала. А из врат вдруг вывалилось что-то огромное и крылатое. "Демон!" воскликнул я, но Людмила крикнула, что демоны бесформенные, так что это не один из них. Правда, я с трудом расслышал её сквозь адскую тишину. А крылатое тем временем с рёвом кинулось на Мелизье, разорвало его по поясу, после чего обрушилось на врата с красной фигнёй. Но те не дрогнули под крупной, однако не очень массивной тушей, как существо, в котором мы узнали зелёного дракона, ни старалось. Тогда дракон заревел на верхнюю половину Мелизье, которая не торопилась терять сознание и вообще не показывала признаков боли:

"Закрой это немедленно, пока они не прорвались!", на что тот, безумно хохоча, ответил что-то, что мы не расслышали, а его мертвецы кинулись на дракона, но тот успел взлететь, и, уже в воздухе, заревел. И этот рёв не приглушился адской тишиной, а заклинание позволило нам понять его. Это была какая-то длинная молитва, больше похожая на набор словосочетаний. Она показалась нам такой громкой, что заболели уши, зато депрессия вдруг прошла. Нежить под драконом, начавшая было выстраиваться в пирамиду чтобы достать свою цель, стала быстро разрушаться, как в присутствие паладина. Куклы за нашими спинами начали читать заклинания, но не закончили, впав в ступор. А красная фиговина вдруг взяла и взорвалась, выпустив из себя чёрное облако, немедленно всосавшееся в серое пространство во вратах. На стенах всё ещё звенел бой, но на площади из мертвецов остался только извивающийся как от дикой боли Мелизье. А во вратах что-то вспыхнуло, и мы увидели очертания нашего мира. Но между выходом и нами висело в воздухе летающее чудовище, а мы были измождены. Дракон же закончил молитву, обернулся на верхнюю половинку Мелизье, и, проревев что-то про друзей, изверг на него струю жёлто-зелёной жидкости, после чего от тушки некроманта не осталось ничего, кроме шипящей лужи и облака газа. Затем дракон зашёл на нас, и мы решили, что тоже станем его жертвами, но чудовище схватило кукол за нашими спинами и разорвало их в воздухе. А потом крылатый ящер сел рядом с вратами, лишая нас надежды проскочить мимо. Надо было что-то делать. Я встал и обратился к нему: "Кто ты, о великий…", на что он ответил "Чёрный плащ, блин. Только свисни — он появится". И, окутавшись зелёным туманом, принял человеческий облик. Это был Сашка. Он любил цитатки в таком духе. Вы не представляете, как мы обрадовались. А шум боя стих, и на площадь ворвались рыцари в сияющих магией латах и солдаты в латах поскромнее. А впереди всех были Аэлин, сэр Глен и ещё какой-то рыцарь. Я сказал, что надо поспешить во врата, но Людмила успокоила, что они не закроются, пока те, кто должен, не пройдут через него, и у нас есть время проститься и восстановить картину происшедшего. Как выяснилось, после нашего исчезновения Аэлин организовала поиски с магией, но не нашла нас, и вернулась к мужу, командовавшему блокадой мёртвого города. Это и был тот незнакомый рыцарь.

— И не мудрено, что не нашла — вставила Згалика, — я бы тоже вас в том лесу не нашла, если бы не любовь. Там были болота, через которые и гоблину не просто пройти, и чащи, и ещё всякое. Я шла на зов своего сердца, туда, куда солдаты побоялись.

