Дикарка у варваров. Песнь Теней
Шрифт:
— И что же ты считаешь достойным восхищения? — высокомерно поинтересовался принц.
Именно этого вопроса я ждала! Но ответила уклончиво:
— Истинное испытание мужества и ловкости.
— Какое? — снисходительно хмыкнул каганёнок.
— Безнаказанный лай из-за чужой спины, ты, трусливый цветноглазый щенок? — рявкнул Очир.
Принц с издёвкой рассмеялся, а я, сделав вид, что разозлилась, натянула поводья.
— Хорошо! Покажу, какой я "трусливый"! Посмотрим, сможет ли кто-то из вас повторить то, что сделаю я! — и понеслась вперёд.
— Марко! — крикнул мне вслед Шона, но я только ускорилась.
Неподалёку от дерева и обрыва спешилась и, не глядя на примчавшихся следом каганёнка и иже с ним, отцепила от седла лук, вынула из колчана три стрелы и из седельной сумки — три мотка верёвки.
— Что ты собираешься делать? — подскочил ко мне Шона.
— Покажу, что значит истинная смелость! — отрезала я и, развернув один моток, начала привязывать верёвку к стреле.
— Прекрати это, — заслонив от "зрителей", Шона наклонился ко мне и понизил голос. — Так и знал, ты что-то задумал! Но, что бы это ни было...
— Всё равно это сделаю, — я подняла на него глаза. — Поэтому лучше не мешай.
Шона дёрнул желваками и, мне показалось, с трудом поборол желание придушить меня на месте.
— Не волнуйся, — уже мягче проговорила я. — Ничего не случится.
— Для чего это? — к нам уже двигался спешившийся принц, за ним — ухмыляющийся Очир и остальные. — Собираешься охотиться на птиц и подтягивать их на верёвке?
— Это не для птиц, — я затянула последний узел на последней стреле и, зажав все три между пальцами, направилась к обрыву. — Это для меня.
— Ты спятил?!
Я даже обернулась: в голосе выпалившего это принца не было обычной насмешливости — скорее недоверие и... негодование?
— Боишься, моя кровь падёт на твою голову, потому что ты довёл меня до этого своими насмешками, о потомок великого Дэлгэра? Не волнуйся. Если расшибусь, обещаю, мой призрак не будет преследовать тебя с того света!
— Марко! — выкрикнул Шона.
Кажется, даже бросился ко мне, но я уже разогналась и... прыгнула вниз. Ощущение будто паришь в невесомости, свист ветра в ушах, быстро удаляющееся небо, темнеющее на его фоне дерево и три стрелы, выпущенные мною в ветви — заложила их, едва успела повернуться в воздухе лицом вверх. Резкий толчок, когда стрелы пронзили ветки — падение в бездну прекратилось... и меня захлестнула эйфория: получилось! Конечно, не так красиво, как в фильме, да и ощущения другие, когда сама летишь вниз, а не смотришь с уютного дивана, как это делает киношный персонаж. Но мой восторг был от этого не меньше. Не помня себя, я пронзительно завопила: "Йииии-ха!", и эхо подхвастило мой ликующий вопль. А с вершины горы выглянули несколько голов, и до меня донёсся голос Шоны, хотя слов я не поняла. Теперь — самая неприятная часть: никогда не любила карабкаться по канату на уроках физкультуры. Но, махнув в пустоте ногами раз-другой, закинула лук за спину, ухватилась руками за верёвки и начала подтягиваться вверх... не сразу увидев забравшегося на дерево Шону. Схватившись за верёвки, гигант вытянул меня гораздо быстрее, чем я бы сделала это сама. Когда, кряхтя, перекинула руку через ветку, он стиснул в моё плечо с такой силой, что я поморщилась, и в бешенстве выпалил:
— Ты — чокнутый! Тебя бы следовало столкнуть туда, а не вытаскивать! Ты... — запнувшись, он рывком выдернул меня и поставил на ствол. — Как это вообще пришло в твою безумную голову?!
— Всё было под контролем, честно... — я перевела дух. — Фух, ну и ощущения!
Проведя ладонью по лбу, выглянула из-за плеча Шоны и довольно ухмыльнулась, увидев окаменевшие физиономии принца и остальных. Шона, процедив "Уйдём отсюда, пока и правда не сбросил тебя обратно", в два прыжка оказался на скале, и я неторопливо двинулась за ним.
— Ну что? — мои первые слова, как только слегка дрожащие от пережитого волнения ноги коснулись твёрдой почвы. — Всё ещё будете утверждать, что я — трус? Попробуйте повтори...
И оторопело замолчала, увидев, как принц, усмехнувшись, начал отстёгивать от пояса саблю и кинжал.
