Чтение онлайн

Я протянул фото Паладину.

— Передайте это начальнику караула. И скажите, что доктор Кордо принес лекарство от этой болезни.

Паладин взял снимок.

Его глаза расширились. Лицо залила краска стыда и гнева.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Это… это ересь. Фотомонтаж.

— Это оригинал. И копия уже отправлена в Священный Синод. Она откроется автоматически, если я не введу код отмены через час.

Я посмотрел на часы.

— У вас осталось пятьдесят восемь минут, чтобы спасти карьеру вашего босса. Звоните.

Паладин замер.

Он понимал, что это шантаж. Но он также понимал, что если фото попадет в Синод, полетят головы. И его голова — первая, так как он охранял «уединение» Епископа.

Он нажал кнопку на шлеме.

— «Центр», это Пост-1. Код «Черный Исповедник». У нас гости к Епископу. Уровень угрозы… информационный. Да. Жду.

Секунды тянулись, как резина.

Барьер давил на виски. Борис за моей спиной тяжело дышал, сжимая кулаки под рясой. Я чувствовал, как его ярость закипает.

Наконец, динамик Паладина треснул.

— Пропустить. Сопровождение класса «А». Оружие — к бою. Если дернутся — аннигиляция.

Ворота со скрипом отворились.

— Проходите, — процедил Паладин, возвращая мне фото. — И молитесь, чтобы ваше лекарство помогло. Иначе вы отсюда не выйдете.

— Я не верующий, — я спрятал снимок. — Я врач.

Мы шагнули на территорию Собора.

Плитка под ногами была теплой.

Я чувствовал, как мы входим в пасть льва. В пасть, полную золотых зубов и святой магии.

Но мы были внутри.

Первый рубеж пройден.

Теперь нужно спуститься в подвал. В «Костницу». Туда, где среди мощей святых гудит сервер, управляющий армией мертвецов.

Внутри Собор напоминал чрево кибернетического кита, проглотившего музей религии.

Своды уходили вверх на пятьдесят метров, теряясь в дымке ладана. Но вместо фресок на стенах мерцали голографические проекции святых. Они двигались, благословляя прихожан зацикленными жестами.

Алтарь сиял не золотом, а чистым, концентрированным Светом, который генерировал массивный кристалл, парящий в магнитном поле под куполом.

«Сердце Барьера», — понял я.

Меня замутило.

Свет проходил сквозь одежду, кожу, мясо, вибрируя в костях. Для обычного человека это ощущалось как легкое тепло и эйфория. Для меня, с моей аурой, пропитанной некротикой и смертью, это было похоже на микроволновку в режиме разморозки.

— Борис, — шепнул я, не поворачивая головы. — Не рычи.

Гигант в рясе шел сзади, ссутулившись так, что казался горбуном. Из-под его капюшона доносился звук, похожий на скрежет камней. Его магия Крови кипела, пытаясь защитить хозяина от агрессивной среды.

— Жжет… — просипел он. — Кожа чешется. Хочу… кого-нибудь… сломать.

— Сломаешь. Внизу. А сейчас — смирение, брат мой. Смирение.

Мы прошли через пустой неф (служба еще не началась) к боковому приделу, где располагалась ризница и личные покои Настоятеля.

У массивных дубовых дверей стояли двое Паладинов в парадной броне. Белая эмаль, золотая вязь, силовые приводы гудят на грани слышимости.

Они уже получили сигнал с КПП.

Они не навели оружие, но их позы говорили о готовности убить нас за одно лишнее движение.

— Епископ ждет, — глухо сказал старший Паладин, открывая дверь. — У вас десять минут. Если Его Преосвященству станет хуже… вы не выйдете.

Покои Варлаама пахли не ладаном. Они пахли гнилой дыней и дорогими духами, которыми пытались заглушить этот смрад.

Полумрак. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна.

В центре комнаты, на огромной кровати под балдахином, лежало тело.

Епископ Варлаам был огромен. Жирный, оплывший старик, чья кожа напоминала тесто.

Но самое страшное скрывалось под шелковыми простынями.

Я подошел ближе, поставив саквояж на столик инкрустированный перламутром.

— Оставьте нас, — бросил я Паладинам, которые вошли следом.

— Мы останемся, — отрезал охранник.

— Вон! — вдруг захрипел Епископ с кровати. — Пошли вон! Я хочу… исповедоваться… этому… целителю.

Паладины переглянулись, поклонились и вышли, плотно прикрыв двери.

В комнате остались только мы и умирающий хозяин этого великолепия.

Варлаам попытался приподняться на локтях, но со стоном рухнул обратно.

— Ты… — его глаза, заплывшие жиром, буравили меня. — Ты тот самый Кордо? Шантажист? Убийца?

— Я тот, кто знает, что у вас под одеялом, Ваше Преосвященство.

Я резким движением откинул простыню.

Вера, стоявшая у двери, втянула воздух сквозь зубы.

Даже Борис, видевший всякое дерьмо в «Яме», издал уважительное хмыканье.

Тело Епископа было лоскутным одеялом.

Торс — старый, рыхлый. А вот ноги и левая рука… они были молодыми. Мускулистыми. Идеальными.

Это были части тел «Кукол». Пришитые мастерски, но…

Швы гноились.

В местах стыка старой и новой плоти кожа почернела и пузырилась. Некроз полз вверх, к сердцу.

Ткани отторгались. Магия Света, которой был переполнен Епископ, конфликтовала с некро-технологиями Орлова. Это была война на клеточном уровне.

— Больно? — спросил я, надевая перчатки.

— Адски… — прошептал Варлаам. — Орлов обещал… вечную молодость. Совместимость 100%. Лжец… Я гнию заживо. Моя магия не лечит это… она только ускоряет процесс.

— Естественно. Вы пытаетесь залить пожар бензином. Свет усиливает жизнь. А в этих тканях, — я ткнул пальцем в «молодую» ногу, — жизни нет. Там только программа. Вы питаете рак.

Я открыл саквояж.

Достал банку с «Черным клеем» (настоящим, не тем, что я отдал Анне).

— Я могу остановить боль. И заморозить некроз. На сутки. Может, на двое.

— А потом?

— А потом мне понадобится доступ к серверу Орлова, чтобы переписать код совместимости ваших тканей. Без этого вы труп, Ваше Преосвященство.

Это была ложь. Код совместимости нельзя переписать, генетика так не работает. Но Епископ не был генетиком. Он был отчаявшимся стариком.

— Делай… — выдохнул он. — Что хочешь… проси что хочешь… только убери боль.