— Люди Аэлин в конце концов нашли бы нас, если бы нежить не успела раньше. А интерфикасмис затащил Сашку реально в ад, где истязал его тело и упивался депрессией, которую тот постоянно чувствовал. Оказалось, что Мелизье сделал его из выжившего разбойника. Такое вот помилование Даша ему устроила. А ещё дух показывал Сашке наши бедствия, чтобы заставить его считать свою жертву бессмысленной. Но на этом он и прокололся. Он притащил Сашку туда, где должны были открыться врата, чтобы показать, как демоны будут разрывать нас и захватывать наши тела, демонстрируя своей магией картинку с той стороны. И вот, когда врата открылись, а вдалеке показались тучи демонов, Сашка так захотел спасти нас, что в нём что-то перещёлкнуло, и из него вырвалась та сила, о которой говорил голос алтаря фейских слёз. Он превратился в дракона, уничтожил воплощение интерфикасмиса своей кислотой, освободив его душу, и ринулся в портал первым. Он закрыл портал прежде, чем демоны прорвались. Рассказав друг другу свои истории, мы собрались возвращаться домой, но Сашка отказался. Он сказал, что в нашем мире он отбывал условный срок, и его, скорее всего, объявили в розыск. Что теперь его ждёт тюрьма, и по нашу сторону врат у него нет будущего. Мы не ожидали от него такого. Простившись с Аэлин и сэром Гленом, мы хотели уже пройти в портал, но Згалика взмолилась, чтобы я остался. А я не хотел оставаться. Хоть в таборе мне и дали штаны, но тот мир был слишком жесток и мрачен для меня, и я испытал в нём слишком много боли. И тогда Згалика сказала, что пойдёт со мной. Её предупредили, что неизвестно, каким будет для неё перенос, и она может погибнуть, но моя рыбонька твёрдо стояла на своём. И вот мы перенеслись через врата. И оказались в наших телах, в тот же момент, из которого нас выдернули. Прошло не больше пары минут. Я увидел всех, живых и немного ушибленных, Иришку с Алишкой, Игоря… И Сашку. Я сначала удивился, почему все лежат, а он стоит, и только потом увидел железные штыри, торчащие из него, и лужу крови. Он повис на арматуре, умер, но не пал. А на меня кинулась с объятиями девушка такой красоты, о которой я только мечтал.

— И ты меня не узнал! — улыбнулась хозяйка.

— Угу, сказал, что жду свою девушку, которая должна вот-вот появиться.

— В разбитом автобусе, ага. А я налетела на тебя, что ты не рассказывал про девушку в своём мире.

— Так мы друг друга и узнали. И знаете, ради рыбоньки я бы ещё раз прошёл через весь трэш, который я там перенёс. Мы все собрались в кучку, сняли Сашку, и начали обсуждать случившееся. Иришке и Алишке было вообще пофиг, они только посмеялись и порадовались, что всё закончилось. Людмила сказала, что рада за нас всех, но не хочет возвращаться к воспоминаниям, и предложила просто общаться. Славка убежал прежде, чем мы его окликнули. А Даша стала сторониться Вани и даже шарахаться от него. Потом мы продолжили общаться друг с другом, все, кроме Людмилы. Она отстранилась, и обратилась к психиатру, чтобы тот помог ей всё забыть. Я устроил Игоря охранником в свой клуб… Да, я работаю администратором ночного клуба. И он оказался отличным работником! Ответственным, не пьющим — теперь, после заклинания — и отличным бойцом, ведь наша физическая подготовка почему-то осталась с нами в этом мире. К нам частенько заходят Иришка, Алишка и Даша, которая сдружилась с ними. За Дашу обидно: после откусывания головы у неё появился панический страх Вани, и она, как ни пыталась восстановить с ним отношения, не смогла переступить через себя. Для самого Вани урок тоже даром не прошёл: он занялся изучением философии, религий, естественных наук и йогой, то есть решил расширить свой взгляд на мир и стать умнее. Мне кажется, он старается ради Даши. А вот она пошла по наклонной. Ходит по тусовкам с девчонками, липнет к парням. Думаю, если бы она не получила иммунитет к алкоголю, она бы спилась. Те девки пьют, не употребляя при этом мяса. И в моём ресторанчике частенько выпивают. Про Славку мы так больше и не слышали. Вот, собственно, и вся история.

— Да, увлекательно, — заметила Лера, допивая очередную чашку "липового" чая, — Должно быть, Александр будет очень рад, если вы его навестите. Будет, что вспомнить.

— Обязательно навещу. Оставите информацию о том, как его найти?

— Да, конечно. И знаете, мне понравился чай.

