Чтение онлайн

— Что с моим наследником? — коротко поинтересовался каган.

— Ещё не пришёл в себя, — подплыв к возвышению, каганша неторопливо поднялась по ступенькам и, повернувшись, уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Его кровь на твоих руках, чужеземец! — и, посмотрев на кагана, добавила:

— Я требую его казни!

И, до сих пор сохранявшая относительное спокойствие, я не выдержала:

— Да с какого перепуга, в конце концов? У каждого — своя голова на плечах! Если его не работает, как надо — причём здесь я? Я рисковал только моей жизнью и не заставлял его...

— Замолчи, Марко... — Шона легко меня толкнул и обратился к явно начинавшему злиться кагану:

— Прости его, отец. Горе затмило ему разум...

— Это чужеземное существо не следует нашим обычаям, — перебила моего защитника каганша, — насмехается над нашим сыном, не проявляет должного почтения даже к тебе! И ему ты оказываешь покровительство! А чем платит он за твою милость? Чуть не лишает тебя наследника!

— Жена... — начал каган.

Но тут створки двери распахнулись вновь, и я чуть не запрыгала от радости, увидев вошедшего в зал Фа Хи. На меня учитель и не глянул — наверняка злился, а каган даже приподнялся на троне:

— Только тебя здесь не хватало, монах! Хотел говорить лишь с теми, кто был там, а теперь здесь собрался чуть не весь каганат! Никого больше не пускать!

Стражники у двери поклонились и захлопнули створки. А Фа Хи учтиво обратился к хану ханов:

— Прости моё вмешательство, великий хан. Но речь о моём ученике, и его вина — моя вина.

— Довольно! — цвет лица кагана начал меняться с привычного красноватого на пурпурный. — Обычное соперничество между детьми превращаете в бедствие для всей империи!

— Если лишишься наследника, это и будет бедствием для всей империи! — отрезала ханша, и хищные рысьи глаза метнули молнию. — Виновник опасности, в которой оказалась жизнь Тургэна, должен быть наказан! Как ты собираешься защитить свою империю, если не можешь защитить собственного сына?

Мне очень захотелось сорвать нелепый убор с её головы вместе с волосами. А каганёнок явно унаследовал не только внешность, но и характер этой стервы.

— Довольно, жена! Он будет наказан, — каган раздражённо махнул рукой и посмотрел на меня. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не вредил моему наследнику, Марко. Верю, то, что произошло сейчас, не было намеренным, но твои неосмотрительность и бахвальство могут стоить ему жизни. Наказание будет суровым, и, если выживешь, впредь станешь благоразумнее.

— Если выживу? — оторопела я. — По какому праву ты собираешься наказывать меня за глупость собственного отпрыска?

— Замолчи, Марко! — снова ткнул меня Шона. — Великий хан… отец, прошу о милости для него!

— Учитель виноват не меньше ученика. Считаешь заслуживающим наказания его, накажи и меня... — вмешался Фа Хи.

— Ты — слишком милостив, мой хан! Наказанием для чужеземца должна быть смерть! — не унималась каганша.

— Солонго-хатун права, он — угроза! — подхалимски вставил Очир.

И каган рассвирепел окончательно. Резко поднялся с трона и рявкнул:

— Убирайтесь все! Торгуты[1], уведите латинянина! И всех, кто не захочет уйти самостоятельно!

Стражники тотчас устремились ко мне, я чуть пригнулась, собираясь защищаться, хотя и понимала, что это бесполезно. Фа Хи с выражением лица, будто собирался выдернуть чеку из гранаты и взорвать себя вместе с каганом, направился к трону... но тут за дверью послышалась возня, створки распахнулись в который раз, и раздражённый каган, прорычав "Я же приказал...", замолчал на полуслове. На пороге, опираясь на плечо старика Чанара, лечившего меня от простуды, стоял принц Тургэн.

[1] Торгуты — гвардейцы дневной стражи.

— Сын... — растерянно начал каган.

— Хвала Тэнгри! — проворно спустившись с возвышения, каганша заспешила к любимому чаду.

