Чтение онлайн

Неделю спустя Феликс просматривал присланные агентством заметки и вырезки из газет, касающиеся состояния всех его проектов за текущий год. Перелистывая страницы, он наткнулся на фотографию Дейзи. Феликс бросил заметку в стол не читая. Он запретил себе думать о Дейзи. Он только начал доверять ей, поверил, что она любит его самого, а не деньги на счете, но она разрушила доверие. Ее предательство потрясло его больше, чем обман Табиты, — ведь он думал, что Дейзи другая.

Однако заметка не давала покоя. Все утро Феликс терпел, но после обеда не выдержал и достал заметку из ящика стола. Она была написана Анной Сильвестр, редактором колонки новостей, автором той первой заметки о вандалах, подругой Дейзи.

«Конец Эры».

— Что? — Феликс посмотрел на дату.

Материал опубликован три дня назад. Нахмурившись, он пробежал глазами текст. В конце заметки говорилось, что Билл по состоянию здоровья ушел на пенсию и семья Белл вынуждена продать музей аттракционов в конце сезона.

Феликс не верил глазам: Дейзи любила свой парк больше всего на свете. Она взяла кредит под залог дома, чтобы оплатить новые окна кафетерия, и готова была продать все, чем владеет, чтобы спасти аттракционы.

Почему они предпочли отказаться от семейного бизнеса? Почему Дейзи не обратилась к нему за помощью? Вместе они придумали бы, как решить проблему.

Тут до него дошло.

Она обратилась к нему — во всяком случае, собиралась. В те выходные, когда он был обозлен после встречи с Табитой.

«Феликс, мне неудобно просить…»

Знакомая фраза испугала его. Он слышал эти слова каждый раз, когда Табита просила денег.

«Нам потребуется гораздо больше средств для музея». Он сразу сделал вывод, что она посягает на банковский счет. А на самом деле?

«Мне не нужны твои деньги. Можешь их забрать. Пришли мне счет за отработанные в парке часы, я оплачу».

Речь не шла о том, чтобы он лично инвестировал средства. Теперь, когда он остыл и был способен мыслить логично, он вспомнил: Дейзи сказала «мы», имея в виду администрацию музея. Она собиралась рассказать о том, как уход Билла отразится на бизнесе, и посоветоваться о дальнейших шагах.

После встречи с Табитой он был так зол, что не захотел увидеть очевидное и допустил роковую ошибку.

Он не поверил Дейзи.

Как он глуп! Разве Дейзи не заплатила за ужин, потому что не хотела быть в долгу — ведь он купил билеты в театр. Она никогда не стала бы требовать деньги на карманные расходы или предъявлять счета за дизайнерские платья, модный фитнес-центр и косметический салон, как это делала Табита. Феликс вспомнил, как обиделась Дейзи, когда он купил ей платье. Гордая и независимая, она умерла бы со скуки, ведя праздную жизнь.

Он судил Дейзи по меркам своей бывшей невесты и тех женщин, с которыми его пыталась познакомить мать.

Феликс должен был увидеть ее, поговорить с глазу на глаз, попросить прощения. Он знал, где найдет ее.

Поток машин в час пик двигался очень медленно, и Феликс доехал до места, когда парк аттракционов давно закрылся. Судя по полоске света из окна офиса, Дейзи еще не ушла домой.

На воротах висел замок, но у Феликса был ключ, который он получил у Билла, когда еще работал здесь. Ключ надо было вернуть неделю назад, но Феликс забыл об этом — он упорно гнал от себя все мысли, связанные с Дейзи и парком. Он вошел на территорию и запер за собой ворота.

Подойдя к зданию, Феликс не услышал знакомого пения. Дейзи было не до песен. Ей пришлось покинуть любимый цех и, как в клетке, сидеть в офисе среди бумаг. Он постарается ей помочь.

Феликс постоял в дверях, наблюдая, как Дейзи работает. Она похудела, тени под глазами стали глубже. В этот момент девушка выглядела хрупкой и уязвимой. У Феликса заныло сердце: Дейзи взвалила на плечи такую ношу, а когда пришла к нему за помощью, он оттолкнул и обидел ее.

Он тихо постучал.

Дейзи подняла глаза, на ее лице отразился шок.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Пришел просить прощения.

— Не беспокойся. — Она поджала губы. — Ты знаешь, где выход.

— Я пришел просить прощения, — повторил он, не обращая внимания на ее слова и усаживаясь на стул напротив. — Объяснить и выслушать.

— Мне неинтересно.

— Если ты, не глядя, будешь стучать по клавишам, рискуешь стереть из компьютера нужные данные, — тихо заметил он. — Дейзи, прости меня, я кругом не прав: не выслушал тебя, не дал возможности рассказать про Билла. У меня помутилось в голове, и я обвинил тебя в том, чего, знаю, и быть не могло. Я не вправе просить о снисхождении, но все-таки выслушай меня. — Он перевел дыхание. — Ты разрешишь мне объяснить?

Она долго смотрела на Феликса, потом кивнула.

Уговорить Дейзи выслушать его было самой простой частью плана. Теперь он должен поведать ей то, о чем не говорил еще никому, даже семье.

— У меня был роман… с одной женщиной. Он кончился разрывом. В тот день, когда ты приехала в Лондон, я случайно столкнулся с ней в супермаркете. Она выбила меня из колеи, довела до бешенства. Я не стал тебя слушать, когда ты хотела рассказать, что произошло в музее.

— Это все? — Дейзи скрестила руки на груди. — Все твое объяснение? Ты был не в себе и выместил злость на мне.

— Не совсем так, — признался Феликс.

Он не сомневался, что придется рассказать все от начала до конца, однако мысль о том, чтобы сделать горькое признание, была для него мучительна, как если бы он теребил незажившую рану, проходившую через сердце. Впрочем, другого пути вернуть Дейзи он не видел.

— Однажды я вернулся домой раньше обычного — хотел сделать приятный сюрприз. Она стояла на балконе.

На открытом лице Дейзи появилось выражение, которое он легко прочитал.

— Да, она была не одна, — подтвердил он, — но не так, как ты подумала, не с любовником, а с подругами.

Будь она с мужчиной, ему было бы легче. Он бы понял, что ею движет любовь, страсть, увлечение, а не обыкновенная расчетливая жадность. Этого Феликс не мог понять и простить.

— Что было потом? — спросила Дейзи.

— Она разговаривала с подругами. Никто не слышал, как я вошел, поэтому они не замолчали и не сменили тему. Тогда я узнал, как она относится ко мне на самом деле. — Он отвернулся, чтобы не видеть — он не сомневался — жалости в глазах Дейзи. Феликс испытывал почти физическую боль, высказывая в первый раз вслух то, что столько лет держал в себе. — Она сказала, что не любит меня, но любит тот стиль жизни, который я ей обеспечиваю. Еще она сказала, что я… скучный.