— Правда? — Обрадовалась Згалика, — С удовольствием буду угощать вас каждый раз, как придёте в гости!

Вася недовольно покосился на свою почти нетронутую чашку.

— А теперь у меня к вам вопрос, — сказал Бердияр, — Было ли что-то в моей истории, что показалось вам знакомым?

— Да, — ответила Лера, — ваш враг. Я видела человека, очень похожего на него.

Бердияр и Згалика как по команде принюхались и тревожно переглянулись. Впрочем, то опасение, что заставило их это сделать, судя по всему, не оправдалось.

— Он не причинил вам вреда? — спросил кавказец.

— Нет, он поиздевался надо мной и прогнал. Я не мёртвая, если вы об этом.

— Я хочу от вас правды. Я впустил вас в свой дом и рассказал секрет. Скажите, чего он от вас хотел.

— Расспрашивал про Александра, — сдалась Лера, — Он хочет знать о нём всё.

— Не мудрено, — заметил Бердияр, — эта зараза наверняка мечтает Сашке отомстить. Но мы засиделись. У меня скоро смена, надо собираться на работу…

— Да, нам тоже пора, — ответил Вася, поднимаясь из-за стола.

Одевшись и попрощавшись с хозяевами, Лера и Вася вышли на улицу.

— Да уж, время офигительных историй, — произнёс Василий, — Что думаешь по этому поводу?

А Лера по прежнему не знала, что думать. Рассказ Бердияра очень логично вписывался бы в ситуацию, если бы мог быть правдой. Но девушка не была сумасшедшей, чтобы в такое поверить.

— Рассказ этого Бердияра во многом совпадает с тем, что говорил Александр, — ответила она, — Думаю, они в сговоре. Скорее всего, этот Бердияр и укрывал Александра в течение двух лет. Но в чём был их мотив — не очень понимаю. Так Александр ещё сильнее ограничил свою свободу, и потерял больше, чем приобрёл. И тогда вопрос — кого похоронили…

— Да блин, как-то уж слишком складно Бердияр всё рассказывал. И эмоции… Ты же в физиогномике смыслишь. Не заметила в его мимике ничего особенного?

Лера напрягла память. Эмоции Бердияра вполне искренне отражались на его лице, и взгляд указывал на воспоминание, а не на фантазию.

— Я не детектор лжи, — ответила она, — Я могла не заметить чего-то. Но ты ведь не думаешь, что вся эта история — правда?

— Она совершенно фантастическая, но кроме этого у меня нет оснований ей не верить.

— Он рассказывал про колдующих рыцарей и гоблинов-тапков, Вася!

— Гоблинов-трапперов. Да, блин, это смущает. Но ещё больше меня смущает то, что он описывал своего некроманта и кукол точно так же, как ты — мастера и его людей.

— Я тоже обратила на это внимание. Так может они тоже заодно? Этакая мафия, с "некромантом" во главе.

— Может, но это ещё одно допущение, подтверждений которого у нас с большего нет.

— И что, ты предлагаешь мне поверить в то, что гоблины только что поили нас чаем?

— Я предлагаю тебе умыть руки пока не поздно, но ты меня всё равно не послушаешь. Какая бы версия ни была истинной, твоя или Бердияра, происходящее несёт в себе реальную и довольно нехилую опасность. Речь идёт как минимум об одном умершем не своей смертью человеке, а Бердияр говорил об убийствах так, будто это — что-то необходимое, что надо уметь делать.

— Он вообще очень странно говорил, — попыталась Лера сменить тему, — то чистым литературным языком, то вставлял чуть ли не мат.

— Да, и это для меня ещё один аргумент в пользу его истории. Он говорил неестественно. Мне по работе приходится сталкиваться с травмированными кавказцами, грузинами и прочими. У них особая манера речи, а у этого даже акцент пропадал, когда он описывал фейские руины, и не только тогда. Лично я такого в жизни не видел, и, кроме как переводящим заклинанием, объяснить это не могу. И ещё вопрос: если Александр — преступник, зачем Бердияру было рассказывать нам эту историю?