Чтение онлайн

— Ты сражался как герой, Шона! — выпалила вместо приветствия.

— А потом валялся на земле, как бурдюк с айрагом! — к нам, слегка путая ногами, подошёл Очир с наполненой чашей.

Без предупреждения обхватив меня за шею одной рукой, другой он подсунул свою чашу к моему рту.

— Выпей со мной, сэму!

Но рука, державшая чашу, скорее всего намеренно, дрогнула, и айраг вылился на мой дээл, прежде чем я успела отстраниться.

— Какой ты неловкий! — захохотал Очир. — Но что ещё ожидать от круглоглазого варвара?

Я уже ткнула его локтем, заставив закашляться, и, подняв глаза на Шону, оторопела, увидев его перекошенное от бешенства лицо. Мощный кулак обрушился на Очира с ожесточением, будто тот пытался меня убить, а не просто облил айрагом.

— Шона! — взвизгнула Сайна.

Но тот шарахнул моего уже упавшего на землю обидчика ещё раз, а потом ещё, пока я не вцепилась в его руку.

— Что ты делаешь?! Ты ведь его убьёшь!

Шона словно очнулся. Посмотрел на меня мутноватыми глазами, стряхнул мою руку и, резко развернувшись, ретировался. Сайна уже наклонилась над сплёвывающим кровь Очиром, а я, пробормотав "Позову кого-нибудь на помощь", торопливо зашагала прочь. На самом деле звать никого не собиралась — вспышка Шоны меня слегка ошарашила, но Очир давно нарывался, поделом ему! А убраться я поспешила, чтобы наконец воплотить мой план.

В одном из укромных уголков притворилась, что отряхиваю дээл, незамето вытащила заготовленную чашу и, подойдя к ближайшему столу, наполнила её айрагом. Теперь остаётся только найти Бяслаг-нойона. Надо надеяться, он будет на празднике — иначе все старания пойдут прахом.

Делая вид, что отхлёбываю из чаши, я снова вышла к арене и облегчённо выдохнула. Да, он здесь, вместе с супружницей — за одним из низких столов, перед ним — какая-то еда и чаша с айрагом — всё как нельзя лучше. За линией столов, чуть не толкая сидящих, топчутся халху рангом ниже. Пьют, едят и посматривают на "арену", видимо, ожидая очередного зрелища. Наконец на арену выплыла дама, одетая, как одалиска, и, звякнув монетками на поясе, затянула занунывнейшую песню — весёленькое, ничего не скажешь, поздравление с днём рождения! Но явно не избалованные развлечениями варвары глазели на неё разинув рты — даже смешки и болтовня смолкли, и я мысленно поблагодарила певицу. Смешавшись с толпой, подобралась к месту, где сидел мой враг, и сильно толкнула одного из стоявших позади его столика халху, одновременно сделав ему подсечку ногой. Халху шарахнулся прямо на стол Бяслаг-нойона, опрокинув половину мисок. Певица перешла к октавам, каким позавидовала бы и Дива Плавалагуна из "Пятого элемента", а я, улучив момент, пока темник сыпал ругательствами, подменила стоявшую перед ним чашу с айрагом на ту, что держала в руках. Голос певицы смолк, отовсюду раздались одобрительные крики, сквозь которые до меня донеслись обрывки фраз халху, которого я "уронила" на стол нойона:

— Не моя вина... толкнул меня... куда он делся?

Ситуация грозила стать опасной. Моего лица халху, конечно, не видел, но лучше бы вообще перестал искать виновного. А лучший способ спрятаться — оказаться на виду, и я вынырнула из толпы. Притворяясь, что едва держусь на ногах, подошла к столу, за которым сидело каганское семейство, и поклонилась, расплескав айраг из "отнятой" у нойона чаши.

— П-принц Тургэн... п-прошу прощения... что ещё не п-поздравил тебя с днём р-рождения!

— А, сэму, и ты здесь, — высокомерно хмыкнул каганёнок. — Вот уж чьё поздравление мне не нужно!

— Сын... — качнул головой каган.

Но я только развела руками.

— Я и не говорю, что нужно! Но, уверен, тебе понравится! И, если так, пусть твоя улыбка будет мне наградой! Эй, дайте мне чанзу!

— Что ты делаешь? — раздался в моём сознании голос Фа Хи — и не заметила учителя, сидящего за столиком неподалёку от стола Бяслаг-нойона. — Не вздумай что-нибудь выкинуть.

Но я уже вцепилась в протянутый мне инструмент, похожий на банджо, и только подмигнула ему. Играть на чанзе научил меня Сохор, учитель монгольского. Кагану не нравилось моё произношение, и, чтобы его исправить, старик проявил новаторский талант, заставив меня выучить несколько народных песен, в которых растягивался каждый звук каждого слова. Произношение улучшилось, но "традиция" исполнять учителю "арию" хотя бы раз в неделю, подыгрывая себе на "банджо", осталась. Правда, сейчас я собиралась затянуть вовсе не халхскую народную, а "Хафанана куканелла", которую когда-то учила для выступления на школьном концерте "Лучшие песни 80-х". Ритм песни показался мне вполне подходящим, чтобы расшевелить местное сборище после тоскливого песнопения "одалиски". И своей цели я добилась — темник забыл об упавшем на его стол халху и, вцепившись в чашу с айрагом, с ненавистью уставился на меня. Я забегала пальцами по струнам, стараясь как можно точнее воспроизвести мелодию и, крутанувшись вокруг своей оси, начала петь. При первых же словах "тррр ача, тррр хаха, тррр вум бам, тррр хаха" зрители замолчали, озадаченно глядя на меня. Но я уже не обращала внимания ни на что.

Представление... удалось. Я носилась по "сцене" волчком, подлетала в воздушном шпагате, пускалась вприсядку и трясла плечами, изображая цыганочку — и всё под звуки чанзы и неизменное "Ханана куканелла ша-ла-ла-ла!". Видела дёргающиеся губы принца, пытавшегося сдержать улыбку, и смеющегося кагана, и Фа Хи, только что не прикрывавшего ладонью лицо. Но вот, пробежав по струнам в последний раз, я отбросила чанзу, крутанулась по "арене" колесом и, откинув со лба слегка растрепавшиеся волосы, поклонилась принцу. Зрители впали в неистовство — действительно не избалованы развлечениями. А каганёнок, кашлянув, чтобы придать голосу твёрдость, милостиво улыбнулся и проронил:

— Тебе действительно удалось позабавить меня, сэму. Может, следует задуматься о будущем для тебя в качестве ручного зверька для развлечения хана ханов, а не воина, защищающего трон?

Кровь бросилась мне в лицо. Я вскинула голову, готовая ответить не менее едкой шпилькой. Но вмешалась ханша.

— Марко явно старался угодить тебе, мой сын, — мягко проговорила она. — Мудрый повелитель поощряет старания подданных, а не губит их злыми словами.

Каганёнок перевёл взгляд на меня, и ухмылка сошла с его лица.

— Мне действительно понравилось твоё поздравление... — уже другим тоном начал он, но я только усмехнулась.

Коротко кивнула, приложив к груди сжатую в кулак руку, и, резко развернувшись, зашагала прочь.

Насмешка принца задела меня неожиданно глубоко — может, потому что мне самой спонтанное выступление показалось удачным? Одно хорошо — Бяслаг-нойон почти осушил чашу и скоро увидит дно...

— Марко!

Уже отойдя от столов и "арены", я остановилась, услышав оклик Шоны. Но увидела его не сразу — только после второго оклика. Расположившись перед юртой у почти потухшего костра, нелюбимый сын хана ханов, махал мне рукой. Движения — размашистые, рядом — бурдюк с айрагом и две чаши. Подойдя, я опустилась на шкуру возле него.

— Что ты тут делаешь?

— Жду тебя, — расплылся он в улыбке.

— Чтобы было с кем пить? — я кивнула на чаши.

— Хотя ты уже и без меня выпил немало. Выделывать то, что ты выделывал там, — Шона кивнул в сторону арены, — на трезвую голову не станешь.

— Ты видел? — поморщилась я. — Что ж, мне показалось, идея развеселить всех была неплохой... но твой братец быстро убедил меня в обратном.

— Говорю же, он завидует тебе, — Шона взял бурдюк и наполнил чаши. — Выпей ещё и увидишь, станет легче.

— Как стало легче тебе?

Шона слегка нахмурился и опрокинул в себя половину содержимого своей посудины.

— Что с тобой было? — продолжала допытываться я. — Очир, конечно, гад, но ты чуть не вбил ему лицо внутрь головы.

Мой приятель рассмеялся.

— И следовало бы... Чтобы он, наконец, оставил тебя в покое. Тургэн не... — он икнул, — п-причинит тебе вреда. Слишком восхищается твоими ловкостью и х-храбростью. Поддайся ты хотя бы раз... позволил бы ему почувствовать превосходство над тобой — вы бы подружились. Но у Очира сердце змеи.

— По-моему, Тургэн ушёл от него недалеко.

— Нет, он — любимый сын хана... его наследник, и ведёт себя соответственно. Только и всего.

— А ты?

— Что я? — снова нахмурился Шона. — Почему не пьёшь?

Я намочила губы в айраге и вернулась к интересующей меня теме:

— Помнишь, обещал рассказать о своей матери?

— Только если обгонишь меня на лошади, — Шона поднял большой палец вверх.

— Ещё бы предложил посостязаться в бех! — шутливо надулась я.

Шона расхохотался, но тут же посерьёзнел и вздохнул: