Чтение онлайн

К числу наиболее важных причин возникновения указанных трудностей следует отнести абстрактность и нерасчлененность самих представлений о «снятии», применяемых в антропогенетических исследованиях. Недостаточная разработанность этого понятия в философской литературе нередко способствует сведению содержания категории «снятия» биологического социальным к общему требованию рассматривать антропогенез как процесс, генетически связанный с предшествующими стадиями органической эволюции и вместе с тем качественно отличающийся от них. Это обстоятельство обусловило возникновение несоответствия между способом применения концепции снятия в теории антропогенеза и фактически достигнутым уровнем знаний о диалектике смены и преемственности в процессах становления социальной формы движения материи.

Недооценка того, что снятие биологического социальным следует рассматривать не только как сложный и многообразный, но и внутренне противоречивый, реализующийся в различных формах и направлениях процесс, стала причиной несовпадения взглядов по вопросам о движущих силах антропогенеза, характере их действия на различных стадиях и в отдельных филогенетических линиях гоминид. В результате исследований в последние 20–30 лет установлено, что эволюция гоминид направлялась группой биологических и социальных факторов, организованных в целостную систему законов [293] . Раскрытие их специфики явилось важным вкладом в изучение проблемы антропогенеза как особой формы скачка в развитии материи. Благодаря этому практически реализуется требование диалектического метода о необходимости совмещения в исследованиях предыстории человечества принципа материального единства мира с принципом развития.

Успехи в развитии теории антропогенеза в сочетании с крупными палеоантропологическими открытиями в Африке, результатами современных исследований в области антропологии, эволюционной теории и приматологии подготовили переход научного познания на более высокий уровень изучения закономерностей антропогенеза. Наряду со стремлением к более полному и точному описанию этого процесса в целом основное внимание исследователей концентрируется на изучении его этапов, выяснении особенностей действия главных закономерностей гоминизации на каждом из них и в различных линиях эволюции предков человека. Сосредоточение усилий на раскрытии механизмов эволюции синхронных и сменяющихся во времени палеоантропологических таксонов (австралопитеков, архантропов, палеоантропов) побуждает по-новому подойти к вопросу о внутреннем и внешнем, необходимости и случайности, направленности и снятии в процессе антропогенеза, рассмотреть их в контексте выявления и анализа многообразных типов взаимосвязи эволюционно-биологических и социальных факторов в системе механизмов развития в антропогенезе.

Потребность в такой работе тем более необходима, что отдельные стадии антропогенеза различаются по характеру протекания процессов гоминизации. В пределах каждой из стадий обнаруживаются синхронные направления развития. Это подтверждают факты широкой адаптации антропоидов эпохи миоцена, позднетретичных раннечетвертичных австралопитековых, отчетливо выраженного деления гоминид в эпоху плейстоцена на расходящиеся «пучки» генерализованных и специализированных форм. В подавляющем большинстве они стали родоначальниками вымерших палеоантропологических таксонов, и только одна линия гоминид дала начало виду современного человека [294] .

Наличие тупиковых ветвей в развитии гоминид, стартовавших примерно с одинаковых позиций, особенности процессов очеловечения на последующих стадиях развития антропогенеза свидетельствуют как о многообразии форм снятия биологического социальным, так и о зависимости хода и направления развития в антропогенезе от специфики этих форм. Однако было бы неправильно на основе взаимодействия биологических и социальных факторов делать вывод о наличии жесткой взаимообусловленности между изменениями анатомо-морфологической организации и степенью совершенства орудий труда, т. е. усматривать влияние тех или иных перестроек нейродинамических структур мозга, посткраниального скелета, строения руки и других изменений непосредственно на развитие трудовой деятельности. Прогресс в изготовлении орудий труда оказывал прямое воздействие на морфобиологические структуры, обусловливая протекание процессов селекции в направлении выработки и закрепления адаптации, полезных для трудовой деятельности.

Вместе с тем нет оснований для допущения одновременного и как бы независимого возникновения в эволюции своего рода «зачаточных» социальных способностей (к труду и мышлению) и сходных с гоминидными приспособлений и полагать, что антропогенез является процессом не столько возникновения социального из биологического, сколько их параллельной и «сопряженной» эволюции, иначе говоря, рассматривать антропогенез как изначально предетерминированный этап прогрессивного развертывания анатомоморфологических и социальных «зачатков», ранее сформировавшихся в развитии живого. При такой постановке вопроса исключается возможность изучения антропогенеза как процесса становления человека и общества, как скачка в развитии материи, а при попытке проследить происхождение наиболее древних гоминидных адаптаций (например, употребление предметов в качестве орудий) выводит исследователей далеко за пределы филогенезиса приматов.

Большинство исследователей считают, что «хотя строгого соответствия между стадиями морфологической эволюции человека, с одной стороны, и его культурного прогресса, с другой, не обнаруживается, однако в целом бесспорно, что оба эти процесса шли параллельно и были внутренне связаны один с другим» [295] . Вывод об отсутствии прямой зависимости между изменениями анатомоморфологических структур и уровнем развития орудий труда подкрепляется и результатами эмпирических реконструкций антропогенеза. Например, раскопки на Ближнем Востоке обнаружили существование здесь людей типа Схул, арсенал орудий труда которых соответствовал уровню мастерской первобытной техники. Аналогичные данные получены и при исследовании культуры Кина. Ученые установили, что ее создателями были гоминиды типа Шапель (т. е. специализированные их формы). Раскопки показали, что отсутствовали сколько-нибудь существенные различия в анатомо-морфологическом строении организма между прогрессивной ветвью виллафранкских австралопитековых, систематически употреблявших предметы природы в качестве орудий, и архантропами первой половины антропогена, уже перешедшими к их искусственному изготовлению. Переход от стада обезьян к человеческому обществу, отмечает П. И. Борисковский, представлял «сложный диалектический процесс. В стадах обезьян постепенно зарождались отдельные элементы человеческого общества. А с другой стороны, у древнейших людей, архантропов, еще долгое время переживали отдельные элементы, характерные не для людей, а для обезьян» [296] .

Как же в таком случае понимать внутреннюю связь между развитием первобытной культуры и морфологической эволюцией? Как ответить на вопрос о соотношении социальных и эволюционно-биологических факторов, не вступая в противоречие с исходными принципами рассмотрения антропогенеза и с учетом диалектических категорий «снятия» и «скачка»?

Ответы на эти вопросы должно дать детальное изучение закономерностей становления трудовой деятельности в условиях первичных социальных форм общения. Правда, и в этом случае попытки выявить и охарактеризовать соотношение биологических и социальных факторов детерминации развития трудовой деятельности и форм первобытного коллективизма (стадность) нередко приводят к различным выводам. Одни авторы допускают возможность осуществления трудовой деятельности в условиях зоологических объединений антропоидов [297] . Другие полностью исключают такую возможность [298] . Таким образом, первая точка зрения фактически ведет к отрицанию качественного перелома (скачка) в эволюции гоминид, вторая — ставит под сомнение реальность генетической связи между сообществами высокоразвитых антропоидов и социально организованными коллективами людей современного типа.

Следовательно, как абсолютизация биологических или социальных факторов, так и признание непосредственной взаимообусловленности их действия не способствуют раскрытию закономерностей антропогенеза. Правильный ответ на поставленные вопросы, на наш взгляд, должен опираться на анализ процесса постепенного нарастания социальной и снижения эволюционно-биологической детерминации в развитии гоминид, на уточнение содержания понятия «специфические закономерности антропогенеза». Включает ли оно наряду с представлениями о специфичности законов антропогенеза в целом признание особенностей их действия на последовательных стадиях и в синхронно эволюционирующих линиях гоминид? Только допущение изменяемости внутреннего механизма антропогенеза, возможности многообразия форм его проявления может служить надежной основой для постановки и решения вопроса о соотношении биологического и социального в процессах становления человечества.

В результате широких палеоантропологических, археологических и эволюционных исследований последних лет установлено, что антропогенез осуществляется за счет как определенной морфологической эволюции предков человека (австралопитеков, архантропов, палеоантропов, неоантропов), так и прогрессивного развития индустрии (шелля, ашелля, мустье, ориньяка). При этом наряду с несоответствием темпов между эволюцией физического типа человека и совершенствованием орудий труда отдельные стадии и направления гоминизации существенно различаются по скорости и характеру преобразований в цепях анатомо-морфологического и культурно-исторического прогресса.

В частности, сопоставление таких форм, как шимпанзе, синантропы, ранние неандертальцы, палеоантропы из пещеры Схул, люди эпохи позднего палеолита и современный человек, по комплексу измерительных признаков черепа показывает наличие довольно существенных особенностей в скорости эволюции отделов головного мозга [299] . К аналогичным выводам приводит и анализ темпов эволюции отдельных систем органов [300] . Известно, что у ранних гоминид, предшественников архантропов, наиболее интенсивно эволюционировала группа органов, связанных с прямохождением. Эволюция же древнейших людей и палеоантропов характеризуется значительным возрастанием скорости увеличения объема мозга. При переходе от палеоантропов к неоантропу ускоряется процесс различных перестроек лицевого отдела черепа. По направленности и скорости изменений отдельных анатомо-морфологических структур наблюдается отчетливая дифференциация эволюции гоминид на ряд параллельных линий. Отдельные структуры физического типа гоминид подвергались более сильным влияниям естественного отбора. Поэтому, по словам Э. Майра, «каждый эволюционирующий тип представляет собой мозаику примитивных и прогрессивных признаков, неспециализированных и специализированных черт» [301] .