Чтение онлайн

— Будь ты невиновен, кара бы тебя не коснулась. Но теперь жить тебе осталось всего три дня, и ты сам обрёк себя на...

Удар мгновенно выхваченной темником сабли был молниеносным — даже не знаю, как увернулась. Но он продолжал нападать со свирепостью смертельно раненного зверя. Я было пустилась наутёк, но нойон догнал меня в два прыжка — я снова на волос ушла от клинка. Ситуация стала опасной, и я поняла, что мне придётся не бежать, а защищаться. Извернувшись, зачерпнула с земли горсть пыли и сыпанула ею в лицо темника. Тот заревел, как обезумевший слон, и вновь бросился на меня, вслепую размахивая саблей. Но чья-то тень метнулась между нами. Звон сошедшихся клинков — и сабля нойона отлетела в сторону.

— Поистине велик воин, обнажающий оружие против беззащитного ребёнка, — раздался спокойный голос.

— Шифу... — облегчённо выдохнула я.

Но он на меня даже не глянул, не отводя глаз от Бяслаг-нойна. Увидев моего учителя, темник зашипел:

— Ты... — и тут же бросился к отлетевшей сабле.

— Не советую это делать, — тем же ровным голосом проговорил Фа Хи.

— Вы оба — чужеземные демоны! — темник уже вцепился в рукоять своего оружия. — Я не буду осквернять клинок вашей кровью! Вас забьют плетьми на виду у всех!

— По чьему приказу? — усмехнулся Фа Хи.

— И тебя не спасут твои мудрёные речи, монах! — Бяслаг-нойн с силой толкнул саблю в ножны. — Без языка особо не поговоришь!

— Но, пока он у меня есть, я не растрачиваю способность говорить на пустые угрозы, как делаешь ты. Отправляйся к хану ханов и упрекни его в слепоте и глупости — ведь это он покровительствует "демону", видя в нём лишь одинокое дитя, волей судьбы оказавшееся так далеко от дома. Можешь потребовать у него и мою жизнь — я за неё не цепляюсь. Для кагана она представляет бoльшую ценность, чем для меня. И не забудь упомянуть, что всё это — из-за твоего страха перед неосторожными словами юнца, вырвавшимися в порыве горя после гибели друзей, убитых у него на глазах.

Зарычав, Бяслаг-нойон снова схватился за рукоять сабли, даже почти вытащил её из ножен, но вдруг горящий ненавистью взгляд переместился на что-то за нашими спинами, и бледное лицо посерело ещё больше. Я резко обернулась... но за нами не было никого. А темник, тихо охнув, развернулся и, будто уже не видя ни Фа Хи, ни меня, зашагал прочь, что-то бормоча себе под нос. Я шумно выдохнула и, вытерев об одежду запылённую руку, благодарно посмотрела на Фа Хи.

— Спасибо, шифу. Ты спас меня — уже в который раз.

— И уже в который раз усомнился, стоило ли твоё спасение моих усилий, — отрезал учитель.

Виновато кашлянув, я опустила глаза и чуть заискивающе спросила:

— А кого, тебе кажется, он там увидел? Может, один из стражников кагана случайно проходил...

— И передо мной будешь притворяться, что не понимаешь? — сурово оборвал меня Фа Хи. — Он безумен. Ты сломала его дух и затуманила рассудок.

— До такого состояния его довела нечистая совесть, — фыркнула я.

— Скорее подстроенные тобою "знамения", — Фа Хи сузил глаза, будто рассмотрел во мне что-то новое. — Ты — опасное создание, гостья из иного мира. Очень изобретательное — не одну ночь я следил за тобой, гадая, что ещё ты придумаешь. И более жестокое, чем можно подумать, глядя на тебя.

— Жестокость — то, что он сделал с монастырём, — отчеканила я. — А ты... следил за мной и ни разу не попытался остановить более действенным средством, чем слова?

— Не попытался, — согласился Фа Хи и, уже развернувшись, чтобы уйти, бросил через плечо:

— Тебе нужно больше тренироваться. Твоё сопротивление Бяслаг-нойону сейчас... — он снисходительно усмехнулся, — жалкое зрелище.

Я потупилась, втянув голову в плечи. Если сравнить мои умения с умениями свиты принца, пожалуй, я могу считаться лучшей, но до победы в схватке с опытным вооружённым воином вроде Бяслаг-нойона мне ещё далеко. А между тем именно в этом основная цель чжунго ушу — одолеть любого противника, направив против него его же силу. Что ж, буду тренироваться ещё старательнее — как только разберусь с темником. Фа Хи уже скрылся из виду, а я, теперь беспрепятственно, двинулась к конюшне.

