Чтение онлайн

— Ты — такой хрупкий... я бы и тронуть тебя боялся.

— Не такой уж и хрупкий! — оскорбилась я. — Ладно, не хочешь — не говори.

— Она была любимой наложницей кагана, — неожиданно произнёс Шона. — Отец привязан к Солонго-хатун, уважает её ум, любуется красотой... но мою мать он любил. А она... любила другого.

— Другого? — оторопело переспросила я.

В принципе, ничего удивительного — толстый хан никак не тянет на мечту всех женщин. Но открыто предпочесть ему другого...

— Одного из нукеров кагана, — не глядя на меня, проговорил Шона. — Его казнили, она лишила себя жизни, а каган... принял меня, несмотря ни на что. Иной на его месте мог бы усомниться... и избавиться от меня. Но он продолжает считать меня сыном, даже не зная наверняка, чья кровь течёт в моих венах. И Тургэн, что бы ни говорил о моей матери, ни разу не попытался оспорить, что я — его брат.

— Понимаю... Но их поведение не так уж и благородно, как может показаться. Как по мне, ты или принимаешь человека без оговорок или не принимаешь его совсем. А они будто делают тебе одолжение, позволяя считаться их родственником, и всё же относятся, как к изгою.

Злая на каганёнка за недавнее унижение, я не хотела видеть благородство ни в одном из его поступков, и не выбирала слов, даже понимая, что они ранят Шону. Но тот только грустно улыбнулся.

— Ты всё ещё не понимаешь наших обычаев. Своей изменой мать запятнала и себя, и меня. Неважно, течёт ли во мне кровь кагана, я не могу считаться равным остальным.

— Но это — глупость. Ты — гораздо благороднее их всех вместе взятых!

Оторвавшись от созерцания шкуры, на которой сидел, Шона вскинул на меня глаза, и в них мелькнул едва заметный огонёк.

— Ты правда так считаешь, Марко?

— Конечно, иначе бы так не говорил.

Огонёк в глазах Шоны вспыхнул ярче, взгляд стал пытливым, почти гипнотическим. Почему-то смутившись, я уставилась на чашу с айрагом, которую продолжала держать в руке, и невпопад спросила:

— И что будет, когда вырастешь? Сможешь занять при дворе любую должность? Или и в этом будут ограничения из-за "запятнанного" происхождения?

— Я уже вырос, — рассмеялся Шона. — Совершеннолетие у нас наступает в тринадцать — после первой охоты и первой убитой дичи. А должности просто так не раздают, их нужно заслужить. Я смогу занять любую, если буду этого достоин. Но, пока нет войны, трудно показать, чего стоишь.

— Ты как будто сожалеешь, что войны нет.

— Наши предки жили войной. Без неё мы — не совсем мы.

— Поэтому нападаете на мирные монастыри?

Шона вздохнул.

— Знаю, что произошло с тобой, Марко. Мне жаль. Отец был очень недоволен Бяслагом — поэтому отправил его усмирять икиресов. Обычно поручения так далеко от столицы дают молодым военачальникам, ещё не проявившим себя. А для Бяслага это было наказанием...

— Несколько месяцев вдали от столицы? — перебила его я. — И это — наказание?

— Он впал в немилость, и с тех пор его преследует злой рок, — Шона поёжился. — Я слышал о дурных знамениях, появляющихся всюду, куда бы он ни шёл. Неудивительно, что в последнее время Бяслаг немного... не в себе.

— Странно, что китайский император никак не отреагировал на вашу агрессию, — поспешила я сменить тему.

— Он не хочет войны. Отец отправил ему официальное послание, объяснив, что причиной нападения на монастырь было присутствие в нём мятежника Сунь Ливея. Если Сунь Ливей будет, наконец, схвачен и казнён, каган даже поможет отстроить монастырь заново.

— И вернуть из мёртвых всех, кого убили твои собратья? — усмехнулась я.

— Нет, конечно... — взгляд Шоны снова стал пытливым. — Ты потерял там кого-то... особенно близкого?

— Да, — мрачно отрезала я. — Всех, кого знал.

— Это тяжело... Но теперь ты здесь, с нами, а это — не самое плохое, что могло с тобой случиться.

— Ты так думаешь? — не удержалась я от издёвки.

Но Шона, как всегда, не отреагировал на мою колкость. Тихо выдохнув, будто что-то вспомнил, он вынул из-за пояса какую-то вещицу и, зажав её в ладони, снова повернулся ко мне.

— Хочу, чтобы это было у тебя. Не отказывайся, как в прошлый раз. У нас не принято отвергать дары, даже такие незначительные, как этот, — и разжал ладонь.

На ней лежало самодельное украшение: три нанизанных на тонкий кожаный шнур не то зуба, не то когтя. Два длинных и светлых — по краям, один, короче, темнее и толще — в середине, а между ними — квадратные кусочки полупрозрачного сероватого камня. Я неуверенно посмотрела на Шону.

— Это... зубы... то есть, рога той косули?

— И коготь волка, которого я убил на моей первой охоте, — с лёгкой гордостью добавил он.

— Спасибо... — отставив чашу, я неловко взяла украшение, чувствуя одновременно смущение и непонятную тоску. — А воины такие носят?

— Конечно! — Шона запустил пальцы за ворот и вытянул похожее украшение, только с тремя когтями, видимо, того же волка. — Хочешь, помогу надеть?

— Нет, спасибо, — я отдёрнулась, пожалуй, слишком резко. — Почему ты решил подарить его мне?

— Почему нет? — кажется, Шону немного задела моя реакция. — Я считаю тебя другом.

— Спасибо, — уже в который раз пробормотала я. — Буду носить его...

...и вдруг поняла, откуда внезапная тоска. Всё это напомнило мне похожую сцену, только не здесь, а в далёком, теперь сожжённом монастыре. Вокруг — не юрты, а деревья древней рощи, и передо мной — не варвар с туманным происхождением, а мой Вэй, дожидающийся восхода луны, чтобы надеть мне на запястье браслет, украшенный кусочками лунного камня...

—...уточки-юаньян, — прозвучал в сознании его голос. — Знаешь, что они означают?

Я резко подскочила, отвернувшись, чтобы Шона не видел готовых брызнуть слёз.

— Что с тобой? — недоумённо спросил он.

— Айраг ударил в голову... Пойду прогуляюсь! — и почти бегом бросилась прочь.

Но тут же замедлила шаг — музыка, доносившаяся со стороны "арены" внезапно оборвалась, вместо неё послышались крики и грохот, будто кто-то опрокидывал столы. Драка?

— Что-то случилось, — подскочил ко мне Шона. — Узнаем, не нужна ли помощь!

Когда мы вылетели к "арене", всё уже закончилось. Два стола были действительно опрокинуты, рядом с ними валялись чаши, миски и несколько избитых, слабо копошащихся халху. Каган раздавал приказания, каганша стояла рядом, сдвинув брови, каганёнок беседовал с одним из нукеров. Шона начал выспрашивать у суетившихся вокруг, что произошло, но я уже устремилась вперёд — один из опрокинутых столиков принадлежал Бяслаг-нойону. Темника нигде не видно, его жена близка к обмороку, её утешают женщины из свиты каганши... Значит, мой враг допил айраг и увидел дно чаши! А вот и чаша — рядом с перевёрнутым столом. Я едва удержалась от ухмылки, рассмотрев выведенные мною две буквы, оставшиеся от имени Бяслаг-нойона. Я нанесла их незадолго до праздника, чтобы потом подменить чаши и заставить темника думать, что "знамение" появилось, пока он пил айраг.