Чтение онлайн

Таким образом, появление в ходе эволюции ориентировочного безусловного рефлекса создало основу для формирования условнорефлекторной, высшей нервной деятельности, которая обеспечила принципиально новое, пластичное адаптивное отношение организма к изменяющейся среде обитания. Дальнейшая трансформация этого рефлекса в ориентировочно-исследовательскую деятельность породила еще одну особенность организма, определившую важный этап в развитии животного мира. Если раньше взаимодействие организма со средой было преимущественно пассивным, активизируясь при нарушении равновесия «организм — среда» и возвращаясь к состоянию относительного покоя при восстановлении этого равновесия, то теперь на основе центральной рецепции внутренних потребностей организм активно «исследует» внешнюю среду, формируя новые временные связи — условные рефлексы. Эта изнутри активизированная деятельность тоже осуществляется для сохранения гомеостаза, однако на более высоком, качественно новом уровне.

Переход от пассивного способа взаимодействия со средой к активному совершенствованию своих индивидуальных адаптивных механизмов представляет собой особого рода диалектическое отрицание в эволюции живого. При этом наряду с жизненными потребностями, связанными с сохранением гомеостаза и продолжением рода, возникает новый вид потребности в новизне — «информационный голод» [322] . Существование такого рода потребности у высших животных доказано экспериментально [323] . Возникновение условнорефлекторных механизмов реагирования на агенты внешней среды привело к расширению способности центральной нервной системы к генерализованной ассоциативности, что несомненно вступало в противоречие с параллельно развивающимся способом активного поиска объектов удовлетворения потребностей, нуждающегося в формировании специфических «признаков» условных рефлексов. На этой базе происходит становление новой способности к выработке специализированных временных связей на основе развития процессов центрального торможения. Они не эквивалентны состоянию покоя и представляют собой качественно новые процессы, возникающие в нервной системе после возбуждения и имеющие свои специальные механизмы.

В центральной нервной системе формируется функциональное единство двух основных качественно различных процессов — возбуждения и торможения, которое направлено на обеспечение адекватной деятельности мозга. Процессы центрального торможения ограничивают неспецифическую ассоциативность мозга, суживают ее рамки, селективно направляют процесс возбуждения по определенным нервным путям и тем самым обеспечивают специфичность условнорефлекторных реакций. В столкновении противоположных тенденций в развитии высших нервных механизмов проявляется действие диалектических законов в эволюции адаптивных функций мозга.

Описанная этапность эволюционного развития высшей нервной деятельности проявляется у высших животных в двухфазности формирования условного рефлекса — начальной его генерализации и последующей концентрации, открытой и подробно изученной в школе И. П. Павлова.

Таким образом, в процессе эволюции создаются такие механизмы, которые в каждом отдельном случае, в зависимости от специфики внешних сигналов и внутреннего состояния организма, обеспечивают формирование в центральной нервной системе особой структуры связей возбужденных и заторможенных элементов, благодаря которой реализуется специфическая адаптивная и пластическая форма реагирования организма на подвижную среду в зависимости от его внутреннего состояния.

Механизмы оценки внутреннего состояния и выбора программ поведения, отвечающих этому состоянию и окружающей обстановке, представляют собой особую проблему, анализ которой ведет к постановке вопроса о формах психических процессов. В литературе иногда термин «психическое» понимается очень широко, когда к категории «элементарное психическое» относят простейшие процессы сенсорного восприятия объектов внешней среды, имеющие место у животных с весьма примитивной нервной системой [324] . Чтобы сохранить и подчеркнуть качественные особенности категории «психическое», мы употребляем термин «психическое» по отношению к тем живым организмам, у которых в процессе эволюции центральной нервной системы из простой раздражимости возникло новое свойство — «переживаемость» [325] .

Необходимость адаптивной «стыковки» текущего внутреннего состояния организма, внешней динамически меняющейся обстановки и формы поведения возникла с появлением высшей нервной деятельности с ее условно-рефлекторным принципом организации ответов организма на внешние стимулы и внутренние побуждения. В связи с этим на основе естественного отбора механизм нервной оценки внутренних потребностей и степени их удовлетворения стал интенсивно совершенствоваться в основном за счет эмоциональных механизмов, выступивших в роли особого рода усилителей нервных акцепторов потребностей и аппаратов подкрепления. Последние, согласно многочисленным экспериментальным данным, локализуются в наиболее глубоких и древних нервных структурах [326] .

Эмоциональные аппараты структурно связаны с архипалеокортексом, развивавшимся в ходе прогрессивного усложнения мозга позвоночных [327] . У беспозвоночных подобных нервных структур нет, как, впрочем, нет и эмоций, во всяком случае они не обнаружены объективными методами исследования, разработанными нейрофизиологами [328] .

На особую роль эмоций как усилителей мозговой деятельности и определенных видов поведения указывал еще И. М. Сеченов (1863). Эксперименты, проведенные в этой области за последние 30 лет, подтвердили предположения великого физиолога и мыслителя, вскрыли огромную роль эмоций в механизмах мотиваций, отражающих потребности организма, и подкрепления, отражающего процесс их удовлетворения [329] . Эмоциональные механизмы неразрывно связаны с управлением гомеостазом и являются своеобразным компасом поведения животных, его «отношения» к окружающей среде.

Та или иная потребность организма, усиленная нервным аппаратом эмоций, превращается в мощный побуждающий к действию фактор — мотивацию, активизирующую ориентировочно-исследовательскую программу поведения. При встрече с объектами или ситуациями, являющимися потенциальными источниками удовлетворения потребности, высокоорганизованное животное предпринимает ряд действий, направленных на овладение ими, так как обычно такое овладение невозможно путем единичного рефлекторного акта. В сложной изменяющейся среде достижение конечного биологически важного воздействия или уход от него (если оно вредно), как правило, осуществимы лишь в ходе ряда последовательных рефлекторных актов, путем поэтапного движения. Фактором, организующим последовательность актов целенаправленного поведения, является поэтапное достижение полезного результата, заканчивающееся в случае успеха достижением конечного полезного результата [330] . Последний находится за пределами центральной нервной системы. В то же время его оценка, эффект, так же как и поэтапные результаты действий, должны быть отражены в мозге.

Отражение внешних действий и полученных в итоге результатов в мозге происходит на базе аппаратов подкрепления путем развития положительных или отрицательных эмоций. Таким путем происходит постоянная оценка взаимодействия организма с внешней средой, причем значение внешних сигналов для организма определяется не их физическими признаками, а теми связями, которые были образованы в прошлом при сочетании воздействий этих сигналов на организм с биологически важными событиями. Структура этих связей в центральной нервной системе, по всей вероятности, и образует основу того, что в современной нейрофизиологии получило название матриц долгосрочной памяти [331] . На этой основе, очевидно, и было выдвинуто предположение [332] , что целенаправленный рефлекторный акт организуется и «направляется не только специфической потребностью», но и «представлением» о предмете ее удовлетворения.

Таким образом, при воздействии внешних факторов (раздражителей) на организм высокоорганизованного позвоночного животного функциональная архитектура ответных рефлекторных реакций определяется нервным процессом, способным «учитывать» биологическую значимость этих факторов в сопоставлении с текущими мотивациями. Это качественно новый процесс, в котором элиминированы как физические характеристики внешнего объекта, так и специфика мотивации, и их сопоставление, оценка и формирование ответной реакции происходят как бы в новом для организма измерении, в системе «полезно» — «вредно», «хорошо» — «плохо». «Производя почти моментальную интеграцию… всех функций организма, — пишет П. К. Анохин, — эмоции сами по себе и в первую очередь могут быть абсолютным сигналом полезного или вредного воздействия на организм, часто даже раньше, чем определены локализация воздействия и конкретный механизм ответной реакции организма» [333] .

Это позволяет рассматривать аппарат эмоций не как частный механизм работы мозга, а как ключевое звено в обеспечении организации целенаправленного адаптивного поведения и как новый способ интегративной деятельности мозга. По-видимому, на этом уровне интеграции сигналов внешней среды и внутренних потребностей возникает новое свойство — переживаемость — организующее нервный процесс, отражающее соотношение внутреннего состояния и окружающей обстановки и являющееся эмоцией — сложнейшим физиологическим и сравнительно простым психическим процессом, с появлением которого начинается постепенное самовыделение живого объекта из окружающей среды и формирование субъективного ощущения.