Халху гордятся своим кочевым прошлым, и многие значимые праздники, как, например, нынешний, проводятся под открытым небом. Варвары как бы приглашают на празднование Тэнгри, божество неба, и испрашивают его благословение. Рождение кагана в минувшем году не праздновали — тогда пришла весть о разорённых икиресами селениях, и главный халху объявил что-то вроде траура, так что для меня пир в честь дня рождения принца Тургэна был первым мероприятием подобного рода. Подъехав к месту будущего празднования, я поразилась его размаху: казалось, неподалёку от столицы выстроился ещё один город — из юрт. Спешившись, я прошлась по узким переходам. Всюду кипела работа: на вертелах жарились кабаны и косули, в огромных котлах что-то кипело, мимо то и дело проносили блюда со сладостями и бурдюки с вином и айрагом. В центре этого "города" из юрт было оставленно свободное место, похожее на небольшую арену. Вокруг по его периметру расставили низкие деревянные столы и разложили подушки и шкуры. На столах уже стояли чаши и высокие сосуды для айрага — то, что нужно! Бегло оглядевшись и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я подхватила одну чашу, сунула её в седельную сумку и похлопала Хуяга по шее.

— Вот ты и стал свидетелем кражи, приятель. Но ты ведь меня не выдашь?

Конь фыркнул и тряхнул гривой.

— Хороший мальчик, — я погладила его по морде. — Нисколько в тебе не сомневалась.

Выбравшись за пределы "городка", я посмотрела на закатное небо. Празднование скоро начнётся, нужно торопиться. И, вскочив в седло, легко ткнула пятками в бока Хуяга, понуждая его к галопу.

[1] Чотгоры — в собирательном значении "злые духи" в монгольских верованиях.

Если при свете дня выстроенные в честь дня рождения принца юрты казались городом, с наступлением ночи "город" превратился в феерическую ярмарку. Всюду — костры, на которых продолжало жариться мясо, треножники, в которых полыхал огонь, своеобразная местная музыка и множество разодетых халху. Я плелась на Хуяге в конце каганского кортежа, включавшего его жён, отпрысков, родичей и приближённых любимцев. Рядом со мной скакал Фа Хи. Учитель больше ни словом не обмолвился о происшествии с Бяслаг-нойоном, но, когда мы спешились, строго меня напутствовал:

— Не приближайся к темнику и удержись от колкостей в отношении принца Тургэна хотя бы сегодня. Эта ночь — в его честь, и оскорбительное поведение в такой особенный для него праздник тебя недостойно.

— Постараюсь, честно, — угрюмо пообещала я. — Главное, чтобы он меня не провоцировал.

— Марко, ты здесь! — к нам со всех ног торопилась Сайна. — Доброй ночи, мастер Фа Хи!

Мой учитель приветливо кивнул девочке и, бросив на меня суровый взгляд, удалился. А Сайна тут же защебетала, делясь впечатлениями от праздника, спрашивала, как поживает спасённый нами птенец, сможет ли он летать и хочу ли я сидеть на празднике рядом с ней. Я слушала девочку вполуха, иногда отвечая невпопад. Незаметно нащупала чашу, которую прихватила ранее и сейчас спрятала под дээлом — нужно улучить момент и воплотить следующую часть моего плана. Но, пожалуй, сейчас ещё рано — все слишком трезвые. Значит, пока можно и развлечься, я повернулась к Сайне и лучисто улыбнулась:

— Конечно, хочу сидеть с тобой рядом.

Девочка просияла, слегка покраснев и, вцепившись в мою руку, потащила к импровизированной "арене".

— Идём, сейчас начнётся бех! Ты знал, что Шона тоже будет участвовать?

А я всё удивлялась, куда он подевался! Шоне, в отличие от меня, нравилась традиционная борьба. Я в класс учителя-скунса больше не вернулась, посвятив эти часы дополнительным тренировкам с Фа Хи и изучению языка, но Шона продолжал усердно тренироваться и даже предлагал обучать и меня в свободное от остальных занятий время. Я с улыбкой отказалась и сейчас, глядя, как обнажённые до пояса халху швыряют друг друга по всему периметру "арены", убедилась, что решение было правильным. Но наблюдать за состязаниями со стороны интересно. Я бурно — воплями и свистом — приветствовала "выход" Шоны, и, кажется, немного смутила гиганта. Правда, смущение не помешало ему одолеть нескольких противников прежде, чем очередной всё же уложил его на лопатки. Абсолютным победителем вышел колосс, по сравнению с которым даже Шона казался не таким уж большим, и в честь его победы осушили немало чаш айрага. Шона подошёл к нам с Сайной после окончания соревнования, и я в очередной раз впечатлилась шириной его плеч.