— Тургэн... — Шона явно разделял моё ошеломление. — Ты совсем обезумел? Ладно такое сделал он, сам говоришь, он — ненормальный. Но ты...
— Что? — с вызовом вскинул тот подбородок. — Думаешь, я менее ловок?
— Прошу тебя, принц! — голос принадлежал одному из "телохранителей" каганёнка. — Жизнь чужеземца — ничего не стоит, но ты — наследник империи...
— И ты считаешь, я не способен сделать то, что под силу даже этому варвару?! — рассвирепел принц. — Не хочу больше слышать ни слова! Ни от одного из вас!
Я растерянно водила глазами с каганёнка на Шону, с Шоны — на халху-охранника, с халху — снова на принца, начавшего обвязывать стрелы верёвками. Ситуация катастрофически выходила из-под контроля... Как бы ни относилась к самолюбивому, избалованному принцу, гибели ему я не желала, а то, что он собирался сделать, граничило с...
— Целься не в ствол, а в ветки, которые сможешь пробить насквозь! — слова вырвались как-то сами собой. — Но не слишком тонкие, иначе не выдержат. И не жди слишком долго, чтобы...
— Если мне понадобится твой совет, в какие ветки целиться на дереве, которое знаю, как седло моего коня, я скажу об этом, сэму, — отрезал принц.
И твёрдым шагом направился к обрыву. А потом мне захотелось зажмуриться... но я просто опустила глаза. Когда снова подняла их, обрыв уже опустел, и вся свита ринулась смотреть, как принц тешит самолюбие, доказывая, что он ни в чём не уступает "цветноглазому варвару". И откуда у него эта мания?! Фа Хи не раз отмечал способности каганёнка. Учитель начисто лишён раболепия, и похвалы были искренними. Но теперь так глупо рисковать жизнью только, чтобы... Раз, два... три глухих удара — стрелы принца вонзились в дерево, и я шумно выдохнула, не скрывая облегчения. Но едва успела вскинуть радостный взгляд на обернувшегося ко мне Шону, раздался треск ломающегося дерева, за ним — вздох ужаса, одновременно вырвавшийся у наблюдавшей за всем свиты... и я, не помня себя, бросилась к обрыву.
Растолкав толпившихся у края, глянула вниз, но от волнения не могла рассмотреть ничего, кроме качающегося во все стороны склона и троящихся деревьев и камней внизу... на которых не было распростёртого тела принца.
— Это всё твоя вина, сэму! — процедили над моим ухом и, вскинув голову, я поймала на себе враждебный взгляд Очира.
— Круглоглазый повинен в гибели принца! — крикнул он, уже обращаясь ко всем. — Если бы не он...
— Замолчи! — оборвал его Шона. — Принц жив!
Все вокруг пришли в движение, а я снова уставилась вниз. Поморгав и выдохнув несколько раз, наконец рассмотрела его. Каганёнок цеплялся за выступ склона, "задержавшись" на полпути к камням, на которых я искала его тело.
— Нужно спасти его! — распорядился воин из охраны принца. — Немедленно!
— Бросить верёвку? — неуверенно предположил Гуюг.
— По-моему, на нём кровь, он ранен, — качнул головой Шона. — Кто-то должен спуститься и...
— Это сделаю я, — предложила это, не раздумывая.
Все глаза тут же обратились на меня, но Шона, сдвинув брови, снова качнул головой.
— Ты уже сделал достаточно, Марко. Я — его брат, поэтому...
— Ты слишком тяжёлый, — возразила я. — Чтобы спустить тебя, нужен канат, а не верёвка.
И, уже не глядя на него, направилась к охранникам, бросившимся к коням за верёвками. Когда проходила мимо Очира, он вполголоса процедил:
— Думаешь, это поможет тебе спасти собственную жизнь, сэму? Ковёр ждёт тебя за попытку убийства наследника хана ханов!
— Если так, за тобой я вернусь из обители мёртвых и доведу до безумия, а потом заберу с собой! — ухмыльнулась я и двинулась дальше.
Только бы каганёнок продержался! Грозит мне ковёр или нет — не хочу быть причиной его гибели! Шона снова попытался возразить, но его никто не слушал, а Гуюг резонно заявил: из всех сэму действительно самый маленький и тощий, и ловкости ему не занимать — так что он скорее спасёт принца, чем тот же Шона, будь последний хотя бы десять раз братом наследника. Охранники вообще не обращали ни на кого внимания и поспешно обвязали меня верёвками: одна — для меня, другая — для принца, чтобы распределить вес. Я уже стояла над обрывом готовая к спуску, когда Шона, легко сжав моё плечо, шепнул: