Чтение онлайн

— Спасибо, — произнёс дракон, и откинулся на спинку кресла, — но, думаю, ты не только вылечить меня собиралась. Хочешь сказать мне что-то?

— Почему ты решил уйти? — Лера решила действовать прямо.

— Потому что продолжать борьбу нецелесообразно. Пока мы дрались в небе, от нашего дыхания могли погибнуть простые люди на земле. Мелизье явно имеет крепкие позиции, ресурсы, много амбулякров и чёткий план, который мы не знаем. Он будет убивать людей об меня, а мне этого не нужно.

— Ты говорил, что в вашем мире нормально убивать в бою.

— Забавно это слышать от тебя. Мне думалось, что именно убитые мною люди заставили тебя обратиться к Мелизье.

— Я просто хотела правды.

— Правды? — Гратлоргарн усмехнулся, — Вот тебе правда. Мелизье устроил спектакль на камеру с собственным драконом, а я убил восемь человек, которые в нашем понимании не воины.

— Это почему?

— Потому что они шли в армию не для того, чтобы умереть за свои идеалы или убить за них. Да, в нашем мире крайне низка смертность на поле боя. Философия элитаризма предполагает, что каждая жизнь ценна на столько, сколько пользы она приносит, и прочие права зависят именно от этого. А воины приносят народу два важнейших блага — порядок и безопасность. Поэтому смерть воина считается тяжёлой потерей. И хоть они и стремятся умереть за идеалы и готовы за них убивать, для них важно добыть победу как можно меньшей кровью, если бой идёт не за идеалы. А броня обычно зачаровывается так, чтобы сохранять воину жизнь. Исключение — случаи, когда воинам платят конкретно за убийство. Такие воины — подонки, и что сами не знают пощады, что их не щадят. Бердияр наверно рассказывал, что таких наняли убить нас. Так вот, если в бою безвозвратно гибнет десятая часть бойцов, то это невероятно кровавый бой. Такие бывают редко. А убить того, кто не готов умирать, способен только последний подонок. И я вчера скатился до этого уровня. Я не хочу продолжать это.

— Но если ты уйдёшь, Мелизье наверняка убьёт и сделает кукол из множества людей!

— Но не моими руками. И он будет не один такой. Через неделю-другую сюда попрёт куча разномастных ребят, желающих поживиться беззащитными людишками.

— И ты это допустишь?

— А при чём тут вообще я? — с раздражением буркнул дракон.

— Ты же… покровитель, нет?

— Не этих земель.

— Но ты же сам отсюда, ты же беларус!

— Да? И что этот мир дал мне? Я любил свою страну и старался для неё. В детстве я мечтал быть супергероем, который бы разгребал бытовые трудности людей. Потом мне захотелось нести в мир красоту и добро, и я стал мультипликатором. Я мечтал о чистой светлой любви, и нашёл женщину, будто сделанную изо льда, в которой увидел ту самую любовь, и женился на ней. А потом она оказалась совсем не ледяной. Начались скандалы между ней и моей мамой. Я любил их обеих и пытался мирить. Уговорами, шутками, потом угрозами, и, наконец, я окончательно озверел. Я начал поднимать на них руку, и, в конце концов, сильно ударил. Я никогда не хотел быть такой паскудой, но стал ею!

— Насколько я поняла, там была мутная история с тяжестью повреждений…

— Да мне плевать! Я совершил непростительный поступок, и государство меня наказало! Оно было даже излишне милосердно ко мне! Я был виноват, и никогда не смогу себя простить. Но знаешь, что было потом? Ещё до суда мама и жена выгнали меня на съёмную квартиру, где я какое-то время жил и работал, а потом мой босс узнал, что я под наказанием, и выпер меня. Я искал работу, но человека с условным сроком не брали нигде. Вдохновение покинуло меня, и я не смог больше делать мультфильмы, чтобы зарабатывать с ютуба. Пришлось работать по подрядам на местах, куда никто не хотел идти. Где спокойно нарушают трудовой кодекс, выходные надо вымаливать, а на вопросы про личное время отвечают, что домой надо приходить только чтобы спать.

— У нас такое есть?

— Если ты уголовник, найдётся. А я всю жизнь уважал закон, и тот удар был моим первым серьёзным правонарушением. Вот так, в раз, я стал никем. Бесполезным куском ходячего мяса. И у меня бы не было будущего, если бы я не оказался в другом мире. А там я получил всё, что мне было нужно: уважение, ответственность, достойную работу и любовь.

— Нашёл там девушку?

— Нет, любовь народа. Я работал чем-то вроде стража порядка, а заодно альфа-хищником, чтоб опасные твари не совались. Моей задачей было обеспечивать безопасность от внешних угроз и набегов. А ещё, я нашёл там ледяных существ, которые были воплощением моего идеала женщины, но для меня среди них пары пока не нашлось. А теперь скажи, какой смысл мне сражаться за мир, в котором для меня нет будущего, жертвуя жизнью в мире, который дал мне это будущее?

— Ты ведь православный.

— И это значит, что я должен защищать общество, где на верующих смотрят как на дураков? Где грех считается нормой, а из христиан многие не в Бога верят, а в церковь ходют? Ты видела много истово верующих?

Лере было нечего возразить. Она поймала себя на мысли, что действительно относится к верующим как к тёмным малообразованным людям.

— А они есть. Но отхватывают по полной как от воинствующих атеистов, так и от своих единоверцев-фанатиков, которые ходют в церковь с особым высокомерием. О, а ещё есть те, кто в поисках истины перевирает Учение и откалывается в виде сект, и ещё есть сектанты по политическим мотивам. Нет, отрекшимся не помешает увидеть, что они — не самые умные и сильные жители голубого шарика.

— А как насчёт твоих друзей?

— Пусть уходят в мир чудес. Игорь и Василий и так погибли в этой дурацкой борьбе.

— Ты считаешь Васю своим другом?

— Он спас меня, и был в нашей группе. Да, я тоже скорблю о нём, и это тоже аргумент для меня прекратить борьбу.

— Я слышала, что есть способ оживить мёртвых, даже не одного, а многих…

— И кто это сделает?

— Даша, например?

— Так, теперь я понимаю, чего ты хочешь. Да, я знаю таинство, но на мою память не было такого, чтоб его провёл служитель искусственных богов.

— Надо попробовать.

— Ну, флаг тебе в руки, попробуй уговорить Дашу, — сказал Гратлоргарн, вставая, — Я двести лет не пил газировки, и надо это исправить. Блин, и жрать хочется. Драконы едят редко, но, кажется, скоро мне придётся сожрать что-нибудь размером с барашка или идиота. Кстати, ещё одна причина убраться отсюда: в мире Чудес можно хотя бы нормально поохотиться.

Он двинулся к бару, где в своих гоблинских формах сидели Бердияр и Згалика. Болтая ногами, гоблины расположились на столе и пили какие-то коктейли из высоких стаканов.

— Бердияр, можно тебя попросить бутылочку чего-нибудь вроде колы? — спросил дракон.

— И где Даша? — поинтересовалась Лера.

Маленький человечек достал из стоящего рядом холодильника бутылку и протянул Грату.

— Даша в туалете, — ответил он, — Ты ж вроде из мозгоправов, так вот иди и вправь ей мозги. Там для тебя работа.

— А что с ней?

— Да чтоб я знал. Мы обсуждали, что теперь будем делать, а она вдруг взяла и убежала.

— А о чём вы говорили?

— О том, что без Грата хана тут всем. Слышишь, Грат? Она сначала пыталась нас убедить, что если не будет Грата, то и Мелизье не будет смысла убивать, ну я и рассказал ей, что мы видели в мёртвом городе. Тут она и психанула.

— Может, без меня, у этого урода хотя бы не будет дракона? — предположил Грат, — Когда я оценил жертвы от боя, то ушёл в невидимость и превратился в человека, и амбулякр сразу сделал то же самое, причём в воздухе. Видимо, он пребывает в той же форме, что и я. И Бердияр, может, у тебя найдётся стакан и лёд?

— Мы тоже догадались про связь, — кивнула Згалика, — но я так думаю, некромант и без дракона бед натворит.

— Так идёмте со мной, — предложил дракон и начал убеждать гоблинов в преимуществах такого решения, но Лера не стала слушать его. Уточнив, где в клубе туалет, она отправилась туда. Войдя в комнату с характерным символом на двери, она увидела за дверцей кабинки Дашины ноги и услышала тихие всхлипывания.

— Смотри, затопишь тут всё слезами, испортишь Бердияру клуб, — попыталась пошутить Лера.

— Чего тебе надо? — послышался Дашин голос.

— Да вот, пришла узнать, как ты, а заодно поговорить. Вижу, дела у тебя не очень.

— Все умирают из-за меня. А теперь Грат уходит, и мы остаёмся наедине с этим чудовищем…

Всхлипы возобновились.

— Грат ещё не ушёл, а что до умерших… Тут такое дело, он знает ритуал чтобы возвращать к жизни. Многих сразу.

— Какой ещё ритуал?