Чтение онлайн

– Ты была в обмороке, любовь моя, - так же тихо ответил он.
– Мое семя в тебе, но мне нужно еще немного, чтобы удовлетвориться в эту ночь.
– Он чуть приподнялся и поцеловал в уголок ее губ.

– Ты чуть не убил меня и хочешь еще.
– Она быстро провела острым язычком по его чувственной нижней губе.

– Да, - ответил он.

– Но в этот раз люби меня нежно, милорд. Когда, удовлетворенные, они тихо лежали. Генри Стюарт сказал:

– Я хочу от тебя ребенка. У меня никогда не было детей.

– Если на это будет воля Божья, я с радостью выполню твое желание.
– Вдруг она вспомнила о Роберте Сесле и рассмеялась.

– Чему это ты?
– спросил принц. И проворчал:

– Наглый пес, - когда она ответила ему.

– Он заботится о тебе, дорогой, - сказала Жасмин, удивившись сама, что защищает королевского советника.

– Они только и думают, как бы женить меня на какой-нибудь благочестивой девственнице - страшной, но с безупречной королевской родословной. Ты видела миниатюру инфанты Марии Анны? Клянусь, с ее зубами она выглядит как крыса, ворчал Генри Стюарт.
– Они хотят, чтобы и мои сыновья были такими же.

– Я видела портрет инфанты, - упрекнула любовника Жасмин, - и думаю, что ты к ней несправедлив. Она симпатичная девушка, милорд, с большими глазами и изящным носиком. У нее приятный рот, а волосы еще красивее, чем у тебя.

– Но какие короткие! Я не люблю такие, но ее тетя, французская королева, ввела их в моду. А я считаю, что волосы у женщины должны быть по крайней мере до плеч, - возразил принц.
– К тому же возникает вопрос о религии. Испанцы в делах веры такие же упрямые, как и англичане. Уж лучше бы они подыскали мне француженку. Она хоть и верила бы по-своему, но не лезла бы со своей верой к детям. Да, я считаю, француженка мне подошла бы больше.

– Как ты старомоден, милорд, - съязвила Жасмин.
– Ты говоришь прямо как твой монарший отец.

– Господи! Только не это, - проревел Генри Стюарт. Наступили рождественские праздники. Распорядителем всех увеселений был назначен виконт Рочестерский. Жасмин с Сибиллой и матерью осматривали, как украшен Сент-Джеймский дворец. По стенам развесили тис, который славился как средство против колдунов и ведьм. А король так сильно боялся нечистой силы, которая, безусловно, прибудет на праздник во дворец сына. Лавр с древних времен считался символом власти и был уместен в этих покоях, раз Генри Стюарт унаследует когда-нибудь английский трон. Красные ягоды на фоне зеленых ветвей остролиста символизировали капли крови Христа, капающей из ран от тернового венца. Гирлянды из плюща - любимого растения Бахуса - согласно поверью защищали от пьянства, которое при дворе было весьма распространено. Омела охраняла от дурного настроения и вносила мир в дом.

У себя в комнатах Жасмин развесила лавр - символ чести. В лавровые гирлянды вплели напоминающий о дружбе розмарин.

Хотя круг знакомых у Жасмин был широк, уютно и спокойно она чувствовала себя только среди родных. Ее положение любовницы принца делало ее легкой добычей сплетников, а родные и слуги сплетен не распускали. Их нельзя было купить или уломать просьбами какого-нибудь искателя королевской милости. А придворных больше всего удивляло, что ни сама леди Линдли, ни ее родные не стремились получить выгод от ее положения.

– Глупые провинциалы, - заметил кто-то из придворных в присутствии леди Эссекс и графа Гленкирка.

– Нет, - возразила Франс Ховард, озадаченно улыбнувшись.
– Просто они очень богаты.

– Но они могут стать еще богаче, - не соглашался придворный, недоуменно качая головой.

– Они из тех людей, - объяснил ему граф Гленкирк, - кто честь ставит выше выгоды. Такие уж они люди.

– И все-таки глупо не пользоваться случаем, раз удача сама идет в руки, не унимался придворный.

– Ты идешь на двенадцатую ночь к Робину Саутвуду?
– спросила графа Франс Ховард, не обращая на придворного никакого внимания.
– Бен Джонсон вместе с Индиго Джоунсом придумали замечательную маску. Принц будет играть волшебного короля Оберона, а леди Линдли королеву Титанию. Мне рассказывали, что для нее приготовили совершенно скандальный костюм - моя служанка знает одну из портних мастера Джоунса. Я слышала, платье совершенно прозрачное, а белья она не наденет! Как ты думаешь, она осмелится?

– Понятия не имею, - ответил граф, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно.
– Скажи-ка, мадам, а какой ты наденешь костюм?
– спросил он, переключая ее внимание с Жасмин на себя саму.

Франс Ховард оглянулась вокруг и ответила почти шепотом:

– Поклянись, милорд, что никому не расскажешь. У придворных нет никакой фантазии. Если узнают о хорошей идее, ее тут же повторят десятки раз. Мне же не хочется в таком количестве шнырять по дому графа Линмутского.

– Клянусь, мадам, - так же полушепотом ответил он.
– И первый поделюсь с тобой моим секретом. Я собираюсь прийти самим собой.

– Самим собой?
– Франс Ховард слегка скривила рот.
– Ну это не очень интересно, Гленкирк. Ты что, как и король, не любишь праздники? Может быть, это черта всех шотландцев? Он рассмеялся:

– Нет-нет, мне праздники нравятся. Просто я имел в виду, что оденусь в национальный шотландский костюм. Ты когда-нибудь видела шотландскую юбку?

Ее глаза округлились.

– Нет, никогда. И это правда, что ты явишься с голыми коленями?

– Сущая правда - с совершенно голыми, - насмешливо усмехнулся он.
– Тебя возбуждает мысль о моих голых коленях?

– А они симпатичные или шишковатые?
– усмехнулась она в ответ.
– Я люблю мужчин-с гладкими коленями'.

– Ты сможешь оценить сама, - рассмеялся он.
– А теперь, мадам, после того как я тебе признался, расскажи о своем наряде.

Франс Ховард встала на цыпочки. Граф склонил голову.

– Я оденусь Венерой, богиней любви древних римлян. А милорд Рочестер будет Адонисом. Что ты об этом думаешь?

– Тогда твой муж явится в качестве Вулкана?
– спросил Гленкирк с каменным лицом.
– А король будет самим Юпитером.

Леди Эссекс разразилась хохотом:

– Какой ты, ей-богу, смешной, милорд. Я понятия не имею, в чем придет на праздник лорд Эссекс. Но могу побиться об заклад, что в моих силах заставить его сыграть роль Вулкана! Забавная идея! Так что, мне проделать это?

– Не думаю, что это хорошо, - ответил граф, уже сожалея о своих словах. Нравы двора были жестокими, и сам он иногда бывал злым, вовсе не намереваясь так себя вести. Франс Ховард была настоящим крестом, который влачил молодой лорд Эссекс. Она оказалась плохой супругой, хоть и была забавной женщиной, решил Гленкирк. Поговаривали, что они не были даже близки, настолько леди Эссекс не нравился ее муж.