А я, облегчённо вздохнув, тут же стиснула зубы: только этого раненого змеёныша здесь и не хватало! Конечно, хорошо, что он жив, но, если разобраться, весь переполох и грозящее мне наказание — из-за него! Стражники, воспользовавшись заминкой, схватили меня, а каганёнок, окинув мутным взглядом зал, отодвинулся от цеплявшегося за него старика-лекаря, отмахнулся от заботливых рук мамаши и, пошатываясь, направился к трону. Все, включая меня, молча таращились, как будущий хан ханов остановился перед отцом и склонил голову, чуть не потеряв при этом равновесие. Каган, неуклюже спустившись по ступенькам, удержал его за плечо.

— Зачем ты поднялся, сын?

— Отец, — каганёнок отстранил его руку и повернулся ко мне. — Ты собираешься покарать его, но я прошу: отмени наказание. Это было моё решение. Наказывая другого за мою неудачу... ты унижаешь... меня... — последние слова он произнёс шёпотом, покачнулся и шарахнулся бы на пол, не подхвати его каган.

— Тургэн... — каганша снова подскочила к отпрыску.

За ней к раненому подоспел лекарь, а каган, видимо, вспомнив об остальных, отрывисто бросил:

— Все вон! Латинянин — тоже, разберусь с ним потом!

— Идём, Марко! — словно опасаясь, что хан ханов передумает, Шона выдернул меня из рук стражника и поволок к выходу.

— Отпусти, могу идти сам! — попыталась я высвободиться из его хватки.

Но он выпустил меня только за пределами тронного зала. За нами, словно бесплотный дух, возник Фа Хи.

— Благодарю тебя, Шона, — тихо произнёс он. — Марко повезло иметь такого друга, как ты. Это — больше, чем он заслуживает. Но теперь мне нужно с ним поговорить.

Шона вежливо склонил голову и, замявшись, пробормотал:

— Прояви к нему снисхожднение, шифу. Просто он — немного чокнутый, и это, наверное, уже не исправить...

— Да, вероятно, время упущено, — согласился Фа Хи и, кивнув мне, двинулся прочь по переходу.

— Спасибо, Шона! — поблагодарила я гиганта. — Поговорим позже!

И, втянув голову в плечи, заторопилась за учителем.

Так и не обменявшись ни словом, мы пришли в мою комнату, и я радостно бросилась к испустившей приветственный вопль Хедвиг.

— Соскучилась по мне, хулиганка? — я ласково погладила кречетёнка по головке, а Хедвиг, не менее "ласково" цапнула меня клювом за палец.

— Ай! Ну и вредная ты! — я сделала вид, что хочу щёлкнуть её по клюву, но так и застыла с занесённой рукой, услышав строгое:

— Юй Лу.

И обречённо повернулась к Фа Хи.

— Когда халху напали на монастырь, каждый из наставников знал, что не оставит священных стен живым, — проговорил он. — Вэй и Сяо Ци должны были отвести тебя в Монастырь Лазоревого Свечения в Драконьих Горах. Там были предупреждены о вашем появлении. Но твои защитники погибли, не успев выполнить поручение. Я не ожидал увидеть тебя у входа в Храмы Верхнего Уровня, не был готов, что ты бросишься под мечи и копья, вместо того, чтобы бежать от них. И я остался жить, в то время, как мои братья и ученики ушли в Небеса Высшей Чистоты, а теперь обучаю диких варваров тайнам Дао. Это — несмываемое пятно навсегда. Но я пошёл на это, чтобы сохранить тебе жизнь. А ты бросаешься ею, будто она стоит не больше цяня[1]. Ты уже не ребёнок, Юй Лу. Расправа с нойоном показала, как хорошо ты умеешь мыслить стратегически. Меня искренне восхищают твой ум, твоё бесстрашие и преданность тем, кого ты считаешь достойными твоей дружбы. Но, когда дело доходит до простейших вещей, ты будто возвращаешься в состяние зародыша. Я никак не могу рассмотреть в тебе черты великого народа, принёсшего себя в жертву ради спасения других. Ты, наоборот, только принимаешь жертвы, принесённые ради тебя.